Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 32)
- Я просто читал, - я решаюсь, - Тут записку. Ну, которую ты написала своей маме.
Слышу молчание и поднимаю глаза. Анька задумчиво держит в руке чайную ложечку.
- И что? – говорит.
Я криво усмехаюсь:
- Ань! Давай откровенность за откровенность?
Она вскидывает подбородок, с вызовом смотрит:
- Давай!
- Ты же знала его, да? Задолго до своего побега, - озвучиваю я наконец то, о чём думал уже столько лет.
- Кого? – недоумевает Анька.
- Только вот этого не надо, ладно! – прошу, - Если решили откровенно, то давай откровенно.
- Да кого знала? – настаивает она. Может, прослушала?
- Своего нового мужа, - говорю. Так как до сих пор не в курсе, как его звать.
- С чего ты взял? – усмехается Анька. И выглядит так… Не знаю! Не так, как человек, чьи планы разоблачили. Скорее, как человек, удивлённый чьей-то нелепой фантазией.
- Ну… а что же ещё? – пожимаю плечами, - Ты написала, что есть что-то ещё. И об этом ты расскажешь потом.
Она переводит взгляд вниз. Кусает слегка бледноватые губы. Эти губы и я сам кусал много раз! Вспоминать не могу. Но и не вспомнить почти невозможно…
Что-то меняется у неё в лице. Так незримо, но очень заметно моему напряжённому глазу. Я неотрывно слежу за реакцией.
- Ань, - говорю, - Расскажи, умоляю. Я столько раз думал об этом. Ты… Ты же знала его?
- Да не в нём дело, Стас! – осаждает она любопытство.
И я понимаю, что лучше молчать. Что сейчас лучше просто молчать! Дать ей время. Пускай этого времени было итак слишком много. Семь лет! Но если семь лет я беспомощно ждал, семь секунд подожду. Чтобы только услышать…
- Я тебе расскажу, - произносит она, - Только ты обещай, что не станешь…, - она переводит дыхание.
- Не стану что? – хмурюсь, вглядываясь в её лицо.
- Ничего не станешь! – поднимает глаза. Взгляд её требует повиновения. Да, это она, чёрт возьми! Моя Анька. Моя инициаторша. Мой вечный двигатель. Мозг и душа.
Я кривлю губы в усмешке:
- Знать бы ещё, о чём речь? – и пытаюсь шутить.
- Стас, - устало ведёт головой, - Просто я не хочу, понимаешь… Столько лет прошло! Это дела давно минувших дней, как говорится. Зачем ворошить это прошлое? Просто… Наверное, ты должен знать эту правду.
Она снова кусает губу. Я решаюсь сказать:
- Ань, - кладу руку на стол, и наши ладони так близко, но эти сантиметры, эта незримая грань, я не смогу первым нарушить её. Не сейчас, не в этот момент! – Ань, ты можешь сказать, что угодно. Пускай будет больно. Мы итак причинили друг другу столько боли. Я готов услышать любую правду, какой бы она ни была.
Она усмехается. Ресницы дрожат. Словно вот-вот заплачет. Я сжимаю кулак под столом.
«Ну, же, Анька! Скажи», - умоляю её.
- Хорошо, - и преграда ломается.
И я сижу, открыв рот. Даже дышать не решаюсь. Словно, даже не зная ещё, что услышу, уже чувствую, правда ударит по мне.
Глава 28
Время движется вспять. Я опять там, в бутике, тёмным вечером пятницы. Стас как будто исчез! Осталось только чувство полнейшего одиночества…
- Помнишь? - бросаю я тихо, - Тот день…
И тут же себе усмехаюсь. Этих дней было много! Когда он говорил, что задержится, а сам ехал к ней.
- Пятница 13. Ты не приехал за мной. Я была на работе. Игнат, так звали мужа хозяйки…
- Я помню! – кивает он сбоку, - Он, кстати, щас открыл боулинг клуб в центре города.
- Ммм, - усмехаюсь.
Жив, значит? Да ещё процветает!
«Ты был там?», - хочу я спросить, - «В этом клубе. Ты видел его? Как он выглядит? Постарел, я надеюсь? Утратил харизму?».
- Ань, - он лишь кончиком пальца касается кожи, а я вздрагиваю как от удара ножом.
- Да, - возвращаюсь в себя, - Ну, так вот! Он… Я просто считала, что он такой человек. Знаешь, дамский угодник? Нет, я знала, что нравлюсь ему. Он это прямо сказал. Предлагал быть его…, - я смеюсь, - Содержанкой!
Стас поражён. Ошарашен:
- Какого хрена… Когда?!
- Я, конечно, ему отказала, - спешу уточнить.
Ведь его так и тянет уравнять наши счёты. Вон, даже решил, что я Родиона знала ещё до отъезда. И, я так полагаю, сбежала к нему?
- А он…, - я кусаю губу и зажмуриваюсь.
Слова так и рвутся наружу. Всего одно слово. Насилие! Почему же так трудно сказать? Ведь сотню. Нет! Тысячу раз говорила психологу. И даже, казалось бы, свыклась. А тут…
Но Стас, кажется, понял. Его пальцы сжимают мои. Я уже не препятствую этому. Больно! Как больно…
- Ань, - шепчет он.
- Он меня изнасиловал! – выкрикнув это, я отнимаю ладонь. Чтобы скрыться за ней. Чтобы скрыть свои слёзы.
- Ань, - слышу Стаса сквозь шум.
Вспоминается стыд. Жгучий, едкий! Моё нежелание быть рядом с ним после этого. Чувство, что я недостойна его. Недостойна жить дальше…
- Боже, - шепчет он глухо, и хочет обнять.
Я машу головой:
- Нет, прошу! Не жалей меня. Я уже переболела. Я не выдержу жалость к себе!
Открываю глаза. Он сидит, смотрит в сторону. Взгляд остекленевший, как у мертвеца.
- Стас…, - начинаю.
«Ты ни в чём не виноват», - порываюсь сказать. Но ведь это не правда? Не я ли винила его в этом семь с лишним лет? Хотела, мечтала об этом. Чтобы он страдал! Чтобы ощутил всю ту боль, что я тогда ощутила.
И вот, моей мечте суждено было сбыться. Я вижу его искажённый страданием взгляд. Совершенно не тот, кем он был там, в «Околице». Где он предъявлял мне претензии, кричал, наезжал. Этот Стас совершенно другой! Что-то жалкое в нём вынуждает моё сердце биться сильнее…
- Но…, - он как ребёнок сейчас. И растерянный взгляд безуспешно скользит по пространству вокруг, словно ища ответы, - Почему не сказала?
Я усмехаюсь:
- Не так-то и просто сказать о таком, даже самому близком человеку.
«Коим ты был для меня», - добавляю я мысленно. Коим ты перестал быть, когда я узнала…