Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 24)
Звоню жене из машины:
- Ириш! Тут такое дело…
- Катюша, не надо! Оставь! – кричит она дочери.
- Что там? – интересуюсь.
- Да Катя готовить мне не даёт. Всю морковку уже потаскала! Заяц мой ненасытный! – смеётся на том конце провода Ирка, - Так что ты хотел сказать?
Улыбка сползает с лица. Просто когда думаю о Кате, всегда улыбаюсь…
- Да я тут… В общем, задержусь на работе.
- Надолго? – с волнением уточняет она.
- Эм… Нет, не думаю! Часок, может два, - прикидываю в уме, сколько длятся поминки.
Мне главное – это выхватить Аньку оттуда! Забрать, увести, чтобы высказать всё, что так долго копилось. По телу до сих пор мурашки от той нашей встречи на ступенях храма. Как будто это было не с нами…
Ведь она так и не подняла на меня глаз. Постеснялась? Или стыд не дал?
- Ничего себе, недолго! - слышу, как Ирка расстроилась, - Давно ты уже не засиживался допоздна.
- Так вышло, роднуль! Извини, - пытаюсь авансом вымолить для себя прощение у Ирки, - Вы там без меня поешьте, а я по дороге поем.
- И чего ты поешь по дороге? – вздыхает она.
- Да чего найду! – бросаю, - Всё, малыш, мне пора. Не скучайте!
Я вижу, как из микроавтобуса под козырёк заведения выходит она. Дождь накрапывал ещё там, на кладбище. А сейчас он усилился. Что соответствует мероприятию.
«Ну, спасибо вам, Дина Андреевна», - поднимаю глаза к небесам, - «Если бы не вы, то ваша дочь едва ли вернулась бы снова».
Глава 21
Я не очень люблю церкви. Не знаю, почему? Помню, мама всегда говорила: «Если не можешь войти в церковь, то в тебе есть бесовское». Оно во мне есть. Но приходится…
Церемония отпевания – это обязательны ритуал. Не знаю, в чём смысл? Открыть врата в рай? Маме туда. Однозначно. Да, у неё были свои недостатки. Все мы не без греха. Просто чьи-то грехи недостойны прощения.
Как-то стыдно даже, что большую часть присутствующих я даже не знаю. За семь лет у мамы появилось немало знакомых. Она была дружелюбной, общительной! Я тоже была. До всего…
Я сижу возле неё, но стараюсь не видеть. В конце концов, это лишь тело. Она для меня вечно будет жива.
От запаха масла тошнит! И хочется выйти на воздух. Наверное, будет не очень красиво с моей стороны, встать и выйти?
Взгляд незаметно скользит по пришедшим. В основном это – женщины, примерно её возраста. Кто-то из них отдалённо знаком. Но многих я вижу впервые.
Вдруг, скользнув, взгляд цепляет кого-то в толпе…
Быть не может! Я крепко сжимаю платочек. И чувствую. Всем существом! Это он. И он смотрит. А я прижимаю платочек к лицу и пытаюсь унять эту дрожь. Я не знала, что будет так сложно…
Спустя пару минут я всё же решаюсь выйти на воздух. Напрасно боялась! Ни у кого мой уход не вызывает эмоций. Скорбящая дочь вправе скорбеть, где угодно.
Стаса нет среди людей. И я уже думаю, что мне показалось. Так лучше! Пускай будет так. Ведь я не хочу его видеть. Не стану искать встречи с ним.
Я выхожу на ступени церкви. Дышу глубоко. Закурить? Да, пожалуй!
Неожиданно…
Сердце пронзает иглой. Повернувшись, я вижу фигуру мужчины. Он стоит спиной, и я могу рассмотреть. Возмужал! Даже вырос в плечах. Седина на затылке…
Пальцы дрожат. Порываются тронуть его за плечо. Только я не даю! Достаю сигарету. Намеренно делаю пару шагов в сторону, чтобы увеличить дистанцию между нами. И стою, глядя вдаль.
Пусть считает, что я его не заметила.
Он оборачивается. И взгляд его так осязаем! Мурашки по телу и сердце трепещет в груди.
Моя рука с сигаретой дрожит. Надеюсь, что он не заметит? Мне не сразу, но всё-таки удаётся прикурить от зажигалки с символикой завода. Это Родион принёс! У них множество всякого мерча, как сейчас говорят…
- Девушка, огоньком не поделитесь? – слышу.
Держу свои чувства в узде. Мне всё равно! Я не выдам себя. Он не должен узнать, что я чувствую!
Набираюсь сил, чтобы ответить ему. Ответить не глядя. Удержаться, чтобы не посмотреть в его сторону…
- Курить вредно! – выдаю, наконец.
А про себя добавляю: «Огоньку попроси у жены. Наверняка, у неё в избытке?».
Стас шумно дышит. Такое чувство, что сейчас он подастся ко мне и обнимет. Сотрёт мою злость, мою внешнюю холодность этим объятием! Снова возьмёт и сломает меня, как тогда…
Я ощущаю в груди яркий всполох, потребность коснуться. Какой он? Ведь что-то осталось от прежнего Стаса? Мужчины, чей голос знаком.
- Прости, мне пора! – отвечаю порывисто. И скорее ныряю в спасительный храм.
Там воняет, там душно, там люди. Но это сейчас куда лучше, чем стоять рядом с ним.
- Ань! – слышу сзади.
Неужели, догонит? О, нет! Но позади - никого. И, когда я сажусь рядом с мамой, мне легче. Рядом с ней, даже мёртвой, мне лучше, чем возле него…
Панихида кончается. Люди выходят из храма. Я не вижу, как гроб закрывают. Ищу глазами Стаса…
«Ушёл», - понимаю. И чувствую… Даже не знаю! Такую смесь эмоций. Мне обидно и больно. Но в то же время значительно легче.
Похоронят маму, оставлю ключи тёть Алене. Кое-что из вещей возьму с собой на память о маме. И всё.
Я решила, пускай тёть Алёна делает с этой квартирой, что хочет. К примеру, сдаёт? Или въедет! Как бы там ни было, но я вступлю в наследство только через полгода. Продавать не хочу. Но и жить в ней не буду…
На кладбище тихо. Спокойствие мёртвых. Отцовский памятник чуть покосился, оброс. Рядом бронь! Помню, как мама шутила. Мол:
- Твой отец нарочно умер раньше, чтобы я не пилила! А я доберусь до него! Всё равно рядом ляжем.
Эта мысль утешает. То, что она не одна, вместе с папой.
А с кем будет Стас, когда умрёт? Так и вижу их семейную усыпальницу. Демидовы! Ведь он дал ей свою фамилию? А её сыну, который ведь даже ему не родной…
На кладбище Демидов тоже не появляется. И это хорошо! Я выдыхаю. Зря боялась, выходит? Всего-то и было, что пару фраз и несколько вздохов. Хорошая плата за семь лет отсутствия! Выходит, не сильно скучал?
Поминки заказали в «Околице». Люди живут, умирают. А этот ресторан существует, такое чувство, лишь только за тем, чтобы провожать их на тот свет? Папу тоже поминали здесь. Правда, тогда интерьер был другой. Победнее, попроще.
- Тёть Аль, тёть Фим, тёть Саш! Спасибо вам большое, что обо всём позаботились! – благодарю я заботливых маминых подружек.
- Да что ты, Анюта? Ведь деньги твои! – простодушно восклицает тётя Аля.
Я улыбаюсь, и позволяю «утешить себя».
Столы накрыты и всем хватит места. Потерпеть этот вечер. И всё, и домой…
Я ищу место по центру. Сажусь. Тут же мне на тарелку, с лёгкой руки маминых подруг, падают закуски, гарниры, нарезки. Правда, есть абсолютно не хочется! Хочется сбежать отсюда, и как можно скорее.
Люди все те же, что были на панихиде и на кладбище. Это хорошо, что никто не пришёл просто так, на халяву поесть!
Не донеся колбасу до рта, я роняю её на колени. В конце стола сидит Стас. Примостился, как бедный родственник, с краю. Как будто, лишь бы скорее сбежать!
В этот раз наши взгляды встречаются. И я понимаю, что он не уйдёт. Просто отчётливо понимаю, что он заявился сюда отнюдь не затем, чтобы помянуть мою маму! Ибо его тарелка пуста.