Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 23)
- Ты спишь? Успокоилась? – Стас шумно выдохнул, - Спи.
Глава 20
Отпевание в городском храме. Я приезжаю к середине. Когда поп, помахивая кадилом над телом усопшей, произносит слова молитвы. Вокруг люди, которых я не знаю. Я стою в стороне, возле двери и брожу глазами по лицам, затылкам, фигурам…
Я помню, когда в первый раз увидел Аньку. Это было, как затмение! Я тогда подумал, что такая девушка, как она, никогда не захочет меня.
Как сейчас помню, был мартовский полдень. Она ждала подругу на лавочке возле фонтана. Фонтан ещё не работал, да и клумбы пока не цвели. Но она и сама была словно цветок.
Вокруг неё топтались голуби, Анька крошила им булочку. Сама не ела, а кормила голубей, и без того жирных на вечном прикорме.
Я тихо подошёл к ней и, набравшись смелости, произнёс… Один бог знает, чего мне это стоило:
- А можно мне крошку?
- Что? – подняла она глаза на меня.
Я утонул в этих глазах, как в озёрах. И не нашёл ничего лучше, чем промямлить:
- Курлы!
- Курлы? – переспросила она.
Я кивнул, и совершил движение руками, типа крыльями.
Тут как раз один из голубей-самцов, стал приплясывать вокруг самочки. Анька посмотрела на него, а затем на меня. Её брови слегка приподнялись.
Это был вызов! Типа: «Давай, докажи!». Докажи, что ты – голубь. И я стал доказывать. Глупо, но всё-таки, это был шанс…
- Курлы, курлы, - махал руками и кружился вокруг своей оси. Правда, раздувать мне было нечего, кроме щёк. Да и перьев не было. Только волосы.
Когда прекратил сие действо, то Анька смеялась, зажав рот рукой.
Это было так круто! Наверное, сродни тому, как довести девушку до оргазма. Когда тебе удаётся её рассмешить.
Так мы и познакомились. Прогулялись. Зашли в булочную и купили новую порцию булок, для себя, и для птиц. Она рассказала, что недавно рассталась с парнем. А я соврал, что тоже недавно расстался. Хотя давно не встречался ни с кем.
Я не то, что был лузером. Вокруг меня вились девчонки! Но, те, что нравились мне, не воспринимали всерьёз. А те, что не нравились, воспринимали.
В Аньку я влюбился сразу же, и бесповоротно. Мы встретились ещё раз, я проводил её домой, и впервые поцеловал. Это было круче, чем секс! Тот поцелуй я запомнил надолго. Сердце билось так громко, что казалось, она его слышит. А член тут же встал…
Потом мы этот фонтан в парке назвали «Нашим фонтаном». И каждый год ходили туда отмечать годовщину знакомства.
Я вспоминаю, и дрожь пробегает по телу. Как давно это было! А как будто сейчас.
Мёртвая тёща лежит, как живая. Хорошо всё-таки умеют сейчас гримировать усопших. Она в платочке и со свечой в сложенных на груди руках.
Как грустно, чёрт возьми! Ведь мы же были родными. А я так ни разу потом не навестил её больше. Обиду хранил…
Тут мой взгляд поднимается выше. Несколько человек сидят возле трупа, на стульчиках. Наверное, самые близкие. Какие-то женщины. Одна из них та самая, толстая вредная тётка с их этажа.
На соседней фигуре мой взгляд замирает. Я не в силах поверить, жмурюсь, а затем ещё раз смотрю на неё…
Анька в костюме, светло-сером, свободном. Пиджак с закатанными до локтя рукавами обнажает хрупкие запястья. Часики на них чуть болтаются. Она поднимает руку к лицу и промакивает платочком глаза.
Не накрашена, кажется. Или накрашена? Я и забыл уже, какая она…
Те же глаза, те же скулы и губы. Только вот взгляд не тот.
Она изменилась! Так сильно, но как-то незримо. Как будто это новая Анька, усовершенствованная версия той.
Волосы теперь у неё не длинные, как раньше, а всего лишь до плеч. И не волнистые, как я любил, а прямые. Похудела? Или мне кажется. Черты лица заострились. Или это - дочерняя скорбь?
Я не могу стоять. Мне становится душно! И я выбегаю на улицу. Нервно дышу и хватаю ртом воздух.
Ирка уверена, что я на работе. А я так и не смог ей сказать…
Я морщусь от яркого света. Перед глазами круги. Зачем я пришёл? Боль копилась годами. И пласты этой боли теперь поднимаются одни за другими.
Нет, я должен спросить про Полинку! Я всё-таки должен. Даже если она не захочет со мной говорить, я добьюсь…
Сзади кто-то чиркает зажигалкой. Я к главному входу спиной. Но как будто не вижу, а чувствую. Это она. Тоже вышла. Теперь она курит?
Сжимаю зубы и закрываю глаза. Секунду медлю, затем поворачиваюсь.
Анька стоит вполоборота и смотрит куда-то вдаль.
Да, похудела. Я оказался прав. Такая хрупкая стала, как статуэтка! И костюм этой ей очень к лицу. Ничего выдающегося, даже скромный излишне, но очень красиво и стильно. Всё-таки, этого у неё не отнять! Чувства стиля. Чего всегда не хватало Иринке.
Я усмехаюсь себе под нос. Повторить эту шутку про голубя? Не к месту сейчас.
Ну а с чего бы начать разговор? С соболезнований?
- Девушка, не поделитесь зажигалкой? – говорю, не узнавая свой собственный голос. Так глухо и непривычно он звучит сейчас.
Она опускает глаза, точно знала, что я буду здесь.
Сигарета у неё в руке чуть дрожит. Тонкая, как её пальцы.
Неожиданно вижу кольцо! Да, обручальное, без сомнений. Так вот оно что? Вышла замуж ещё раз? Хорошо. Или плохо? Не знаю пока…
- Курить вредно, - говорит она, даже не глядя на меня.
- А ты давно куришь? – интересуюсь.
А сам не могу насмотреться на профиль, на волосы, скулы, глаза… Тонкая выемка шеи хранит аромат. И я чувствую это! Там же покоится хрупкий хрусталик.
«Ты стала другой», - шепчет внутренний голос.
Анюта молчит.
- Ань, – вырывается сдавленно.
- Ты извини, мне пора, - выдыхает она дым в лицо и скрывается в храме.
- Стой! - я пытаюсь её ухватить. Только руки чувствуют пустоту. Обжигаются об эту пустоту!
Там, под куполом храма, она сливается с толпой скорбящих по матери. Ей нужно быть там. Принимать соболезнования. Плакать, наверное?
А я ведь даже не успел выразить ей свои…
Я ничего не успел, чёрт возьми!
- Скажите, - уточняю у вышедшей из храма женщины в чёрном платочке, - А поминки будут? Во сколько?
- Конечно, а как же? – утирает она слёзы кончиком платка, - Будут, вон, сейчас отпоют, похоронят, и поминать поедем.
На кладбище я не ходок. Не люблю кладбищ с детства! Не то, что боюсь. Просто не люблю. И поэтому, не покидая машины, стою и смотрю на процессию. Анька во главе, в своём тёмно-сером костюме, как дивная птица, попавшая в стаю ворон.
Я и злюсь, и ликую. Она здесь! Она вернулась, спустя столько лет. Всё вернулось. Всё, как прежде. Если убрать наши кольца, стереть наши жизни, забыть наши семьи, изменить нас самих…
Нет, я не отпущу её теперь. Я призову её к ответу! И она мне ответит за всё. За всю ту боль, что причинила мне.
Я долго жду, пока микроавтобус наполнится людьми. Погребение занимает не менее часа. Дальше еду за ними. Просто следую, как будто эскорт.
Поминки, очевидно, будут скромными. Автобус встал возле «Околицы». Это стандартное место. Здесь все поминают родных.