Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 20)
Ирка спасла. Да, это всё она! Буквально за шкирку выволокла, вытащила меня из этой ямы. Поставила на ноги и дала смысл жизни. Катюшу. Потом я усыновил Витьку.
Хотим третьего… Только пока не выходит.
Я не сказал Ирке про похороны. Естественно, про Аньку тоже ни слова. Мы так давно с ней не говорили об этом, о моей прошлой жизни, что сейчас даже страшно начать.
- Доброе утро, любимый! Яишенку, или омлет? – слышу привычный вопрос ранним утром, войдя на кухню.
Сажусь к столу:
- Яишню!
У Витьки на тарелке уже дымится омлет. А Катюхе – яичко в мешочек.
- А ты? – говорю Ирке.
- А я на диете, - деловито берётся она за стакан, наполненный чем-то зелёным.
- Фу, что это, ма? – кривит нос Витька.
- Сельдерей, авокадо, банан, огурец, - перечисляет Иришка состав своего «жиросжигательного» напитка.
- Мне кажется, или банан там лишний? – смеюсь.
Витька тоже смеётся:
- Ага! Вообще ни к месту!
Мы завтракаем, и всё хорошо. Вот если бы ни одно обстоятельство. На днях похороны. И я, сколько ни уговариваю себя не ходить, всё равно ведь отправлюсь…
Глава 17
Я думала, что всё пройдёт, забудется. Глупо надеялась, что время сгладит огрехи. На тот момент у меня началось что-то, вроде вялотекущей депрессии. Не хотелось ни есть, ни пить, ни, тем более, заниматься любовью.
Помню, как Стас, в привычной манере, ложился рядом и ждал моей инициативы. Но, не дождавшись, прижимался ко мне сзади и начинал водить ладонью по телу. Я, сжав зубы, терпела!
Мне, как и прежде, нравились его прикосновения. Но теперь к ним примешивалось и что-то ещё. Память тела. Ощущение того, что я грязная, что я не достойна любви…
Игнат объявился неожиданно. Однажды он просто подкараулил меня на машине в переулке, где я обычно срезала дорогу по пути к дому.
Я хотела кинуться бежать, но он вышел навстречу.
- Аня! Аннушка! Ну, подожди! – умоляюще выставил ладони перед собой, - Давай поговорим, я прошу?
Он предложил сесть в машину. Но я наотрез отказалась! Теперь мне даже рядом с ним находиться на улице было тошно, не то, что в замкнутом пространстве.
Мы сели на лавочку под одной из многочисленных лип. Он начал первым.
- Аня, - послышался вздох, - Я хотел извиниться.
Я хмыкнула. Ну, да! Извиняются, как правило, за слова, а не за поступки. Можно извиниться, если ты нагрубил, если даже облапал. Но если ты просто трахнул насильно в подсобке магазина твоей жены…
Тут извинениями не поможешь.
- Ань, понимаешь, - он снова вздохнул, - Я был пьян. Насколько я помню, мы сильно повздорили с Вероникой. Вплоть до развода! Я пришёл к ней в бутик, я просто хотел вновь увидеть тебя. Просто увидеть! Я тщетно надеялся, что смогу уговорить тебя быть моей. Но, кажется, перешёл черту?
- Черту? – прошептала я, глядя мимо него.
Даже посмотреть ему в лицо теперь стало невозможно. Он стал для меня воплощением всех самых гадких человеческих черт. Как будто зверь в человечьем обличье.
- Я виноват, - опустил он низко голову.
Искоса я посмотрела на него и поняла, что сегодня он одет не по моде. Вразнобой и рубашка, и брюки. А носки вообще чёрные, что на него не похоже. Но мне было всё равно! Он стал для меня никем.
- Ты просто пойми, - начал он, раскрыв ладони, - Как сильно твоё обаяние действует на мужчин. Я не выдержал, Аня! Твой отказ меня сильно задел. Ты была так прекрасна. Я так безумно хотел тобой обладать в тот момент.
Он закрыл руками лицо:
- Я мужчина. Всего лишь. Я слаб.
Я молчала. Принять эти извинения было в моей власти. Отпустить его вину, или даже кивнуть. Но я сидела неподвижно, глядя перед собой. И тогда он вздохнул и достал из-за пазухи что-то.
- Вот, это… Это мои извинения, - не дождавшись, что я возьму, он оставил конверт между нами на лавке, - Купи себе что-нибудь. И… прости меня, Аннушка!
Сказав это, Игнат поднялся. А я продолжала сидеть неподвижно. Только теперь, когда он ушёл и оставил меня, позволила себе беззвучно заплакать.
В конверте, который лежал рядом со мной, вполне ожидаемо оказались деньги.
На следующий день я уволилась из бутика. Вероника Адамовна была в шоке, это мягко говоря! У неё «на меня были планы».
- В чём дело, Аня? Я тебе мало плачу? Давай подниму зарплату? Ань! – донимала она, - Может быть, график для тебя неудобный? Так давай мы пересмотрим его?
Мне было жалко её. Ведь хорошая женщина! А муж подонок, каких поискать.
Уходя, я оставила конверт на диване. И написала на нём «Бог простит».
- Что это? – перезвонила она, когда я была уже дома, - Аня, это какие-то деньги?
Я зажмурилась:
- Передайте Игнату.
- Игна… Что?! – возмутилась она. Видимо, решила, что уволилась я из-за её мужа? Что у нас были отношения. Да, были! Только не такие, как ей думалось.
- Ваш муж предлагал мне быть его содержанкой. А это аванс, - прояснила я.
Наверное, в тот момент мне хотелось хоть как-то ему навредить. В первые пару секунд Вероника молчала. А затем просто бросила трубку.
Я понятия не имею, чем закончилась эта история. Был ли развод? Или она простила ему и это? Вскоре, мои мысли стали занимать совершенно другие, куда более важные вещи…
Я выключаю свет в мамином зале, и выхожу покурить на балкон. Квартира сквозная. Балкон выходит во дворик. Уютный, маленький. Вон там раньше стояли качели, на которых я часто сидела, когда возвращалась со школы домой.
Вон там была лавочка, где случился мой первый в жизни поцелуй с одним из мальчишек.
А вон там, по тротуару вдоль клёнов, я гуляла с коляской, когда Полинка только родилась.
Сколько всего связано с этим городом, с этим двором! И не упомнишь. Оставляю ночник включённым, как любила в детстве. Ощущение такое, что мама ещё где-то здесь.
- Мам, - шепчу я в темноту, - Ты прости меня, ладно?
Ответа нет. Но и молчание полнится смыслом.
Я ложусь, закрываю глаза. Неожиданно чувствую чьё-то присутствие. Но не мамино, нет! Как будто там, на улице, кто-то смотрит в окно.
Я сажусь на кровати. Хотя и безумно устала сегодня, но сна как не бывало. Иду в зал. Отодвигаю край шторы и выглядываю в окно. Вход в подъезд освещает фонарик.
Никого. Только свет фонаря. Какая-то машина заводится и отъезжает с парковки у дома. Нынче много машин. Почти в каждой квартире есть автовладелец.
Смартфон пиликает коротко. Это сообщение от Родиона. Мы говорили, когда я только приехала. А теперь муж пишет мне на сон грядущий.
«Нюрок, спишь?».
«Пытаюсь», - отвечаю.
Он шлёт мне стикер, где большой серый енот обнимает котёнка. Я улыбаюсь и закрываю глаза.
«Я скучаю», - пишу.