Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 17)

А жизнь продолжалась. Как просто мы говорим о приятных вещах. Вроде: «Любимый, ты станешь папой». А рассказать Стасу о том, что со мной случилось, оказалось труднее, чем осмыслить самой.

Как об этом сказать? Какую формулировку выбрать?

- Любимый, меня изнасиловали. Как это вышло? Не знаю. Сопротивлялась ли я? Да, конечно! Я кричала и билась в истерике. Почему не пошла в полицию? Чтобы ты не узнал. А зачем рассказала? Не знаю…

Я понимала, что необходимо было сразу, по горячим следам, обратиться в полицию. Но, что дальше? Если придать дело огласке, то узнают все. Все станут жалеть меня! Брезговать мною.

А Стас? Что, если он не захочет меня…

Как ни странно, но в то время секс сам по себе стал редким явлением в нашей семье. Почему? Я не придавала значения этому. Считала, что он устаёт на работе. И была благодарна ему.

Как-то раз я нагрянула к маме с визитом. Ведь кто, если не мама, поймёт и поможет?

Я помню, как она встретила меня в дверях, такая воодушевлённая. Обняла с порога. И объявила, что едет в Тбилиси к тёть Геле. Подруг у мамы было много в те времена. Сейчас, наверное, большая часть из них умерли?

- Я привезу оттуда… Что привезти, Ань? Сыра, наверно? Вина? Винограда! Стасику что? Может, хороший табак?

Глаза её сияли. А у меня на душе скребли кошки.

Я заикнулась:

- Мам, мне надо тебе кое-что сказать.

- Ага, – она стала перебирать свои старые платья, - Анют! Ты б хоть мать одела? А то работаешь в модном салоне, а я как попало хожу.

Одно лишь упоминание о работе, вызвало бурю в душе. Наутро, Игната как не бывало! Он сам закрыл дверь, и уже который день подряд не появлялся в ТЦ. Можно было решить – испугался. Но я знала, что он ещё объявится, что это – ещё не конец…

- Мам, - попыталась я снова, - Я должна сказать тебе кое-что. Только Стасу не говори, пока я сама не созрею.

Мама обернулась ко мне:

- Ты беремен? Анька! Ой, Анька! Ну, радость! Тогда я тебе детских вещей привезу, хорошо? Сухофрукты? Чурчхелу!

Я вздохнула. И не смогла омрачить её радость. Не зная тогда, как близка она была к истине…

Подъезд остался тот же. Только сирень сильно выросла. Дверь покрасили, и домофон обновили. А вот ступени такие же старые.

Я поднимаюсь, со своим чемоданчиком в руках. Мама любила говорить, если случалось что-то хорошее. Например, когда она впервые взяла на руки Полю:

- Видел бы твой отец!

Интересно, а когда я уехала, она тоже произнесла эту фразу?

Мамин отъезд тогда был очень кстати. Я сбежала, пока её не было. Помню, как пришла к ней в тот день. До её возвращения оставалось ещё трое суток. Как написала письмо:

«Мамочка, мне нужно уехать. Я потом тебе всё объясню. Дело в том, что в нашей семье случилось самое плохое. Стас изменил мне! Он нашёл другую женщину, и у него уже долгое время отношения с ней. Случилось и ещё кое-что. Об этом я расскажу тебе позже.

Он будет искать меня, я знаю. Я также знаю, что ты осудишь мой поступок! И поэтому решила уехать, пока тебя нет. Как устроюсь, я обязательно позвоню тебе и напишу адрес. Прости меня, мамочка. Я буду очень скучать по тебе».

«Я буду очень скучать по тебе», - повторяю, застыв возле двери подъезда.

Прости, мам! Я не должна была уезжать, не сказав тебе всей правды. Теперь ты уже не узнаешь. А я так хотела покаяться…

- Девушка! Вы заходите, нет? – слышу рассерженный голос.

Этот голос я узнаю из тысячи разных. Он принадлежит нашей соседке, тёть Алёне. Именно у неё дома я пересиживала, когда теряла ключи в детстве. А было это не единожды!

Именно она впервые застукала меня с сигаретой за домом, и сдержала обещание не рассказывать родителям, если этого больше не повторится.

Именно с её сыном у нас было первое чувство. А потом он ушёл служить в армию. А я его не дождалась…

- Боже ты мой! – восклицает она, когда я оборачиваюсь.

Я стыдливо развожу руками и прижимаю к себе чемодан.

- Девочка моя! – тёть Алёна прижимает ладони к груди, - Ну, какая ты стала! Ох, видела б мать!

Я улыбаюсь сквозь слёзы. Нет, пожалуй, я была не права, когда думала, что в этом городе у меня никого не осталось. Вот же она, тёть Алёна. Моя вторая мама. Моя несостоявшаяся свекровь. А дождись я тогда её сына, и как повернулась бы жизнь?

Мы заходим. Но только не к ней домой, а в нашу с мамой квартиру. В мамину. Теперь она моя целиком. Что буду с ней делать, не знаю. Но продать не смогу.

Проболтав полчаса, и наплакавшись, тёть Алёна вставляет:

- А твой-то женился!

- Он уже не мой давно, - говорю.

Мы пьём чай, с травяной настоечкой, которую тёть Алёна принесла от себя.

- Хочешь, ко мне ночевать приходи? – говорит, сменив тему, а затем возвращается к прежней, - Уж как он ходил тут! Как порог обивал! Как ни приду, помню, сидит на ступеньках и курит. Я ему говорю: «Ну, чего ж ты куришь-то? Ведь уже прокурил весь подъезд!».

Я смеюсь. Надо же! И как у неё получается? Любую тему, даже саму сложную, обратить в шутку?

- Ой, а ты замужем? – берёт она мою руку с кольцом, - И кто же этот счастливчик? Авось, кто-то лучше него? – кивает она себе за спину.

Словно там, на площадке, до сих пор дымит сигаретой всеми брошенный Стас.

- Он самый лучший, тёть Алён! Правда, - я вспоминаю Родю, его напутствия, его поцелуй на прощание, - Я думаю, что я не достойна его.

- Почему? – удивляется тётя Алёна, - Эй, Нюра! Ты мне это прекращай! Ты достойна самого лучшего. Ты, моя девочка, вдоволь настрадалась, понятно? Уж не от хорошей жизни сбежала, небось? Я так думаю, что не его гульки кобелиные стали тому причиной?

Я вздыхаю:

- Не только это.

- А я вот как чуяла, бил он тебя! Обижал! Все они с виду такие хорошие, а как дверь-то закроют, так и давай руки распускать! – начинает она.

- Нет, тёть Алён! - не хочу я наговаривать на Стаса, - Уж чего не было, того не было.

- Ну, а что же тогда? – подпирает ладонью двойной подбородок.

И я, так уставшая за все эти годы скрывать, вдруг беру, да и выкладываю ей всю подноготную. О том, как меня изнасиловал Игнат. Как я узнала затем об измене Демидова. Как уже после решила сбежать. Как взяла наши деньги! А потом… у меня эти деньги украли.

- Господи, боже ты мой! – причитает сердобольная тётя Алёна, - А уж мы тут, чего только с мамкой твоей не думали. Уж, каких только догадок не строили! А оно вон оно как…

Наливка закончилась. Я выхожу покурить. Да, курю иногда! Пристрастилась. Родику это не нравится. Но я обещала ему бросить, перед тем, как решу забеременеть.

Город всё тот же. Вон там, был пустырь. А теперь стоит супермаркет. Вон там, мы гуляли по парку. А теперь там район новостроек. Благо, деревья частично оставили. Не стали срубать.

А вон там был овраг, как сейчас помню! Каталась с него на картонке в школьные годы. А вон там… До сих пор торчит крыша торгового центра. Нет, его не снесли! Он дождался меня.

Интересно, отдел Вероники ещё функционирует? А Игнат, он… живой? Сколько раз представляла себе, как его поражает удар молнии, как он разбивается на машине, как на голову ему падает кирпич. А ещё лучше, большая сосулька!

Я винила его в том, что моя жизнь сломалась. Да только, сломалась ли? Ведь я же счастлива! Не сбеги я тогда, и не встретила бы Родиона.

Даже страшно сказать, не изнасилуй меня Игнат, и у меня бы не родился чудесный сыночек Андрюша. Перед которым я так виновата! Хотела убить…

- Ну, что, моя девочка, я буду рядом, - кивает тёть Алёна на своё окошко.

Я улыбаюсь, ещё раз прижимаюсь к широкой груди и отпускаю её. Сейчас мне так нужно остаться одной. Побыть в своём прошлом.

Глава 15

Рабочий день кончился. Но, вместо того, чтобы ехать домой, к дочери, сыну и жене. Я здесь. Возле её дома. Возле дома её матери.

Свет в окне горит. Кто там? Вряд ли она. Хотя…

Это может быть просто соседка. Та злобная тётка, что вечно гоняла меня.