Мари Соль – Море волнуется, раз (страница 3)
– Путёвку? – недоверчиво смотрит Маринка, – И ты повёлся?
Пожимаю плечами:
– А что? Я устал. И решил отдохнуть десять дней.
– Подожди, – нервно шепчет она, – Отдохнуть? То есть, ты собираешься ехать в отель?
– Ну, а как, блин? – недоумеваю я, – На улице жить буду, что ли?
– А… в какой? – уточняет Маринка, и вдруг восклицает, закрыв лицо своими ухоженными ручками, – Ой! Нет, молчи. Я прошу. Я не выдержу это…
– Аида, – бросаю, помимо её нежелания.
Ладони её повисают безвольно:
– Ну, бляааадь!
Тут сбоку от нас просыпается мамочка. Сын у неё уже лет десяти. Зависает в смартфоне.
– А можно не при ребёнке? – возмущается.
Маринка, оставив её без внимания, смотрит, задрав на меня своё личико цвета фарфора:
– Надеюсь, ты не намерен идти до конца?
– В смысле? – поднимаю я брови.
– В том самом! Приедем, и ты сдашь билеты. Или ищи себе новый отель!
– А с хрена ли?
– С такого ли! Я не хочу быть с тобой на одной территории!
– Так сама и ищи!
– Знаешь, Кацубеев, другого ответа я от тебя и не ожидала! – она кривит свои пухлые губки, – Ты как был мудаком, так мудаком и остался!
– Эй, за язычком-то следи, жопа зебрина! – пренебрежительно фыркаю я, – Мне вообще, наплевать, если хочешь знать. Я отдыхать еду! Так что твоё присутствие в этом отеле ничуть не тревожит меня.
– А меня очень даже тревожит! – бросает Маринка, и добавляет, подумав, как странно звучит, – В смысле, бесит!
– Тебя бесит всё! – отвечаю.
– Меня бесишь ты! – говорит.
И, толкаясь, идёт сквозь «паломников», что стоят, ожидая, когда вход в святая-святых, туалетную комнату, будет свободен.
Глава 3
Я, признаться, не помню, что стало причиной нашего с Кацубеевым расставания. До того, как мы стали жить вместе, всё шло чики-пуки. А после… Начался дикий ад! В быту Кацубеев был просто невыносим. Или я оказалась не готова к подобному.
Этот его вечный срач и претензии. Типа, я – женщина, значит, должна убираться. А ты не сори! А ещё недовольство по поводу внешности. Точнее, он был всем доволен. Пока не дошло, что всё это требует времени. И салоны и СПА на дому. Да один макияж чего стоит! А он думал, всё это берётся из воздуха? Нет, дорогой! Это – труд.
Как-то раз он застал меня в маске и с муссом на ляжках. Я брилась, забыла щеколду закрыть в ванной комнате. Он такой, типа:
– Избавь меня от подобных зрелищ! А то я теперь не усну.
Шутканул типа? Если бы! Я, значит, вижу и слышу его эти жёлтые брызги по всему унитазу. И дырки в носках. И рыготу. И даже пердёж. А ему типа психику рушу.
Короче, расстались мы жёстко. И вдрызг! А друзья потом долго «пинали» обоих. Мы ж компания. Я, Валерон, Ирка, Костик, и Сеня с Люськой. Вечно все праздники вместе тусили. Ирка билеты достанет, мы едем на отдых втроём. Вшестером. Просто три пары, а значит, втроём. Так шутили.
Понятно, чего они это затеяли. Скучно без нас. Мы же когда с Валероном расстались, то сразу рассыпалось всё. Перестали ходить по гостям. И друзьям стало трудно избрать чью-то сторону. Его приглашают, то я не иду! И наоборот. Если я там, то он не приходит.
Вот такая фигня, когда дружишь компанией. Знать бы мне раньше, что Ирка затеяла. Я бы ей этой путёвкой по морде влепила!
– Тя как звать-то? – подаёт голос жирная туша.
– Учкнись и сиди! – огрызаюсь.
– Обиделась, что ли? Да я же хотел разрядить обстановку, – винится он.
– Иди в туалет и разрядись, поял? – советую я.
– А ты дерзкая, – он ухмыляется гадко, – Люблю таких!
– Зато я не люблю жиробасов, – беззастенчиво щурюсь туда, где ремень так растянут, что едва ли не лопается.
– А ты не смотри на живот, там под ним всё работает, – он ныряет рукой в попытках нащупать заплывшее жиром хозяйство.
– Хоспади, – вздыхаю, сунув наушники в уши, и погромче включаю звук музыки, чтобы не слышать вообще ничего.
С Валерой меня познакомила Ирка. Я тогда с парнем рассталась, мотала соплю на кулак. А Сеньку уже он подтянул. Чёрт! Помню, как заискрило между нами. На дискотеке, где мы отмечали Иришкину днюху, я танцевала как шлюха. Но лишь для него!
Помню, как он прошептал мне, когда села рядом:
– Ты охуенная, знаешь?
Я сделала вид оскорблённый. Матюк – не комплимент! Но по телу волной пробежало желание. И поцелуй, что был после у двери, был откровением, почти как секс. И я почти кончила! Так увлажнилась, и так возбудилась, что в ванной себя довела до оргазма в два счёта. А секс, что случился потом, был за гранью возможного…
Ира с Костей встречались со школы. Сейчас у неё третий месяц, ребёночка ждёт. А у Сеньки с Люсьен был роман, переросший на наших глазах в прочный брак. Тоже хочет родить, но пока что не может.
И только у нас с Кацубеевым первый тест-драйв оказался настолько коротким, что стыдно сказать. Протянули два месяца жизни вдвоём. И любовная лодка рассыпалась вдребезги. А всё потому, что и не было никакой любви! Так, одни потрахушки.
Помню, девчонки меня поучали. Типа: «А чё ты хотела? Не всё же романтика. Брак – это жиза». А я не хочу превращать свою жизнь в пресловутую жизу. Я хочу ощущать себя нужной, желанной! Всегда и везде.
– Эй! – толкается жирная туша по правую руку.
– Ну, чего? – вынимаю наушник.
Он кивает на тележку, идущую к нам по проходу:
– Эт типа сендвич. Будешь? А то я твой съем.
– На здоровье! – презрительно хмыкаю я. У меня предыдущий лежит мёртвым грузом. Не люблю я дорожную пищу! Скорее бы уже прилетели.
Вспоминаю, как были с Маринкой. Только стал забывать…
Что у нас с ней и было хорошего, так это секс. Хотя, нет! Вру, конечно. Хорошего было навалом. Взять хотя бы ту первую вылазку к морю. Когда всей компанией махнули на Бали. Сумасшедшее времечко было! И мы сумасшедшие. Я тогда вдохновился и сделал тату своё первое в жизни.
С Маринкой встречались уже по-серьёзке. Но речи о том, чтоб жить вместе, не шло. А кто предложил? Я не вспомню. Как-то Сенька с Люсьен узаконили брак. А потом Костя с Ирой решили детей завести. Типа, возраст подходит к тридцатке. Пора бы.
Ну, я намекнул своей «паре». Типа, также поженимся. А она типа: «Вдруг мы друг другу в быту не подходим?». Я подумал: «Эт как? Не подходим в быту. Мы же не крышка с кастрюлей. Найдём как-нибудь компромиссы». Оказалось, хрен с два!
Трепыхаева к поиску компромиссов не склонна. Чуть что, сразу я виноват! «Ты ж мужик?». А значит, виновен по жизни. Чё купил? Всё не то! Не купил? Ещё хуже. Комплименты не делаю – плохо. А делаю – льстю!
Эти вечные:
– Мась, ну скажи мне, я жирная?
До того умиляли. А после…
– Достало уже! – как-то раз выдал я.
– Чё достало?