Мари Пяткина – Тень последней луны (страница 8)
Он поискал среди прислуги своего
Ещё не начался пир, как король знал о девушке всё. Сирота без роду без племени, новая владычица «по пророчеству» нищего острова Гана, земли без ресурсов, без промысла, с истощёнными виноградниками, пятачком дикого леса да малочисленными селениями нищебродов. Эти владыки «по пророчеству» регулярно появлялись на островах Либра, выползали как черви после дождя, правили как могли своими крысятниками и пропадали в никуда. Потому что ни у кого из них не было зверя рода, градообразующего зверя, странообразующего зверя. Ребёнка Дня, Воды или Ночи, обязательного волшебного зверя, так званого малого творителя. И не могло быть, поскольку во всём Либре их остались считанные единицы.
Тем не менее, на протяжении пира девица нет-нет, да и притягивала королевский взгляд. Вот она аккуратно ест с ножа кусочек мяса, брезгливо изучает кубок, будто раздумывая, напиться оттуда или не рисковать. Вот упрямо мотает головой, видимо в ответ на слова соседа. И вот беззастенчиво таращится на короля…
Старый советник заметил обмен взглядами и так озадачился, что потерял аппетит. Король, разумеется, мужчина. Ему надо отвлечься от горя. Но какая-то девчонка? Так быстро?! Только вчера его усыпляли дымом, и вот супруга забыта? Новой королевой эта особа не станет — в таком союзе мало чести и пользы никакой. Взять её во дворец фрейлиной — держаться не умеет. Захочет ли король забрать её с Ганы как любовницу? Пожалуй, тоща. И вообще, может это парень в платье, вон какие плечи и руки. Моряки рассказывали советнику, что на восточных островах есть такие парни, которых от девушек и не отличишь, пока юбку не задерёшь и не наткнёшься на то же самое, что у самого в штанах болтается. Они пьют специальные отвары и едят сырые внутренности обезьяньих самок, чтоб отрастить себе груди.
Но вскоре девица была забыта. Прибыл вестник с северной окраины королевства. Два острова, прослышав о смерти Мирры Благодетельницы и отчаянном горе короля, подняли восстание и объявили суверенитет. Это как раз было то, надо. Скер даже обрадовался. Он приказал закладывать корабли и уплыл подавлять бунт ещё до окончания пира.
Глава 3. О мироздании и браке
Вдох — выдох, вдох — выдох, вдох… Вода солёная, пахнет морем, а не хлоркой, и вместо эха под сводами зала — крики чаек. Непривычно. Оказалось, на открытой воде и плывётся по-другому. Слишком многое в этом мире было непривычно, а якорей действительности, за который можно держаться, чтоб не уносило — раз, два и обчёлся.
К примеру такой якорь: если проплыть два километра утром и столько же вечером — чувствуешь себя гораздо лучше. Можно меньше, если плыть против течения, а течения вокруг острова были сильные. Вспомнилось, тренер рассказывал, что марафонцы при подготовке до ста километров каждую неделю делают. В общем Веля решила, если каждый день понемногу увеличивать дистанцию, то со временем можно стать асом на открытой воде…
Она остановилась, перебирая ногами и, морщась, оглянулась. Скалистый берег Ганы блестел в солнечных лучах, сухой и безжизненный с этой стороны острова, с крохотным галечным пляжем. Там остались её кроссовки и наплечный мешок, который она наполнила камнями и с которым бегала вместо рюкзака вдоль кромки прибоя. Вдалеке, на фоне светлого песчаника, замерло бурое пятнышко. Это стерёг кроссовки ужасный Дебасик, увязавшийся следом. Фактически, нормально побегать Веля могла только в те дни, когда советник предавался своему пороку, свойственному многим пожилым советникам, да и вообще просто людям. Иначе говоря — несколько перебирал.
На море царил штиль, там и сям виднелись неподвижные рыбацкие лодочки, в них возились с нехитрой снастью промышляющие рыбным промыслом ганцы. Кто-то нырял, обвязанный верёвкой и с камнем в руках — собирали морских раков. Ещё одна лодка, чуть побольше рыбацкого челна, следовала за ней, как привязанная. В ней пыхтели недовольные лакей и садовник. Иногда Веля из жалости останавливалась и ждала, пока лодка приблизится. Фобос и Деймос, уже порядком уставшие на жаре, по очереди гребли. Их рубахи промокли от пота и Веля подозревала, что пахнут поданные скверно. Научить их мыться никак не получалось. Волосы Фобоса взмокли и слиплись, а лысина Деймоса блестела от пота. Смотрели оба очень жалостливо. На носу лодки лежала вышитая Велина шляпа, потому что носить её полагалось во всякое время кроме сна и пребывания в присутствии особы высшего ранга.
— Каждый раз говорю, плывите домой, — сказала Веля с укором, — У тебя, Фобос, куча уборки, я ещё вчера просила перечистить песком и известью всю посуду, я не могу с этого есть, понимаешь? А если не хочешь чистить, то мне скажи, где взять известь, я сама почищу.
— Не положено, владычица!
Лакей чуть не плакал. Веля рвала им шаблоны. Тем, что не давала толком прислуживать, как им хотелось, как они считали подобающим, и таким образом сомневалась в их компетентности. Тем, что совала нос в каждую мелочь, всё хотела изучить, а потом изругать и сделать по-своему. Тем, что не хотела жить так, как живут другие владычицы, а сама пыталась научить их жить по-другому. Вот это было мучительней всего.
— А тебя, Деймос, я просила взять людей и собрать весь белый виноград, если хочешь успеть высушить изюм. Он уже портиться начал. Клянусь, сейчас приплыву назад раньше вас, болванов и, пока догребёте, сама всё сделаю. Нахрена вы за мною шляетесь?!
— Дык охраняем, вдруг вы тонуть начнёте, так мы вас спасём, — пробасил садовник, отводя глаза. — Или вдруг акула.
— Если вдруг акула — тогда она сама виновата, — пошутила Веля.
Двое в лодке ободрительно захихикали.
— Вы мне мешаете, вы отвлекаете меня, плывите на берег!
— Дебасик приказал кругом за вами следовать, а то блажь у вас вон такая хитрая… Нет, чтоб чем полезным заняться…
Веля молча повернулась к берегу и врубила кроля на груди. К тому времени, как она выходила на пляж, лодка едва покрыла половину расстояния. Придворный мудрец и советник, кажется, задремавший в её отсутствие, поспешно вскочил и подал покрывало.
— Позвольте заметить, что вы ловки и быстры, будто русалка! — сказал он. — Словно сирена морская!
— Нежность воды — надёжней всего, что я знаю, но инженеры моего тела велели мне ходить по земле! — пропела Веля, села на камень, отряхнула ноги от песка и принялась обуваться.
Дебасик задумался.
— Не только очень поэтично, но и мудро сказано, надо записать, — наконец изрёк он и полез в карман за глиняной табличкой.
Туда он палочкой заносил срочные заметки, которые затем переписывал на кожаный свиток.
— Добавь в подпись две буквы — БГ, это мудрец из однолунного мира, — пояснила Веля. — Ну, что у нас дальше по плану?
Она слегка отжала волосы и разбросала их сушиться по спине. Как раз подоспела лодка. Оттуда вылез измученный Деймос, тяжело дыша и укоризненно косясь на советника, подал шляпу.
— Завтрак и судилище, — с готовностью ответил Дебасик.
Судить приходилось рыбаков, подравшихся из-за снастей; супругов, изменивших друг другу; баб, обвинявших друг друга в краже кувшина, и всё такое прочее. По мнению Дебасика это должно было владычицу развлекать, но от судилища у Вели возникало ощущение, что она пытается разобраться в бесконечном и тупейшем реалити-шоу.
— А урок когда? — нахмурилась Веля.
Она отчаянно хотела научиться местной грамоте, но даже в этом столкнулась с противодействием. Советник искренне не понимал, зачем владычице морочиться с буквами, если её дело править, а ещё лучше — удачно выйти замуж за богатого и влиятельного владыку, тогда и всей Гане бубликов перепадёт.
Планы советника были просты, как медный грош, незамысловаты, как дверной косяк и удивительно разумны.
Заветной мечтой старика было построить на острове красивый «гостевой дом», где гости смогли б играть в кости и карты на деньги, с большой хорошей харчевней, с танцовщицами, танцорами и певцами, чтоб гостям и гостьям было интересно. И чтоб в харчевне подавали к морским ракам и устрицам местного вылова чудесное собственное вино, для чего следовало возродить былые виноградники. А чтоб гостям было удобно приплывать — следовало обустроить толковую пристань. Тогда всем ганцам дело бы нашлось и честно заработанный хлеб. Хочешь — рыбу лови, хоть будет кому купить, хочешь — в винодельне работай или на пристани, а хочешь — песни пой и жопой верти.
Но для устройства этого всего тоже нужны большие деньги, а где взять денег такой молодой владычице? Если бы она была парнем, то, конечно же, следовало бы заняться морским разбоем. А поскольку она девица, нужно обзавестись богатым мужем. Сперва, разумеется, себя красиво показать, а для этого — хорошо кушать, красиво одеваться и бывать в приличных местах, где собираются владыки других островов, которые смогут её увидеть и оценить. В то время как от этого дурацкого плаванья в фигуре никакой женской нежности не наблюдается.
Один раз старику уже подвернулся чрезвычайно удобный случай выгулять свою молодую владычицу. Очень кстати умерла королева соседнего Трейнта, хорошая, в принципе, женщина, но ничем острову Гане не полезная. Срочно снарядили единственную шхуну, переделанную из выброшенного на берег, разбитого штормом пиратского судна. Дебасик быстро сориентировался, что Веле будет прилично выразить соболезнование могущественному соседу, заодно посидеть на поминальном пиру, вдруг кто-нибудь глаз на неё и положит. Вкусы-то у народа разные. Не рассчитал он только того, что глаз положит сам вдовый король и, надо сказать, до смерти испугался, когда его на заднем дворе отыскал секретных дел служащий и стал выпытывать, что да как.