Мари Пяткина – Тень последней луны (страница 10)
В воздухе разлилась вечерняя прохлада, но кухарка подарила своей владычице рыбацкий свитер из козьей шерсти, а на шею она теперь наматывала платок, так что не зябла.
— Косматая звезда, спешащая в никуда, — вслух процитировала Веля, — из мрачного неоткуда…
— Чего так долго? — раздался недовольный скрипучий голосок. — Ну, давай, что там принесла.
Веля присела на корточки, расстелила свой шейный платочек, положила на него виноград. Полтинник деловито обнюхал гроздь и принялся с аппетитом есть ягоды одну за другой.
— Ну как? Сегодня собрали, — Веля погладила его по спине.
— Не мешай… Нум-ум-ум, как всегда, неплохо… Хоть лоза и выродилась, м-м-м… но нельзя сказать, что виноград стал совсем нехорош, няк-няк… Вкусовые качества ниже определённого уровня уже не будут, ум, нюм…
Впрочем, когда питомец доел, то разрешил взять себя на руки, почесать шейку и подмышкой, а в конце концов даже ткнулся в шею мокрым холодным носом — типа поцеловал. Веля уселась поудобнее, укрыла платком его и себя, принялась щекотать и гладить, а он тёрся об неё щеками и слюнявым ртом — метил свою собственность. Пол тоже был якорем реальности, как плаванье и свисток.
— Как ты поживаешь? — спросил он откуда-то из подмышки. — Привыкла к роли владычицы?
— Несчастный тут народ, — со вздохом сказала Веля. — Видел бы ты, в каких лачугах рыбаки ютятся. В каких лохмотьях ходят. Из пяти детишек выживает один. Мертвых не хоронят — негде, а складывают в пещеры, типа склепов. Один склеп на семью, просто иногда подкладывают нового мёртвого к прежним. Да, кстати, меня Дебасик замуж продать хотел и даже свозил на похороны королевы Трейнта.
Пол застыл в руках, перестал тереться мордой и немного помолчал.
— Видела королеву-то? — спросил затем.
— Только издали. Толкучка была ужасная, а я в этой юбке огромной… Да и без юбки, чего мне лезть в похоронную процессию?
— А как тебе король?
Веля готова была поклясться, что зверь ухмыляется.
— Колоритный, — подумав, ответила она. — Мне кажется, я ему понравилась.
— Ещё бы не понравилась, — хмыкнул Пол. — Ты как раз в его вкусе, покойная королева в молодости на тебя походила.
Она с досадой вздохнула и уже открыла рот, протестовать, но зверь проворно слез с её колен и отошёл в сторону.
— С похоронными традициями местных тебе ничего не сделать, но сейчас иди за мной, я покажу, где брать деньги, чтоб рыбацкие хибары заменить на приличное жильё. Этого Дебасик тебе не покажет…
Он быстро побежал вдоль берега, а Веля отправилась за ним, как один раз уже было. Только теперь мир вокруг не менялся, это была всё та же Гана. Иногда опоссум останавливался, чтоб кого-нибудь съесть в темноте и пускался дальше. Наконец, остановился у небольшого ручья, стекавшего с холма в море.
Веля уже видела на Гане ручьи. Один протекал вдоль её дворца, из него брали воду для кухни и ванны. Другой расходился по канавкам, прорытым для полива виноградника и огорода. До моря он не добирался.
— Запомнила, где? Дальше надо будет подняться вверх по холму, вдоль ручья. Если утром пойти — всё поймёшь сама. Ну, бери меня на руки, я устал.
Но Веля не спешила. Она подошла к ручью, присела на корточки, зачерпнула пригоршню воды и попробовала. Неужели минеральная?! Нет, привкус гадкий, чуть кисловатый, и на губах будто масло осталось… Веля облизнулась и сплюнула — парафином пахнет. Потёрла ладони друг о друга — жирные руки, масляные, в свете лун поблёскивают тёмным.
— Это мазут? — недоумевала Веля, — Откуда тут…
И догадалась, что за плёнка покрывала воду ручья.
Опоссум одобрительно защёлкал и зацокал, он так и приплясывал на месте от радости на своих коротеньких лапках.
Веля вытерла руки о гравий, вымыла их в море, ещё раз вытерла, аккуратно подняла зверя и прижала к груди. Она поняла, куда привёл её питомец — к Устью Отравы. И почему у берега дохла рыба — тоже поняла.
— И что же мне делать в этом мире с нефтью? — спросила она.
Ни оборудования по добыче, никакого шанса переработки и сбыта, нет автомобилей, чтобы потреблять бензин, нет промышленности для изготовления лекарств, косметики, пластмассы.
— О, я уверен, ты разберёшься! — саркастично сказал Пол, вцепился всеми четырьмя лапками в свитер, переполз на спину, положил голову на плечо и обвил Велю хвостом, совсем как раньше.
— Ты зверь рода, да? — чуть подумав, спросила она. — Почему ты выбрал именно меня? Как ты оказался в том, моём мире? И почему детёнышем? Это связано с «путешествиями из мира в мир, из тела в тело»?
— Я обещал тебе ответить на три вопроса и честно ответил, — прямо в ухо сказал опоссум и легонько, еле слышно куснул за мочку уха. — Ну, неси меня назад, в лес. Да, кстати, запрети аборигенам рубить пальмы на дрова, пусть собирают сплав и топят им.
И Веля пошла.
Глава 4. Когда ты веришь
Пристань последнего, главного острова взяли быстро, хоть защитники и отчаянно дрались, пытаясь дать отпор. Надеялись, что атака захлебнётся кровью под градом стрел и ядер.
Король зашёл своими кораблями с юга и запада, а со стороны Скатовой бухты остров осадил его союзник, владыка Теталл. Шесть вражеских кораблей сдались в плен, четыре пошли ко дну. Потоплено было в боях и три королевских судна. Прекрасно снаряжённых военных судна. За каждое островитяне ему ответят. По союзному договору, владыке Теталлу отойдут угольные копи, Скеру — знаменитые железные рудники Западного Синка. Жирная добыча. Впрочем, отнюдь не они сейчас были главной целью его величества.
Лязг железа, яростные крики сражающихся, грохот палящих из крепости пушек, ответный гром артиллерии его кораблей, стоны раненых, — всё слилось в одну какофонию. Трепетали королевские штандарты, на них скалился зверь рода. А если знаменосец падал — знамя подхватывал другой.
Король будто сам искал погибели — каждую атаку шёл впереди своих людей, но смерть его избегала, хотя косила солдат одесную и ошую него. Король не отступал, не уступал, и его люди рвались следом. Так и должно было быть — когда есть сила вести вперёд — за тобой последуют. Скер, как секиру, нёс своё предназначение. А если у тебя есть высшая цель — ты непобедим.
— Ни шагу назад! Держать оборону! — крикнул голос на периферии слуха короля и тут же захлебнулся. Удар, хрип, и сражение покатилось дальше, под стены крепости.
Три острова из пяти, составлявших Союз Синка, были взяты с боем. Двоих владык Скер казнил. Тупая и бессмысленная гордыня не позволила им присягнуть королю на верность, подписать договор о контрибуции и сохранить себе жизнь. Один владыка, Сатор Отчаянный, вызвал короля на поединок. Меч против секиры. Ну что ж, умереть с оружием в руках — благородная смерть, король и сам хотел бы так. Владычица четвёртого союзного острова, Меске, мудрая старая женщина, сдала свой остров без боя, согласилась на выплаты и присягнула на верность, чем спасла своих поданных от многих неудобств.
Остался Западный, большой богатый остров, лидер союза. Железные рудники позволяли островитянам ковать сколько угодно оружия и лить вдоволь пушечных ядер. Запасы продовольствия давали возможность долгое время выдерживать осаду, и король решился на штурм. Скер расспросил Меске и старуха охотно рассказала ему всё, что он хотел знать.
Именно у Западного было самое главное, то, что объединяло острова в союз, что позволяло держаться долгое время — зверь рода. Поэтому Скер не верил слухам, что владычица Раяна отбыла к рудникам, вглубь острова. Он сделал всё, чтоб она осталась в крепости. Раяна была нужна живой.
Вопрос, когда падут ворота, был только делом времени. Он видел, как солдаты покатили таран, как выстроилась для удара гвардия. Король знал, что за стенами крепости — паника, что там со всего острова собрались мирные граждане, которые теперь прячутся в подвалах и на чердаках.
— За мародёрство — виселица, — обернувшись к адъютанту обронил Скер, и снова уставился на ворота. Если бы взглядом можно было их разбить — ворота разлетелись бы в щепки.
Адъютант, мальчишка ростом ему по плечо, больше обуза, чем помощник, приставленный в услужение королю в силу традиций благородных семей Трейнта, кивнул и бросился передавать приказ офицерам.
Указывать не трогать гражданских было бы бессмысленно и вредно. Бои за остров шли две смены течений. Его люди нуждались в победе не меньше чем он. Они не получали каждодневной порции вина со дня начала осады острова, поэтому до вечера перепьются и захотят местных женщин. Королю требовалось, чтобы люди и дальше шли за ним без оглядки, поэтому кое-какие вольности он допускал. Разумеется, всякий солдат и офицер каждую смену течений получал плату. В случае увечья и неспособности сражаться — пособие. А в случае смерти воина компенсация выплачивалась его семье. Возможно поэтому, а может потому, что король со своей секирой шёл впереди, желающие сражаться под его знамёнами всегда находились.
— Сдаются! Сдаются! — вдруг закричал один из капитанов.
Король поднял глаза — над крепостью и в самом деле появился белый флаг. Что ж, пусть будет так.
— Коня! — Король мотнул головой в сторону.
Ему подвели большого гнедого жеребца в богатой сбруе. «Начерта эта мишура, — с раздражением подумал Скер, берясь за изукрашенное самоцветами седло, — Только мешает…». Подоспевший со своими воинами союзный владыка Теталл, чернявый и кудрявый весельчак, давний знакомец, тоже сел на лошадь, заняв место чуть позади короля.