Мари О – Соседский кодекс (страница 5)
Весь вечер Эрик провёл в своей квартире-музее за компьютером. Он не работал над отчётом. Он работал над местью.
Он открыл программу для 3D-моделирования (увлечение со студенческих лет) и построил точную модель их двора с припаркованными машинами. Он ввёл параметры: радиус разворота Polo, радиус разворота «жука», угол поворота колёс… Он просчитал всё.
В 06:40 утра следующего дня Эрик был во дворе. На этот раз он не просто занял своё место. Он припарковался идеально ровно (отклонение 0 мм), но развернул машину носом не к выезду, а к стене дома.
Это создавало ситуацию «L-манёвра» максимальной сложности для любого, кто попытается выехать с места №42.
Эрик поднялся в квартиру, заварил чай и сел у окна с биноклем (немецкий, цейссовская оптика), который он использовал для наблюдения за птицами (хобби для успокоения нервов).
«08:10… 08:12… А вот и она. Дуся Сергеевна во всей красе. Волосы собраны в пучок-торнадо, в руках — он! Тот самый холст размером 100х70 см. Её ахиллесова пята. Её слепое пятно».
Дуся вышла из подъезда, помахала тёте Клаве с первого этажа и направилась к своей машине. Она открыла дверь водителя, бросила холст на пассажирское сиденье
Она открыла дверь водителя, бросила холст на пассажирское сиденье (тот самый, с которого она рисовала их «Диалог» на стене, и который теперь служил ей щитом от мира) и села за руль. Эрик видел в бинокль, как она поправила зеркало заднего вида. Она была спокойна. Слишком спокойна.
Дуся завела двигатель. Жёлтый «жук» послушно заурчал. Она включила заднюю передачу. Эрик напрягся, его пальцы впились в подоконник. Сейчас. Сейчас она поймёт.
Дуся начала сдавать назад. Она выкрутила руль влево, как делала это тысячу раз, ожидая, что через секунду её нос повернёт в сторону выезда со двора. Но нос не поворачивал. Вместо этого её задний бампер начал плавно, но неумолимо приближаться к серому боку «Поло» Эрика.
В бинокль Эрик видел, как её лицо, до этого расслабленное, начало меняться. Сначала брови чуть приподнялись в удивлении. Затем глаза расширились. А потом… потом на её лице появилась та самая улыбка. Улыбка человека, который понял, что его переиграли на его же поле.
Она не запаниковала. Она не стала бить по тормозам с визгом, который разбудил бы весь двор. Нет. Дуся была художником, а художник умеет импровизировать. Она выкрутила руль до упора вправо, одновременно нажав на газ. Её «жук» совершил невозможное — он начал выворачиваться из западни, используя бампер Эрика как точку опоры.
«Скрииип».
Звук был тихим, почти интимным. Звук соприкосновения немецкой инженерной мысли и отчаянной художественной импровизации. Эрик вздрогнул, словно это его задели. В его голове мгновенно сработал протокол оценки ущерба:
Но он не мог отвести взгляд. Это было… красиво. В этом безумном манёвре было столько грации и наглости, что Эрик на секунду забыл о своём плане. Дуся вывернулась. Она освободилась из ловушки, оставив на память о себе лишь тонкий серебристый след на бампере его машины.
Она выехала со своего места, остановилась рядом с его окном (Эрик инстинктивно отпрянул вглубь комнаты) и опустила стекло.
— Эрик! — её голос был звонким и полным восторга. — Это было великолепно! Вы настоящий стратег! Я почти впечатлена!
Эрик молчал. Он был поражён. Не её манёвром, а тем, что его идеальный, выверенный до миллиметра план… провалился? Нет. Он не провалился. Он сработал. Но результат был не тот, что он ожидал. Он ожидал её капитуляции, а получил её восхищения.
— Вы поцарапали мне бампер, — сухо сказал он, наконец обретя дар речи. — Ерунда! — отмахнулась Дуся. — Это просто добавит ему характера! Теперь это не просто серая машина, а машина с историей!
— История стоит денег на покраску.
— Я оплачу! Честно честно! — она засмеялась и уехала, оставив Эрика стоять у окна с биноклем в руках.
Он проиграл битву, но выиграл войну? Или наоборот? Его система анализа дала сбой.
Весь день на работе Эрик был рассеян. Он путал сметы, отправил письмо с отчётом не тому адресату и даже назвал начальника отдела маркетинга «уважаемым прорабом». В его голове крутился один и тот же цикл: скрип бампера, её улыбка и фраза «машина с историей».
История. У его машины никогда не было истории. У неё были технические характеристики (объём двигателя 1.6 л, мощность 110 л.с.), год выпуска и пробег. Но истории не было.
Вечером он спустился во двор с твёрдым намерением оценить ущерб при дневном свете. Он подошёл к своей машине, присел на корточки и провёл пальцем по тонкой царапине на бампере. Царапина была неглубокой. Почти незаметной.
И тут он увидел это.
Под задним бампером его машины, прямо на асфальте его законного парковочного места, лежал предмет. Маленький, серый, пушистый комок.
Эрик уже знал, что это. Он уже проходил через это. Это был «подарок» от Бублика.
Эрик застонал и закрыл лицо руками. — Дуся! — крикнул он в сторону её окон. Окно кухни распахнулось через секунду. — Что? Бублик опять?
— Дуся! — крикнул он в сторону её окон, чувствуя, как волна праведного инженерного гнева поднимается в груди. — Ваш кот! Он снова оставил инсталляцию на моём парковочном месте!
Окно кухни распахнулось через секунду. В нём показалась растрёпанная голова Дуси.
— Что? Бублик опять? Я не могу сейчас, я творю! У меня вдохновение! — её голос был полон отчаяния человека, которого отрывают от акта созидания ради бытового мусора.
— Евдокия, — голос Эрика был холоден, как жидкий азот. — Это не «инсталляция». Это биологическая угроза класса «Б». Я не могу поставить сюда машину. У меня протокол дезинфекции.
Дуся выглянула в окно и увидела серый комок у бампера Эрика. Она вздохнула так тяжело, что, казалось, занавески в её кухне колыхнулись. — Ладно-ладно! Сейчас!
Через минуту она выскочила из подъезда, вооружённая пластиковым пакетом и листом картона (от старой коробки из-под пиццы). Она подошла к «подарку» с видом сапёра, обезвреживающего бомбу.
— Бублик! — крикнула она в сторону своих окон. — Ты террорист шерстяной!
Поддев «инсталляцию» картонкой и ловко перевернув её в пакет, она посмотрела на Эрика. На её лице играла хитрая улыбка.
— Ну что, Эрик Шин, — сказала она, завязывая пакет узлом. — Мы с вами в расчёте?
Эрик опешил. Он посмотрел на свою машину. Царапина на бампере. Теперь исчезнувший «подарок».
— Что вы имеете в виду?
Дуся подошла ближе и ткнула пальцем в серебристую полосу на его бампере.
— Вы поцарапали мою машину своим идеальным манёвром. Я убрала за своим котом. Квиты? — она протянула ему руку для рукопожатия, в другой всё ещё держа пакет с неприятным содержимым.
Эрик посмотрел на её руку, потом на пакет, потом снова на царапину. В его голове происходил сложнейший вычислительный процесс. С точки зрения формальной логики… она была права. Ущерб был возмещён. Баланс восстановлен.
Он пожал её руку. Рука художника была тёплой и немного испачканной в краске.
— Квиты, — согласился он.
В этот момент что-то изменилось. Их война, длившаяся столько месяцев, закончилась не взрывом, а тихим соглашением. Они посмотрели друг на друга не как противники, а как… союзники? Соучастники?
Дуся выбросила пакет в мусорный бак и повернулась к нему.
— Знаете что? — сказала она задумчиво. — А вы неплохо припарковались сегодня утром. Этот ваш «L-манёвр»… это было почти искусство.
Эрик почувствовал, как уголки его губ предательски ползут вверх.
— Почти?
— Ну да. В настоящем искусстве всегда должен быть элемент случайности. Немного хаоса. Как моя царапина на вашем бампере.
Эрик посмотрел на царапину ещё раз. Теперь она не казалась ему нарушением протокола. Она казалась… подписью автора.
В этот момент из-за угла дома вырулил Петрович на своём «Москвиче». Он увидел Эрика и Дусю, стоящих у его (Эрика) машины, и хитро прищурился.
— О! Соседи! Миритесь? Или опять делите чего?
Дуся рассмеялась:
— Мы делим парковочное место, Петрович! По-братски!
Петрович загоготал:
— Ну-ну! Дело молодое! Главное, чтоб «Москвич» мой не поцарапали! А то я его больше вас всех вместе взятых люблю!
Он проехал мимо и занял своё законное место у помойки.
Эрик и Дуся переглянулись и снова рассмеялись.
В этот день Эрик понял одну важную вещь: иногда порядок — это не отсутствие хаоса, а умение договориться с ним. И иногда для этого нужно всего лишь поцарапать бампер и убрать за котом.
С тех пор их война за парковку превратилась в сложный, но понятный им двоим танец. Иногда Эрик парковался чуть криво, «случайно» блокируя Дусе выезд (протокол «Дружеская блокада»). Иногда Дуся занимала его место, но оставляла под дворником не гневную записку, а рисунок его машины в стиле кубизма. А Бублик? Бублик продолжал свою партизанскую войну, но теперь его «подарки» чаще всего оказывались у двери Петровича. Видимо, кот тоже умел ценить стратегические союзы.