Мари О – Резонатор Земли (страница 3)
Тело мужчины обмякло и рухнуло на пол бесформенной кучей тряпья.
В подвале снова стало тихо, если не считать мерного гудения узоров на полу.
Анна дрожащими руками подняла диктофон. Запись шла.
Она перемотала плёнку назад и нажала «Play».
Шипение... А затем голос куратора Воронова: «Будьте осторожны с зеркалами...»
А затем голос того человека: «Я вижу Её...»
«Она стоит на холме...»
«У неё новая свита...»
*«Она собирает души для Него...»
*«Для мальчика с глазами его отца...»
И затем... затем раздался другой голос. Детский смех, который она слышала в бункере:
«Мама скоро придёт за тобой...»
Но теперь он звучал иначе. В нём была угроза:
«А пока поиграй с нами...»
Анна подняла голову от диктофона и посмотрела на стену подвала.
Там висело зеркало. Старое, в тяжёлой бронзовой раме в виде сплетённых змей.
В зеркале отражалась она... и ещё кто-то.
За её спиной стояла маленькая девочка в белом платье с оборками. Её лицо было размытым пятном, но Анна знала — у неё глаза Элисон Грей.
Девочка в зеркале медленно подняла руку и указала пальцем прямо на Анну:
«Мы нашли тебя...»
Глава 3. «Город, который спит»
Анна бежала. Её дыхание сбивалось в холодном, стылом воздухе подвала, превращаясь в белые облачка пара. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Она вылетела из Дома Культуры, не разбирая дороги, и неслась по пустынной улице Ленина, пока лёгкие не начало жечь огнём.
Она остановилась, привалившись спиной к кирпичной стене какого-то заброшенного магазина. В висках стучала кровь. Перед глазами всё ещё стояло лицо того человека в пижаме, из которого хлестала чёрная жижа. И глаза девочки в зеркале... пустые, голодные глаза.
«Это просто Эхо», — попыталась успокоить она себя словами Воронова. — «Информационный шум. Остаточное излучение. Оно не может причинить физический вред».
Но зеркало разбилось. И девочка была *реальной*. По крайней мере, достаточно реальной, чтобы напугать её до полусмерти.
Дрожащими руками Анна достала из кармана диктофон. Плёнка всё ещё крутилась. Она нажала «Стоп», затем «Перемотать» и снова «Play».
*«...ты носишь это внутри себя!»*
*«Мама скоро придёт за тобой...»*
*«А пока поиграй с нами...»*
Голосов было много. Они наслаивались друг на друга, превращаясь в невыносимую какофонию. Но среди них был один, который она узнала. Голос куратора Воронова, записанный поверх её собственных криков:
*«Будьте осторожны с зеркалами...»*
Анна выключила диктофон и спрятала его в рюкзак. Она чувствовала себя грязной. Словно она только что прикоснулась к чему-то склизкому и омерзительному, и теперь эта слизь въелась ей под кожу.
Ей нужно было найти безопасное место. База. Воронов сказал, что в городе есть «контактное лицо» — местный участковый, который в курсе аномалии и сотрудничает с «Архивом». Его нужно было найти.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая серые панельные дома в багровые тона. Тотьма-13 выглядела как город-призрак не только из-за отсутствия людей. В самой атмосфере города было что-то неправильное. Воздух казался слишком густым, а тени от фонарных столбов — слишком длинными и острыми.
Анна пошла по улице, высматривая хоть какие-то признаки жизни. И она нашла их.
В окне второго этажа одного из домов горел свет. Не электрический — слишком тусклый и колеблющийся, похожий на пламя свечи. Штора была отодвинута ровно настолько, чтобы можно было выглядывать на улицу.
Анна остановилась и подняла голову.
В щели между шторой и рамой снова блеснул глаз. Тот же самый, что она видела раньше.
На этот раз она не стала кричать и убегать.
— Пожалуйста! — сказала она тихо, но отчётливо. — Мне нужна помощь! Я... я из Москвы! Я здесь по поводу... исследований!
Тишина длилась несколько долгих секунд. Затем штора дрогнула и поднялась выше.
В окне стояла пожилая женщина в старомодном шерстяном платке. Её лицо было испещрено морщинами, а глаза смотрели с мудрой усталостью человека, который видел слишком много.
Женщина несколько секунд изучала Анну цепким взглядом, а затем молча кивнула и скрылась в глубине комнаты.
Через минуту скрипнула дверь подъезда.
— Заходи, девонька, — раздался старческий голос из темноты подъезда. — Нечего на холоде стоять. Скоро начнётся.
Анна не стала спрашивать, что именно начнётся. Она просто подхватила рюкзак и шагнула в темноту.
Квартира на втором этаже была маленькой и очень тёплой. Пахло сушёными травами, пирогами с яблоками и чем-то ещё... чем-то древним и успокаивающим, как запах старого дерева в церкви.
Хозяйка квартиры, представившаяся бабой Зиной, усадила Анну за стол и поставила перед ней кружку с дымящимся травяным отваром.
— Пей, — строго сказала она. — Силы тебе понадобятся. Ты ведь «слышащая», верно? Воронов прислал?
Анна чуть не поперхнулась отваром:
— Вы знаете Воронова?
Баба Зина усмехнулась, садясь напротив:
— Я тут всех знаю. И живых, и... других. А Воронов твой — он как врач в лепрозории. Приходит, анализы берёт, инструкции раздаёт. А лечить-то кто будет? Вот мы и лечим помаленьку.
Она кивнула на окно:
— Видела их? В зеркалах?
Анна вздрогнула:
— Видела... Кто они?
— Эхо, — просто ответила баба Зина. — Отголоски тех, кто не вернулся оттуда. Или те, кто там остался навсегда. Они ищут вход. Ищут проводника. Ты для них как маяк в тумане.
Внезапно старуха замолчала и прислушалась. Анна тоже напрягла слух.
С улицы донёсся звук. Тихий, низкий гул, похожий на вибрацию земли перед землетрясением.
— Началось, — прошептала баба Зина, и лицо её стало серьёзным. — «Дыхание Земли». Садись-ка вот сюда, к окну.
Она подвинула Анну к подоконнику.
Гул нарастал. Теперь он ощущался не только ушами, но и всем телом — вибрировали стёкла в рамах, дрожал пол под ногами.
И тут Анна увидела это.
На улице начали гаснуть огни в окнах домов. Не выключаться — именно *гаснуть*, словно кто-то высасывал из них свет. Тьма сгущалась над городом, становясь почти осязаемой.