Мари О – Резонатор Земли (страница 4)
А затем... затем дома начали *опрокидываться*.
Это было невозможно с точки зрения физики, но Анна видела это своими глазами: пятиэтажные панельные дома медленно наклонялись набок, словно были сделаны из картона или воска. Они не падали — они вставали «на голову». Теперь их крыши смотрели в землю, а фундаменты торчали в небо, как чёрные зубы гигантского зверя.
Весь город переворачивался вверх дном и погружался во тьму.
— Они уходят туда, — тихо сказала баба Зина, глядя на это жуткое зрелище с пугающим спокойствием. — Вниз. В Лимб. Там их настоящий дом.
Анна прижалась лбом к холодному стеклу.
В перевернутом городе начали загораться новые огни — тусклые, зеленоватые точки глубоко под землёй (или над землёй? теперь было не разобрать). Это выглядело как отражение звёздного неба в тёмной воде... или как огни города-призрака на дне пропасти.
Гул достиг своего пика и начал стихать.
Один за другим дома возвращались в нормальное положение с влажным чавкающим звуком.
Город снова стоял на земле.
Тишина обрушилась на Тотьму-13 как бетонная плита.
Баба Зина тяжело вздохнула и встала:
— Ну вот и всё до следующей недели. Теперь они будут спать крепко-крепко... почти все.
Она посмотрела на Анну:
— А ты теперь знаешь правду. И ты видела Лимб его глазами. Теперь ты для них ещё ярче светишь. Будь осторожна, девонька. Особенно ночью у зеркал.
Анна допила отвар одним глотком:
— Мне нужно найти участкового. У меня задание от Воронова...
Баба Зина покачала головой:
— Нет его здесь больше, участкового-то нашего... Он был одним из первых «вернувшихся». После третьего цикла он начал рисовать на стенах странные узоры... а потом просто вышел из дома ночью и пошёл прямо к ДК. Больше его не видели.
Анна почувствовала укол страха:
— И что мне теперь делать?
Старуха хитро прищурилась:
— А ты уже делаешь то, зачем приехала. Слушаешь Эхо? Слушай дальше. Только не здесь. Здесь они спят после «Дыхания». Тебе нужно идти туда, где они *бодрствуют*.
Она подошла к старому комоду и выдвинула нижний ящик. Порывшись в тряпках, она достала маленький свёрток из грубой ткани и протянула его Анне:
— Возьми. Это тебе пригодится больше, чем диктофоны твоего Воронова.
Анна развернула ткань. Внутри лежал маленький мешочек из мешковины, перевязанный красной ниткой.
— Что это?
— Травы особые да соль заговорённая, — ответила баба Зина. — Отпугивает мелких духов Эха. Не от всего спасёт, но хоть поспишь спокойно пару ночей без их шёпота над ухом.
Анна взяла мешочек и спрятала его в карман куртки:
— Спасибо вам...
Баба Зина лишь махнула рукой:
— Иди уже... И помни: правда здесь страшнее любых сказок про монстров под кроватью. Монстры здесь давно уже вышли погулять при свете дня... просто люди их не замечают.
Анна вышла из квартиры бабы Зины с тяжёлым сердцем.
Город снова казался пустым и безжизненным, но теперь она знала: под этой тишиной скрывается бездна.
Ей нужно было найти место для ночлега до того, как наступит настоящая ночь... ночь без «Дыхания Земли», когда Эхо проснётся по-настоящему голодным.
И где-то далеко отсюда замок на холме содрогнулся от подземного толчка...
Падальщик насытился...
И древний Узел под фундаментом снова начал пульсировать в такт биению чьего-то нового сердца...
Глава 4. Шёпот в пустых комнатах»
Ночь в Тотьме-13 была не просто тёмной — она была
Ей нужно было найти убежище. Воронов не снабдил её адресом явочной квартиры, а участковый, как выяснилось, исчез. Оставалось полагаться на удачу и интуицию.
Она свернула с центральной улицы в узкий переулок между двумя пятиэтажками. Здесь было ещё темнее. Фонари горели через один, и их свет был тусклым, болезненно-жёлтым. Анна чувствовала на себе взгляды. Не человеческие — окна квартир были темны и пусты. Взгляды шли
Внезапно её внимание привлёк один из подъездов. Дверь была приоткрыта, а над козырьком висела вывеска, которую она не заметила раньше: «Дом-музей поэта Н. В.». Буквы были старыми, местами облупившимися.
«Пустое здание», — подумала Анна. — «Идеальное место для ночлега. И, возможно, там есть зеркала...».
Она поднялась по ступеням и вошла внутрь. В нос ударил запах пыли, старой бумаги и воска. В вестибюле было темно, но сквозь высокие окна пробивался слабый свет луны, выхватывая из мрака стенды с фотографиями и стенгазеты.
Анна достала фонарик и посветила вокруг. Луч выхватил из темноты большое напольное зеркало в резной деревянной раме. Оно стояло у стены, накрытое белой простынёй, словно покойник.
Она подошла ближе и замерла.
Под простыней что-то было. Не отражение комнаты, а смутное движение.
Анна медленно протянула руку и сдёрнула ткань.
Зеркало было покрыто толстым слоем пыли. В нём отражалась она сама — бледная, испуганная девушка с фонариком в руке. Но её отражение не повторяло движений. Оно стояло неподвижно и улыбалось холодной, жестокой улыбкой Элисон Грей.
— Ты пришла поиграть? — спросило отражение голосом маленькой девочки из подвала ДК.
Анна отшатнулась так резко, что чуть не упала.
— Нет... нет... это просто Эхо... просто шум...
Она схватила простыню и снова накинула её на зеркало.
— Я не буду играть! Я здесь по делу!
Из-под простыни донёсся тихий, злобный смех:
«Все так говорят...»
«А потом остаются с нами навсегда...»
Анна попятилась к выходу из вестибюля. Ей нужно было убраться подальше от зеркал. Она вспомнила слова бабы Зины: «Иди туда, где они бодрствуют». Но сейчас ей хотелось одного — найти комнату без отражающих поверхностей и забаррикадироваться там до утра.
Она нашла такую комнату на втором этаже. Это был бывший выставочный зал. Стены были выкрашены в тёмно-синий цвет, а в углу стоял старый диван с выцветшей обивкой. Здесь не было ни зеркал, ни окон — только глухие стены.
Анна закрыла дверь на хлипкую щеколду (которая вряд ли остановила бы человека, но давала психологическое спокойствие), достала из рюкзака спальник и расстелила его на диване. Затем она достала термос с чаем и сделала большой глоток обжигающего напитка.
Тишина начала давить на уши.
В этой глухой комнате не было слышно даже шума ветра. Только стук собственного сердца.
Анна закрыла глаза и попыталась расслабиться. Мешочек с травами от бабы Зины она положила под подушку.
«Спи... спи...» — прошелестел голос прямо у её уха.
Анна резко открыла глаза. В комнате никого не было.