Мари О – Резонатор Земли (страница 2)
Анна открыла папку. На первой странице была карта города с пометками геологических разломов и подземных рек.
— И что я должна делать?
Воронов улыбнулся, но глаза его остались холодными:
— Слушать. Вы отправляетесь туда завтра утром. Ваша задача — найти источник самого громкого Эха в городе и записать его для архива.
Он направился к выходу, но у двери остановился:
— И ещё кое-что... Будьте осторожны с зеркалами в том городе. Говорят, они там иногда показывают не то, что стоит перед ними.
Дверь закрылась, оставив Анну одну в тишине бункера.
Она снова посмотрела на магнитофон «Комета». Ей показалось, или катушки вращались чуть быстрее, чем должны были?
Она снова надела наушники и нажала «Play».
Шипение...
А затем тихий-тихий смех ребёнка, который доносился словно из-под земли:
«Мама скоро придёт за тобой...»
***
Тем временем, за тысячи километров от стерильного бункера «Сигма», на вершине поросшего лесом холма стоял замок.
Кейт стояла у окна главной башни и смотрела вниз на огни далёкого городка. Её новый двор уже начал собираться внизу, в главном зале.
Художница София рисовала что-то жуткое и прекрасное на огромном холсте при свете зелёных свечей.
Музыкант играл на старом рояле мелодию, от которой хотелось плакать и смеяться одновременно.
А в тёмном углу сидел Страж (Харпер), полируя лезвие обсидианового ножа.
Кейт улыбнулась своему отражению в стекле:
«Игра началась по-настоящему».
«Архив» прислушивается.
«Тотьма» спит.
«А мы...»
«Мы плетём паутину».
Где-то глубоко под фундаментом замка древний Узел пульсировал в такт её сердцу...
И он был
Глава 2. Дыхание Земли
Городок Тотьма-13 встретил Анну Вяземскую неестественной, звенящей тишиной. Даже ветер, казалось, боялся тревожить покой этого места, огибая его по широкой дуге. Автобус, на котором она приехала (старый, жёлтый «ПАЗик» с мутными окнами), высадил её на единственной площади и тут же, развернувшись с надрывным рёвом двигателя, умчался обратно в цивилизацию, оставив после себя лишь облако едкой пыли и запах солярки.
Анна осталась одна.
Она поправила лямку тяжёлого рюкзака, в котором лежали её рабочие инструменты: полевой рекордер «Zoom», несколько кассетных диктофонов (Воронов настаивал на аналоговой записи), блокноты и термос с крепким, почти чифирным чаем. Официально она была студенткой-этнографом из Москвы, изучающей местные фольклорные традиции. Легенда была так себе, но в городе, где все спят по расписанию, вряд ли кто-то будет задавать лишние вопросы.
Анна огляделась. Город выглядел так, будто время здесь остановилось в конце 80-х. Панельные пятиэтажки с облупившейся краской, покосившиеся детские площадки с ржавыми качелями, вывеска магазина «Продукты», где последняя буква «ы» давно отвалилась. И ни души. Окна домов были плотно зашторены или заколочены досками.
Она достала из кармана сложенную вчетверо карту. Воронов отметил на ней точку — старый Дом Культуры на окраине. По данным «Архива», именно там, в подвале, находился эпицентр последнего «Дыхания Земли». Место, где грань между сном и явью истончилась до предела.
Путь до ДК пролегал через центральную улицу Ленина. Анна шла, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Как «резонатор», она чувствовала Узлы как давление в затылке или тонкий звон в ушах. Здесь этот звон был почти оглушительным. Казалось, сам воздух был пропитан статическим электричеством.
Внезапно одно из окон на первом этаже пятиэтажки дрогнуло. Штора отодвинулась на пару сантиметров. В щели блеснул чей-то глаз.
Анна замерла.
— Здравствуйте! — крикнула она, стараясь придать голосу максимум дружелюбия и беззаботности. — Я ищу Дом Культуры! Не подскажете дорогу?
Тишина. Глаз моргнул и исчез. Штора вернулась на место.
Анна пожала плечами и пошла дальше. Она привыкла к тому, что люди сторонятся «слухачей». Её нестабильная аура часто вызывала у окружающих необъяснимую тревогу или агрессию.
Дом Культуры представлял собой типичное советское здание с колоннами у входа и облупившейся лепниной. Двери были распахнуты настежь, словно приглашая войти.
Внутри пахло пылью, сыростью и чем-то ещё... чем-то сладковатым и тошнотворным, как запах увядших цветов на кладбище.
Анна включила фонарик и шагнула в темноту вестибюля. Луч света выхватил из мрака стенд с пожелтевшими фотографиями: «Наши передовики», «Победители соцсоревнования», «Юные таланты». На одной из фотографий была изображена группа детей в карнавальных костюмах. Они улыбались в камеру, но их глаза... их глаза были пустыми и чёрными.
— Резонатор... — прошептал голос прямо у неё над ухом.
Анна резко обернулась, выхватив из рюкзака диктофон и направив его в пустоту.
Никого.
— Ты слышишь нас... — теперь голос доносился из-за спины. Он был детским, тонким и насмешливым.
Анна побежала. Она не хотела знать, кто это говорит. Она знала только то, что это не люди. Это было Эхо. Остаточное излучение последнего коллективного сна.
Она нашла лестницу, ведущую в подвал. Дверь была приоткрыта. Из щели пробивалось слабое, пульсирующее зелёное свечение.
«Как в чёртовом фильме ужасов», — подумала Анна, но ноги сами несли её вперёд.
Внизу было холодно. Пульсирующий свет исходил от странных узоров, начерченных на полу чем-то вроде мела или извести. В центре пентаграммы (или того, что её напоминало) стоял старый стул. А на стуле сидел человек.
Это был мужчина лет сорока, одетый в больничную пижаму. Его глаза были широко открыты, но он не моргал.
— Вы меня слышите? — тихо спросила Анна, подходя ближе и держа диктофон наготове.
Мужчина медленно повернул голову. Его шея издала сухой хруст.
— Я не сплю... — прошептал он голосом, в котором смешались десятки других голосов. — Я *вижу*. Я вижу город под нами. Он перевёрнутый. Там небо чёрное и твёрдое, как асфальт, а мы ходим по нему вниз головой...
Анна нажала кнопку записи.
— Что ещё вы видите?
Мужчина улыбнулся, обнажив зубы, с которых сыпалась сухая земля:
— Я вижу *Её*. Она стоит на холме. У неё новая свита. Она собирает души для *Него*...
— Для кого? — Анна подалась вперёд, забыв об осторожности.
Мужчина резко вскинул руку и схватил её за запястье. Его пальцы были ледяными и твёрдыми, как камень.
— Для мальчика... — выдохнул он ей в лицо запахом гнили. — Для мальчика с глазами его отца...
Внезапно его взгляд сфокусировался на Анне. В нём мелькнуло узнавание и животный ужас.
— Ты! — прохрипел он. — Ты такая же! Ты носишь *это* внутри себя!
Он оттолкнул её с неожиданной силой. Анна упала на спину, выронив диктофон.
Мужчина вскочил со стула и бросился к ней, но не добежал пары шагов. Его тело выгнулось дугой, словно через него пропустили ток высокого напряжения. Изо рта, носа и ушей хлынула чёрная жидкость, похожая на нефть.
Анна закричала.