Мари О – Она моя, только моя (страница 2)
— Я вызову такси, — сухо сказал он, доставая телефон. — Вам не стоит садиться за руль в таком состоянии.
— В каком «таком»? — Элейн изогнула бровь, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Я не пьяна, у меня лишь царапина. И я не нуждаюсь в опеке незнакомца.
— Незнакомца? — Эдвард усмехнулся, убирая телефон обратно в карман дорогих джинсов. — Я Эдвард. И, судя по всему, я теперь ваш должник за помятый бампер.
— Бампер можно починить, — парировала она, но её губы дрогнули в едва заметной улыбке, которая совершенно преобразила её лицо, сделав его мягче. — А вот ваше самомнение, кажется, пострадало сильнее.
Их словесная дуэль была прервана появлением Бетти.
— Элейн, дорогая, ты в порядке? Этот молодой человек тебя не обидел? — она встала рядом с подругой, готовая в любой момент вызвать охрану или полицию.
— Обидел? — Эдвард театрально прижал руку к груди. — Мэм, я врач. Я здесь, чтобы оказать первую помощь пострадавшей. И, судя по всему, у неё ещё и сотрясение от удара о подушку безопасности... морального.
Элейн закатила глаза, но спорить не стала. Она позволила ему осмотреть рану на лбу. Его пальцы были тёплыми и уверенными, и на мгновение она поймала себя на мысли, что прикосновение этого юноши вызывает у неё странное, давно забытое волнение.
— Нужно наложить пару швов, — заключил он профессиональным тоном. — У меня дома есть всё необходимое. Это недалеко.
— У вас дома? — переспросила Бетти, хватая подругу за локоть и оттаскивая её на шаг назад. — Элейн, может, лучше в больницу?
— В больницу? — Эдвард фыркнул. — Чтобы я просидел там три часа из-за царапины? Я профессионал, мэм. Это займёт десять минут. И я гарантирую, что шрама не останется.
Элейн колебалась лишь секунду. Что-то в его дерзости и мальчишеском обаянии обезоруживало её.
— Хорошо, доктор Флора. Ведите.
***
Особняк Альмы Флора в Корал-Гейблс напоминал декорации к голливудскому фильму о богатых наследниках: белоснежные колонны в колониальном стиле, идеально подстриженный газон и конюшня в стороне создавали атмосферу старой южной роскоши с флоридским акцентом.
Альма встретила племянника на пороге парадного входа. Это была статная женщина лет шестидесяти с безупречной осанкой и взглядом, способным заморозить океан.
— Ты опоздал на сорок минут, — констатировала она ледяным тоном, окидывая его придирчивым взглядом с головы до ног: от взъерошенных волос до испачканной в пыли рубашки поло.
— Тётя Альма, там была авария! — начал Эдвард, но она тут же перебила его, понизив голос до шёпота:
— Я не об этом. Я о той женщине. Элейн Картер? Ты привёз её сюда? Ты представляешь, что скажут люди?
Эдвард вздохнул. Он знал этот тон. Тётя Альма всегда мыслила категориями «приличий», «статуса» и «социального соответствия». Для неё разница в возрасте была не просто цифрой в паспорте, а социальной пропастью шириной с залив Бискейн.
— Она просто пациентка. Я оказал ей первую помощь. И нет, я не привёз её сюда. Я не сумасшедший.
Альма смягчилась, увидев его искренность (или убедительную актёрскую игру), и поправила ему воротник рубашки — жест, который она не позволяла себе с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать.
— Хорошо. Иди к гостям. Эстель искала тебя. И будь добр, хотя бы сегодня не спорь со мной и не позорь семью перед губернатором.
Эдвард кивнул и растворился в толпе гостей, заполнивших патио и бальный зал. Вечер закружил его в вихре поздравлений от седовласых профессоров медицины, объятий троюродных тётушек и профессиональных советов от старших коллег-хирургов. Его однокурсники уже уехали праздновать на Саут-Бич, а здесь остались «столпы общества». Но его мысли постоянно возвращались к женщине с пронзительными глазами цвета морской волны и дерзкой улыбкой женщины, которая знает себе цену.
***
В это же время в Майами-Бич Элейн сидела на веранде своего дома с видом на залив Бискейн. Океан шумел внизу, у подножия утёса, на котором стоял её особняк в средиземноморском стиле. Бетти принесла ей бокал охлаждённого белого вина «Sauvignon Blanc» и села рядом в плетёное кресло-качалку.
— Ну? — подруга выжидающе посмотрела на неё поверх своих модных очков. В её глазах плясали озорные искорки. — Как он? Симпатичный?
Элейн сделала глоток вина и улыбнулась уголками губ.
— Он... наглый. Самоуверенный мальчишка. Назвал меня «миссис», как будто я древняя старуха из дома престарелых «Sunny Palms».
Бетти рассмеялась:
— А ты и есть «миссис». Миссис Элейн Картер. Вдова мистера Картера, да упокоит Господь его душу.
Элейн поморщилась:
— Не напоминай мне об этом сейчас. Я хочу быть просто Элейн сегодня вечером. И этот мальчик... он смотрел на меня так, будто я не просто вдова с двумя взрослыми детьми и ипотекой за салон красоты, а женщина.
Бетти понимающе кивнула:
— Он врач? Говорят, у врачей особый взгляд. Они видят людей насквозь, без прикрас и макияжа.
— Он хирург-ординатор в Мемориальной больнице Джексона, — задумчиво произнесла Элейн, глядя на лунную дорожку на воде. — У него выпускной сегодня вечером. Тётя устроила приём в его честь в Корал-Гейблс.
Внезапно тишину нарушил телефонный звонок резкой трелью старинного аппарата на столике рядом. Это был Фред-младший, её старший сын.
— Мам? Привет-привет! Мы с Кларой заедем завтра? Нужно поговорить о Нине (их пятилетней дочери). И... я хотел обсудить кое-что ещё.
В голосе сына слышалась усталость и скрытое напряжение, которое Элейн научилась распознавать за двадцать пять лет материнства. Она знала: их брак с Кларой трещит по швам уже давно. Клара всегда была требовательной к уровню жизни («Мы должны соответствовать твоему положению!»), а Фред-младший, талантливый инженер-строитель из Чикаго, никак не мог найти стабильную работу после переезда во Флориду из-за кризиса в отрасли.
— Конечно, милый. Приезжайте к обеду завтра к часу дня. Я приготовлю лазанью по бабушкиному рецепту.
Она отключила звонок и посмотрела на Бетти:
— Знаешь, иногда мне кажется, что я всю жизнь жила для других. Для мужа Фреда-старшего (да упокоится он с миром), пока он был жив и строил свои мосты через всю страну. Для детей — Фреда-младшего и Камиллы (которая сейчас учится в Токио). А сейчас... сейчас я хочу пожить для себя.
Бетти сжала её руку:
— Так живи! Ты заслужила это право больше, чем кто-либо другой.
Глава 3. Праздник и предчувствие
Вечерний Корал-Гейблс утопал в огнях. Особняк Альмы Флора сиял, как рождественская ёлка, на которую не пожалели гирлянд. Гости в вечерних нарядах, звон бокалов с шампанским «Moët», тихая джазовая музыка, льющаяся из динамиков, — всё это создавало атмосферу праздника, но для Эдварда вечер начинался с выговора.
— Ты опоздал на сорок минут, — ледяным тоном произнесла Альма, встречая его в холле. В её взгляде читалось всё: и материнская забота, и строгость наставника, и беспокойство о репутации. — И от тебя пахнет улицей. Ты что, менял колесо?
— Тётя, там была авария, — начал Эдвард, но Альма тут же перебила его, понизив голос до шёпота, чтобы не услышали гости:
— Я не об этом. Я о той женщине. Элейн Картер? Ты привёз её сюда? Ты представляешь, что скажут люди? Губернатор здесь. Сенатор здесь. А ты... ты притащил сюда женщину, которая годится тебе в матери?
Эдвард вздохнул. Он знал этот тон. Тётя Альма всегда мыслила категориями «приличий», «статуса» и «социального соответствия». Для неё разница в возрасте была не просто цифрой в паспорте, а социальной пропастью шириной с залив Бискейн.
— Она просто пациентка. Я оказал ей первую помощь. И нет, я не привёз её сюда. Я не сумасшедший.
Альма смягчилась, увидев его искренность (или убедительную актёрскую игру), и поправила ему воротник смокинга — жест, который она не позволяла себе с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать.
— Хорошо. Иди к гостям. Эстель искала тебя. И будь добр, хотя бы сегодня не спорь со мной и не позорь семью перед губернатором.
Эдвард кивнул и растворился в толпе. Вечер закружил его в вихре поздравлений от седовласых профессоров медицины, объятий троюродных тётушек и профессиональных советов от старших коллег-хирургов. Его однокурсники уже уехали праздновать на Саут-Бич, а здесь остались «столпы общества». Но его мысли постоянно возвращались к женщине с пронзительными глазами цвета морской волны и дерзкой улыбкой женщины, которая знает себе цену.
Тем временем в Майами-Бич Элейн сидела на веранде своего дома с видом на залив Бискейн. Океан шумел внизу, у подножия утёса, на котором стоял её особняк в средиземноморском стиле. Бетти принесла ей ещё один бокал охлаждённого белого вина «Sauvignon Blanc» и села рядом в плетёное кресло-качалку.
— Ну? — подруга выжидающе посмотрела на неё поверх своих модных очков. В её глазах плясали озорные искорки. — Как он? Симпатичный?
Элейн сделала глоток вина и улыбнулась уголками губ.
— Он... наглый. Самоуверенный мальчишка. Назвал меня «миссис», как будто я древняя старуха из дома престарелых.
Бетти рассмеялась:
— А ты и есть «миссис». Миссис Элейн Картер. Вдова мистера Картера.
Элейн поморщилась:
— Не напоминай мне об этом сейчас. Я хочу быть просто Элейн сегодня вечером. И этот мальчик... он смотрел на меня так, будто я не просто вдова с двумя взрослыми детьми и ипотекой за салон красоты, а женщина.
Бетти понимающе кивнула: