Мари Мур – Мир Аматорио. Исчезнувшая (страница 3)

Невольно мой взгляд начинает метаться по гостиной. Он должен прийти. Я написала в приглашении, что буду рада видеть мистера и миссис Аматорио вместе с их детьми.

– Что они здесь делают? – тихо спрашивает отец, наклонившись ко мне.

– Я дружила с ними в детстве, – едва слышно отвечаю я. – Сегодня утром я отправила им приглашения.

– Кимберли, – сердито произносит отец. По его тону мне становится ясно, что после приема меня ждет серьезный выговор.

Однако за долю секунды его недовольное выражение лица меняется на приветливое.

– Здравствуй, Маркос, я так рад тебя видеть! Как приятно, что ты пришел не один. Алессия, моя дорогая, как ты чудесно выглядишь. А это моя дочь Кимберли, вы должны ее помнить…

С трудом сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Если бы сегодня вечером проводился конкурс под названием: «Самый льстивый обманщик», мой отец точно бы занял первое место.

– Кимберли, – произносит Алессия с теплотой в голосе. – Ты стала настоящей красавицей.

– Спасибо, – я делаю ответный комплимент. – Вы тоже потрясающе выглядите. Как и ваши дети.

– О да, – Алессия расплывается в счастливой улыбке. – Только посмотри на моего старшего сына. Ему нужно сниматься для известных журналов или играть в кино, ведь он унаследовал все самое лучшее.

От ее слов Десмонд слегка морщится.

– Но он выбрал автоспорт. Десмонд собирается улететь в Европу и связать свою жизнь с гонками, – гордо добавляет Алессия, и, мне кажется, я определила любимчика в этой семье.

– Мама, это вечеринка не в мою честь. Это приветственная вечеринка Кимберли, разве не так?

Десмонд пожимает руку моему отцу, потом переводит взгляд на меня. Я неловко киваю и, не зная почему, опускаю глаза. В пансионе мы часто обсуждали с девочками всяких мальчиков, но, чтобы видеть вживую таких красивых парней…

– Кимберли, ты помнишь мою младшую дочь – Грейс? – мягко спрашивает меня Алессия. – Ты ведь играла с ней в детстве?

– Кимберли больше любила играть с мальчиками, – вместо меня отвечает Грейс.

Она обнимает меня и говорит с такой громкостью, чтобы только я могла ее услышать.

– Ты изменилась. Будь мой брат здесь, он бы тебя не узнал.

Мне хочется спросить у нее, почему не пришел Кэш, но Грейс отстраняется и переключает свое внимание на Джека.

Спустя некоторое время отец представляет меня нескольким знакомым и их сыновьям. Я мечтаю, чтобы вечер поскорее закончился, но внешне излучаю спокойствие и доброжелательность. Похоже, в моем роду игра на публику передается на генном уровне.

Вскоре в гостиной раздается живая музыка. Пространство наполняется звуками игры рояля и женским вокалом. На сцене, установленной рядом с лестницей, певица исполняет медленную и романтичную композицию. Гости постепенно перестают разговаривать, прислушиваясь к пению.

Краем глаза я замечаю, как Десмонд берет бокал шампанского с подноса, проходящего мимо официанта, и уходит вглубь дома. Я прослеживаю за ним взглядом, подавляя в себе желание отправиться следом и спросить, почему не пришел его брат.

Неужели Кэш окончательно вычеркнул меня из своей жизни?

Неожиданно мой затылок начинает покалывать. Такое чувство, словно кто-то позади наводит на голову лазерный луч. Я оборачиваюсь, но меня зовет Джек Блаунт:

– Кимберли, потанцуешь со мной?

– Я не…

– Разумеется, она будет рада потанцевать с тобой, – заявляет отец и буквально подталкивает меня к Джеку.

Он улыбается мне, и я нахожу в себе силы ответить тем же. Джек берет меня за руку и подводит ближе к сцене, рядом с которой танцуют несколько пар.

– Кимберли, я не успел сказать, как рад твоему возращению.

Джек подходит так близко, что еще несколько дюймов, и наши тела рискуют соприкоснуться. Он устраивает обе ладони на моей талии, пока я неловко кладу обе руки на его грудь. На самом деле я хочу отстраниться, а еще лучше прекратить танец.

Но предупреждающий взгляд моего отца с противоположного конца гостиной останавливает меня от этой затеи. Математика всегда была моей сильной стороной. И трехминутный танец в компании Джека Блаунта не приравнивается к двухчасовому выговору от отца.

– Мы будем вместе учиться, – продолжает Джек. – Ты рада?

Опустив взгляд, я тихонько вздыхаю. Не уверена, что испытываю что-то похожее на радость. Совсем скоро отец начнет настаивать на замужестве.

– Эй, Кимберли, – Джек усиливает хватку на талии, его пальцы впиваются в мою кожу сквозь тонкую ткань платья, заставляя поежиться. – Почему ты молчишь? Ты не рада, что мы будем вместе учиться?

Я собираюсь закончить разговор. Лучше отвечу Джеку что-то нейтральное, а потом под каким-нибудь предлогом уйду. Не хочу с ним танцевать. Его присутствие, его прикосновения не вызывают ничего, кроме единственного желания – бежать.

Бабах!

Вдруг снаружи дома раздается оглушительный взрыв. Резкий грохот перебивает музыку и голоса гостей. Я вздрагиваю и тревожно оглядываюсь по сторонам.

Что случилось?

Бабах!

Гремит еще один взрыв, заставляющий дрожать стены. Я замечаю, как в высоких окнах гостиной, выходящих на задний двор, множество розовых искр окрашивают вечернее небо.

Мои брови ползут вверх от увиденного. Я знаю, что в конце вечеринки будет запущен салют. С какой стати он начался прямо сейчас?

Бабах!

Еще один оглушающий взрыв, но на этот раз он гремит совсем рядом с домом. Раздается звук разбитого стекла, после которого начинает визжать пожарная сигнализация. Женщины вскрикивают, мужчины выдают ругательства. Я отстраняюсь от Джека, который ошарашенно осматривается по сторонам.

Бабах!

В гостиной разбивается огромное окно от пола до потолка. Искрящийся фейерверк попадает в старинную скульптуру, установленную у основания лестницы. Осколки Богини Деметры разлетаются в стороны, пока тысячи стеклянных осколков усеивают светлый мраморный пол. Пространство начинает заполняться дымом, и гости испуганно бросаются к выходу.

– Кимберли, нужно убираться отсюда! – Джек пытается схватить меня за руку, но я отмахиваюсь от него.

Он уходит, а я остаюсь на месте. Туман постепенно заволакивает все вокруг, но сквозь пелену я всматриваюсь в пространство заднего двора.

Сердце опускается на дно желудка.

Мне мерещится, или я вижу рядом с фонтаном темный силуэт?

В воздух поднимается еще один залп и взрывается в небе. Сияние от фейерверков на несколько секунд освещает задний двор, становится ярко, как на стадионе под огнями прожекторов.

Теперь я могу с уверенностью заявить, что кто-то стоит напротив моего дома. Он невозмутимо наблюдает за тем, как залпы фейерверков попадают в фасад и разрушают его снова и снова.

В суматохе криков и визгов отец громко выкрикивает мое имя. Он пытается найти меня в обезумевшей толпе, но я не отвечаю ему. Меня пронзает мощная вспышка гнева.

Кто посмел запустить фейерверк в дом моего отца?

Вцепившись в юбку платья, я решительно направляюсь к выходу на задний двор и наконец выбираюсь из тучи дыма. Я оказываюсь снаружи, и прохладный воздух обволакивает каждый дюйм вспотевшей кожи. Раздается еще один взрыв, и я молюсь, чтобы он был последним. К несчастью, залп от фейерверка попадает в окно на втором этаже, и в одно мгновение языки пламени охватывают шторы.

Новая вспышка ярости пронзает меня. Я перевожу взгляд на силуэт, стоящий рядом с фонтаном.

Он высокий, так как одного роста с фигурой льва, из пасти которого струится вода. Неизвестный одет в толстовку, прилегающую к его телу с широкими плечами. Его лица не видно, поскольку оно скрыто в тени капюшона.

Но почему-то я твердо уверена, что он смотрит на меня так же пристально, как и я на него.

И почему-то я твердо уверена, что это именно он устроил хаос.

В небе взрывается завершающий и, по традиции, самый яркий фейерверк. Я запрокидываю голову, наблюдая, как розовый шлейф от салюта оседает вниз, скользя по темно-синему небу. Одна часть меня хочет подбежать к неизвестному, чтобы выяснить, кто он. Но другая часть предупреждает меня, что это опасно.

Кто ты такой? Зачем ты все это устроил?

Вместо того чтобы крикнуть, я остаюсь на месте и смотрю, как неизвестный вынимает зажигалку из кармана толстовки. Большим пальцем он снимает с нее крышку и щелкает по колесику. От горящего пламени освещается его нижняя часть лица.

У него острая линия челюсти и в меру полные губы. Я до сих пор не вижу его глаз, но все равно чувствую, как его взгляд обращен на меня. Словно лазерные лучи выжигают меня, отделяя от всего остального.

Жар подкрадывается к лицу, когда неизвестный высовывает кончик языка и медленно проводит им по губам. Его рот растягивается в мрачной ухмылке. Склонив голову, он бросает горящую зажигалку в фонтан, и языки пламени в миг охватывают водяную поверхность.

А потом неизвестный невозмутимо и спокойно уходит вглубь сада. Будто кто-то другой, а не он, оставил после себя хаос и разрушение.

– Иисусе, Кимберли! – рядом со мной возникает отец. – Твое исчезновение не на шутку напугало меня!