Мари Милас – Возмездие (страница 8)

Я ощущала замешательство, но совсем не была напугана.

Мужчина скользнул взглядом по комнате, потом перевел его на меня. Он наклонился ближе, так, что я ощутила тепло дыхания на шее, и прошептал:

– Возмездие, Tesoro.

Я старалась дышать ровно, а не так, будто вернулась с забега на длительную дистанцию. Глаза опустились к его широкой груди в черной рубашке. Распахнутый пиджак открыл вид на плечевую кобуру, где покоился пистолет. Какая прелесть.

Думаю, это именно тот момент, где я должна вновь упасть в обморок от страха. Но я собрала волю в кулак, прижатый к своим сиськам, и встретилась упрямым взглядом с Темным-и-красивым.

– Почему «сокровище»?

Он скользнул зубами по нижней губе, протолкнул меня вглубь комнаты, а сам отступил к выходу.

– Потому что, как я и говорил, ты бесценна.

– Ты украл меня.

– Нельзя украсть то, что является твоим.

Мужчина развернулся и захлопнул за собой дверь, прежде чем я успела сказать хоть слово. Послышался щелчок замка. Видимо, сокровище еще и потому, что он собирался меня запереть.

– Как тебя зовут? – я бросилась к двери и ударила по ней кулаком.

Серьезно, Бьянка, это волнует тебя больше всего?

В свое оправдание стоило сказать, что знать имя похитителя – первый шаг к освобождению.

– Энцо, – донесся его низкий бас из-за двери. – Энцо Делла Морте.

Тело пронзил холодный ужас, ноги подкосились, и я упала. В прямом смысле упала на колени, потому что это имя нанесло последний удар по моей стене самообладания.

Глава 4

Энцо

«Сенатор и бизнесмен Эрик Торн не успел съесть праздничный торт.

Сегодняшний вечер должен был войти в семейные хроники как триумф изящества: белые розы, хрусталь, дежурные улыбки и та самая церемония помолвки, где принято обнимать друг друга за достижения и фотографироваться в профиль для журнальных колонок. Но судьба, оказывается, не любит хорошие декорации. В самый ответственный момент в доме сенатора и бизнесмена Эрика Торна прошел рейд ФБР.

Как говорится: праздничный торт – в печи, а федеральные агенты – в прихожей.

Позвольте начать с главного: у сенатора Торна прекрасное чувство стиля. Нет, это правда – его умение сочетать «статус» и «имидж» заслуживает отдельной премии. Вот только вчера выяснилось, что он так же коллекционирует мелкие неудобства – например, уголовные дела с дипломированными доказательствами в удобных папках. Прекрасные папки. Очень презентабельные, если вы меня спросите.

Гости, конечно, были в шоке. Одни замерли от эстетики (и от ужаса), другие – от неожиданного изменения программы: вместо «будущих планов на объединение двух семей» публика получила «прямую трансляцию обыска».

Торн поднимает бокал за молодых – агенты поднимают ордер. Романтика, скажем прямо, не выдержала такого соседства.

Бьянка Торн, известная как «Безмолвная принцесса Чикаго», схватилась за сердце и упала на мраморный пол, хватая воздух, как форель, выброшенная на берег во время шторма.

Теперь – пара слов о морали.

Сенатор Торн годами учил нас правильному гражданству: выступления, пожертвования и гуманитарная помощь на благо общества. Он говорил о чистоте бизнеса и честности в общественной жизни. Что ж – вчерашний рейд напомнил нам простую арифметику: если ты всегда на виду, нужно следить не только за костюмом, но и за тем, что в карманах. Или за тем, кто у тебя в партнерах.

Позвольте мне, человеку, который наблюдал за всем в прямом эфире, подвести итоги вечера в формате, понятном и простом для публики.

В 20:00 – начался прием. Столы сверкали, официанты улыбались, белые розы старательно делали вид, что в комнате нет зловония. Сенатор, облачившийся в смокинг, более строгий, чем его «совесть», демонстративно держал за руку дочь, на чьем пальце сверкал шикарный бриллиант. Слово «союз» звучало в зале чаще, чем молитва в храме.

В 21:12 – один из, как выразился позже сам Торн, «не самых мыслящих» охранников пал смертью храбрых при сопротивлении ФБР. Кто-то в зале слегка побледнел, кто-то сделал вид, что не слышит (вникать в детали – моветон).

В 21:15 – в помещении появилось множество агентов ФБР в форме, от которой покраснела добрая часть женского общества (не будем их винить). Остальные сделали то, что умеют лучше всего: замерли и попытались выглядеть занятыми. Я, между прочим, проявил галантность: спас Бьянку от возможного «задыхания» от корсета, передав ее одному из агентов (мелочь, но приятно).

В 21:42 – ФБР решило, что сегодняшний вечер слишком насыщен смыслами, и увели господина Торна и его будущего зятя Патрика Дугласа в темную комнату особняка на допрос. Гости, допив последние капли шампанского и закинув в рот канапе с черной икрой, отправились по домам в ожидании самых заманчивых сплетен Чикаго.

И да – не забудем о том, что самое интересное еще впереди. Тем временем нам остается лишь наблюдать и наслаждаться этим невероятным сериалом.»

С уважением (и легким привкусом иронии),

Нолан Роут, главный редактор «Чикаго и его лица».

– Сколько ты сможешь продержать эту статью на главной странице? – спросил я, откидываясь на спинку кресла в своем кабинете.

Мне доставила удовольствие каждая строчка. Я даже пару раз усмехнулся.

Конечно же, никакого рейда ФБР не было. Мне и моим людям просто удалость сделать так, чтобы все в это поверили.

Нолан шумно выдохнул в динамик телефона.

– Час, максимум два. Я уверен, Торн уже направил своих людей в мой офис.

– Этого достаточно. Интернет помнит все.

– Мистер Делла Морте, – начал он. – Наша договоренность…

– Еще две статьи – и ты свободен, – прервал его я и сбросил вызов.

Я отложил телефон на стол и, не в силах удержаться от привычного жеста, зажег сигару. Тонкий дым заполнил кабинет, смешался с ароматом дорогого дерева и терпкой памятью о сегодняшнем вечере.

Я позволил себе ровно одну минуту, чтобы вспомнить, как Бьянка упала на пол в приемном зале, а ее отец и будущий супруг даже не дернулись, чтобы проверить, не расколола ли она себе череп. Это было красиво и жалко.

Дверь кабинета открылась, и вошли мужчины, которым я доверял не только свои дела, но и жизнь.

– Что с товаром? – спросил я у Дарио, своего кузена, плюхнувшегося на диван.

Его темно-каштановые волосы были в полном беспорядке. Даже сейчас его рука снова и снова запутывалась в прядях.

– Уничтожен, – хмыкнул он, стрельнув в меня глазами. Он сбросил пиджак, оставшись в белой рубашке, заляпанной кровью.

– Ранен? – поинтересовался я.

Дарио посмотрел на свою грудь, провел по кровавому следу пальцем, а затем облизнул его, гоняя по рту вкус, словно сомелье, дегустирующий вино.

– Не моя.

Иногда он был полным психопатом.

– Хорошо, – протянул я, стряхивая пепел в мраморную пепельницу. – И сколько судов ушло ко дну?

– Три, – ответил Рафаэль, другой мой кузен, прислоняясь к косяку.

Его серый костюм был идеально выглажен, будто он только что вернулся не с рейда, а с приема у президента. На лице плясала вечная усмешка человека, который не верит ни в судьбу, ни в Бога, только в месть.

– Один в Нью-Джерси, второй у побережья Джорджии. Третий… – он сделал паузу, и я поднял взгляд. – Третий они даже не успели разгрузить. Мы его просто забрали.

Я поднял бровь.

– Забрали?

– С экипажем, – лениво вставил Дарио, положив лодыжку на колено. – Смешные парни. И кровавые, – он снова бросил взгляд на свою рубашку.

Марко, мой верный друг, стоявший позади всех, чуть ухмыльнулся. У него была тяжелая фигура, широкие плечи и шрам от уха до подбородка. Он редко говорил и предпочитал выстрелы слову.

– Мы лишили Торна примерно десяти процентов оборота, – уточнил Раф, подходя ближе. – В новостях уже крутят «утечку» об атаке на суда Торна. Якобы пиратство.

Я вдохнул глубже, чувствуя, как никотин ударяет в легкие.

– Ты серьезно хочешь, чтобы общество и Торн поверили в пиратов?

– Конечно, – пожал плечами он. – Люди верят в НЛО, Энцо. Пираты куда реалистичнее.

Я даже и не знал, как с ним поспорить.