Мари Милас – Возмездие (страница 9)

– Торн поднимет шум, – наконец сказал я. – А шум – это то, что привлекает внимание.

– Пусть поднимает, – ответил Дарио. – После статьи о помолвке он выглядит, как старый клоун с расстегнутыми штанами.

– К тому же, – добавил Раф, – его дочь теперь в твоем доме.

Он не спрашивал, а утверждал, потому что был уверен, что мы с Марко справились.

– Да, – все же подтвердил я, а потом перевел взгляд на Марко. – Придурок в подвале?

Он кивнул.

Дарио поднялся с дивана и потянулся.

– Отлично, мне нужно расслабиться перед сном.

Я вышел из-за стола, и мы вместе направились в часть дома, которая больше других была пропитана криками и молитвами.

– Лавиния? – спросил я, бросая взгляд на Рафа и расстегивая на ходу рубашку.

– Дома. Думаю, мастурбирует на электронные таблицы или типа того.

Я дал ему подзатыльник с такой силой, что он чуть не полетел вниз по лестнице, ведущей в подвал.

– Мне не нужно знать, на что мастурбирует моя сестра. И твоя, кстати, тоже, – рявкнул я.

Мы были троюродными кузенами, но все же родственниками.

Дарио хихикнул позади нас, подпрыгивая при каждом шаге, как возбужденный щенок.

Марко тяжело вздохнул, почесав свой шрам на щеке. Уверен, мы его утомляли большую часть времени.

– Ладно, ладно, – приподнял руки Раф в знак мира. – Я понятия не имею, чем она занята. На всякий случай отправил к ее двери пару наших людей.

Я кивнул, бросая рубашку на металлический стол в подвале. Воздух был пропитан запахом влажного бетона и страхом, исходящим от человека, привязанного к стулу проволокой с шипами.

Я приподнял бровь и посмотрел на Марко.

– Он сказал, что у него нежная кожа. Как я мог отказать ему в более деликатном подходе? – изумленно спросил он.

Я приблизился к Патрику Дугласу, схватил его за волосы и запрокинул голову, чтобы он встретился со мной взглядом. Его дыхание было таким шумным, что могло сотрясти дом. Испуганные глаза расширились еще больше, когда он увидел на моей груди татуировку в виде надписи и двух рук тянущихся к друг другу. Одна была лишь скелетом, а другая из плоти и крови.

– Морте, – прошептал он окровавленными губами. – Не может быть.

– Делла Морте, – я дернул его сильнее, призывая смотреть мне в глаза. – Но рад, что я не нуждаюсь в представлении. Вообще, если подумать, ты выглядишь достаточно знакомо. Я случайно не пытался тебя убить?

– Как это возможно? – Я мог поклясться, что он пискнул.

Думаю, нужно начинать привыкать, что половина города скоро потеряет цвет лица, когда узнает, что моя вымершая фамилия возродилась. Цена за это возрождение оказалась слишком высока, чтобы я отступил назад.

– Итак, – продолжил я. – Перейдем к делу: у меня мало времени и много дел. Каковы твои условия сделки с Торном?

Он сжал губы, демонстративно показывая, что не готов к цивилизованному диалогу.

Что ж, его проблемы.

Я вдавил большие пальцы в его глаза, а потом наступил ногой на колючую проволоку, которая обвивала его тело и опадала на пол, и протащил ее по бетонному полу, затягивая крепче. Патрик завизжал, когда шипы впились в его нежную кожу, а белая рубашка окрасилась свежими пятнами крови.

– Продолжим? – уточнил я, но ради приличия.

Он кивнул, постанывая и кряхтя.

– Условия сделки, – я направился к столу, где лежали разные приспособления, позволяющие допросам в этом подвале быть более… интересными.

Мои пальцы скользнули по кастетам, заточенным и блестящим ножам и, наконец, к молоткам. На стене висели цепи разных размеров, зажимы и ремни из потрескавшейся от времени кожи. Здесь были даже плетки, которыми любил развлекаться Дарио.

– Я отдаю половину судоходных маршрутов, а он – свою дочь, с которой я могу делать все, что захочу, – прохрипел Патрик. – Она инвалид, но, черт, вы бы видели эти сиськи.

Мои пальцы замерли на кастете, по которому я провел так нежно, как музыкант по струнам инструмента.

Боковым зрением я уловил, как Дарио и Раф откинулись на стену и сложили руки на груди, приготовившись к представлению.

– И что ты хочешь с ней сделать, Патрик? – мой голос был спокойнее, чем море во время штиля.

– Для начала трахнуть, мне интересно, какие звуки она сможет издав…

Я схватил со стола кастет и ударил его в челюсть. Она сломалась с симфоническим хрустом. Кровь залила лицо и рот, заставляя его задыхаться. Он выплюнул три зуба и захныкал.

Я резко выдохнул, возвращая себе самообладание, а потом сел на стул напротив кровавого месива в лице Патрика.

– У меня хорошие новости: ты никогда этого не узнаешь.

Он пытался заговорить несколько раз, но из его рта не выходило ничего, кроме слюней, крови и рыданий. Наконец Патрик выдавил:

– И что же хорошего?

– Я не говорил, что они хорошие для тебя, – я покрутил кастет и вытер его о рубашку Дугласа. – Сомневаюсь, что в твоей жизни в принципе будет что-то хорошее, когда ты отсюда выйдешь.

– Если выйдет, – поправил меня Дарио.

Я щелкнул пальцами.

– Отличное замечание.

Патрик приподнял голову, и в его глазах загорелась надежда.

– Ты… ты отпустишь меня?

– Я же не монстр.

Он нахмурился при этом заявлении, словно не был с ним согласен. Я же собирался это доказать.

– Ты вернешься к Торну и разорвешь вашу сделку.

– Но…

Я вновь натянул проволоку, заставляя его заткнуться.

– Не перебивай, иначе мне придется сделать так, чтобы ты молчал. Обычно хватает одного выстрела.

Он заскулил, но кивнул.

– Так вот: ты передашь ему, что заключил более выгодную сделку.

– С кем?

– Со мной, – я подарил ему редкую улыбку из своей коллекции.

– Можно я пну его? – Дарио подпрыгивал позади меня. – Он слишком тупой и бесит меня.

– Нет, он мой, – отрезал я. – Лучше принеси подарок, который ему нужно будет вручить своему несостоявшемуся тестю.

Дарио пробормотал что-то вроде «жадина» и обиженно поплелся наверх. В подвале стояла тишина, пока Патрик пытался придумать выход из своего затруднительного положения, а я делал все возможное, чтобы не вскочить и не пробить его голову в приступе слепого гнева по причинам, которым не мог найти объяснения.

Ну и что с того, что он хотел ее трахнуть? Думаю, половина Чикаго хотела бы этого (что тоже бесило меня), потому что Бьянка была воплощением дикой красоты. Она могла молчать, но вызвать стояк одним лишь взглядом.

Однако была маленькая загвоздка. Бьянка Торн принадлежала мне. И меня не устраивало, что какие-то ублюдки хотели ее так, как не мог позволить себе хотеть ее я.

Не говоря уже о том, что, в конце концов, позволять говорить такие слова о женщине – низко. Каким бы джентльменом я был?