Мари Мальхас – Королевские чётки. Зерно Рабочего (страница 4)
– Интересно, – осторожно начала я, чувствуя, как жар приливает к лицу и шее, – неужели в королевской учебной программе есть даже таприканский язык?
– Нет, – Боран приподнял одно плечо, – боюсь, что нет.
– Откуда же тогда он известен Его Величеству?
– Ах это! – баронет махнул рукой, улыбка его стала шире. – Да Бог с вами, ведь таприканский Его Величество изучал не при дворе, он же…
– Просто удивительно, как много вы говорите! – король стукнул каблуком ботфорты о скамью.
Баронет замолк и скучающе глянул в окно, будто никакого разговора вовсе не было. Поразительно, ни обиды, ни раздражения – равнодушное повиновение. Вот как правильно вести себя с Его Величеством! Неужели и я когда-нибудь научусь также?
Баронет быстро глянул на меня, брови его сдвинулись, будто уловив некую неловкость, он вновь заговорил:
– А вы не думайте, мадам, ведь Его Величество прав! Мои речи порой имеют пагубное влияние. Особенно на всякие обычаи, – глаза его странно сверкнули.
– Обычаи? – не поняла я.
– О да, а вы разве не слышали о кобосах? Знаете, раньше все дома держали кобосов. А нынче эта мода прошла – и, представьте, по моей вине! – он покосился на меня, ожидая вопроса, словно подарка.
Я, и правда, слышала, что раньше этих маленьких пушистых грызунов держали дома в качестве питомцев. И что же случилось?
– Вы тому виной? – всё-таки спросила я.
– Представьте себе! – развёл руками Боран.
Дарган вздохнул, опустив голову, и поглядел исподлобья. Но Боран продолжал:
– Как я уже сказал, раньше все держали дома кобосов. А вот мне родители его заводить не разрешали. Моя мать, графиня Дварлоци, питает к ним некую неприязнь. Но вы только подумайте: у друзей есть кобосы, а у меня нет! На такую несправедливость я жаловался всем подряд, и наконец нашёл ответ в сердце учителя природоведения. Господин учитель и сам в детстве мечтал о питомце, что там кобосе, хотя бы птичке! Но его родители не разрешали ему…
– Потому он, наверное, и стал природоведом! – догадалась я.
– Именно, – с улыбкой закивал Боран. – Так вот учитель мне посочувствовал и пообещал принести кобоса тайно. Говорит: «Графиня, если увидит вас с кобосом в обнимку, разве решится разлучить?» Вот только взял с меня обещание, что я не расскажу, откуда у меня зверёк. На следующий день приносит он мне милейшее пушистое создание с рыжей шёрсткой, отливающей медью. Коготки острые загнутые, зубки белые прямые, пластика гибкая, мягкая, да только это не кобос! – баронет взял паузу, я не выдержала:
– А кто же?
– Рысяк! – Боран виновато потупил глаза. – Я-то подмены бы и не заметил, но учитель сам признался. Где я вам, мол, господин, денег на кобоса найду, вот рысяка поймать в лесу – это я могу. Я расстроился, а он и говорит:
«Так ведь, господин, разницы никакой нет. Кобосы, они и есть рысяки, просто одомашненные. А так рысяки даже лучше: проворнее и не такие наглые. Недооценивают их, а зря. Рысяк, он любому кобосу фору даст!»
Гляжу, и правда, от кобоса не отличить, да и приглянулся он мне, я его глажу, а он мурчит.
«Только, – говорит учитель, – они не ко всем людским штучкам привычны, например, блёсков не любят, сразу на них кидаются. Не со зла, играть их тянет, но лапы-то когтистые. Но ведь сейчас никто блёсков не носит».
Я тогда не придал этому значения, обнял рысяка, а мать-графиня, нас как в обнимку увидала, так и правда, смилостивилась. И с тех пор я растил своего рысяка как настоящего кобоса.
– Ну а мода-то почему из-за вас прошла? Все, что ли, вслед за вами стали тоже рысяков заводить?
– Нет! – цыкнул баронет. – Что вы! Я никому не раскрывал этот маленький секрет – вы первая. Вот только этот мой рысяк, и правда, всем кобосам фору давал. Тогда ещё были популярны соревнования кобосов. Может, слышали о кобосной полосе препятствий? Так вот, пока другие боялись по доске пробежать, мой уже пересекал финишную прямую. Так он прославился и возжелала сама герцогиня Бранат увидеть его на своих соревнованиях! Она просто обожала кобосов! У неё их было пятнадцать!
– Когда это? – наконец, поднял голову Дарган. – Не припомню такого.
Боран только двинул бровями и продолжил:
– Ну и вот, представьте, большие кобосные соревнования. Герцогский сад полон гостей, увешан флагами, да хлопушками. Приз – золотой кубок! И сбывается мечта – мой рысяк обходит всех многократных чемпионов! Её Светлость сама лично решила наградить меня, заодно посмотреть на необыкновенного кобоса. Она подходит, к рысяку, наклоняет лицо и широко улыбается…
Дарган как раз вдохнул и теперь подавился:
– Нет! Только не говорите, что… – сквозь кашель проговорил он.
– Да-да! – Боран рассмеялся. – У Её Светлости в зубе огромный бриллиант, и вот этот бриллиант как блеснёт, а мой рысяк как… В общем, сколько было визгов и криков! Герцогиня – ладони к лицу, гости – к ней, охрана – на гостей, меня – вообще с ног сбили!
– О Боже! Вас арестовали? – даже подскочила я.
– Ну что вы? Нет, конечно. Просто с тех пор запретили соревнования, и кобосов никто больше не заводит. Вся прелесть-то была в соревнованиях!
– А что же ваш рысяк?
– А он испугался шума и, – Боран сделал быстрое движение рукой, – сбежал. Не знаю куда, в лес, наверное, больше я его не видел.
Моё сердце металось, то я жалела мальчика, оставшегося без любимца, то самого любимца, то сочувствовала герцогине, то едва сдерживала смех… И тут только заметила, как внимательно изучал мою реакцию Дарган. Смотрел он странно, ещё не видела у него такого выражения лица: щурился и стискивал зубы:
– Баронет, вы… – но не успел договорить, как карета резко остановилась.
Снаружи раздался свист – резкий, пронзительный, и сразу вслед за ним разъярённый крик кучера:
– Ах, собакины дети!..
– Похоже, пора размяться, – оживился Боран, потянулся, сложив пальцы в щелчок, и закинул руки за голову. – Разбойники падки на кареты.
Он ловко достал из-за сиденья меч в ножнах и кольчугу без рукавов, натянул её через голову.
– Ваше Величество, честь имею, – кивнул королю и выскочил наружу.
Я уже рванулась следом, но обернулась:
– Умоляю тебя, сиди. Мы сами, – я встретилась с его взглядом, коротко, но настойчиво.
Он не ответил. Хорошо. Надеюсь, понял.
Я выскочила из кареты – и замерла лишь на миг, окидывая взглядом поле боя. Человек двадцать. Несколько всадников. Доспехи лишь у половины из них, но и на те смешно смотреть: старые, местами ржавые кольчуги, шлемы вмятые. Да и сами разбойники будто всю ночь бататы копали: перепачканные, вялые, вон тот аж шатается – упал бы, если бы на копьё не опёрся.
Впервые вижу таких разбойников. В глазах не голод, не жестокость, не азарт и даже не алчность, а недовольство! Да-да, создавалось впечатление, что мы их жутко раздражали.
Конечно, я решила, что мне это кажется, да и было не до раздумий, рукоять меча привычно холодила ладонь.
Боран уже пошёл в пляс. Его меч свистел по воздуху, сверкая на солнце, будто зеркало. Двигался он легко, почти весело – но первый нападавший упал, даже не успев вскрикнуть.
Я осталась у двери кареты. Двое двинулись прямо на меня. Отбила одного ударом вверх, второй кинулся, попался под локоть и получил рукоять в висок. Следом уже надвигались всадники. Я подалась в сторону, отступая, парируя сыплющиеся удары. Рука вспотела, пальцы скользнули на рукояти, но я держалась.
Боран метнулся ко мне, подрубил ногу одному из коней – и всадник рухнул.
Краем глаза я увидела наших лошадей – их отцепили. Разбойники пытались увести упряжку. Оглушив очередного грабителя, я рванула туда, ударом рассекла поводья, заехала кулаком в челюсть худому, как жердь бандиту, и вскочила в седло.
Меч – в руке. Конь – подо мной. Ну что скажете теперь?
Солнце било в глаза, ветер обжигал кожу, сердце стучало так, что слышала его в ушах. Первый всадник полетел вниз как мешок. Второго Боран стянул на землю и сам занял седло.
Мы их дожимали. Победа была у нас в кармане.
И вдруг я уловила что-то боковым зрением и резко обернулась. Дарган! Он вышел из кареты. Фроксийские шлем и кольчуга на нём отливали холодным блеском, будто он шагнул прямо из легенды. Высокий, спокойный, безразличный. Так в хрониках и пишут: «и вышел король».
Но у меня под ключицей заныло. Что ж ты делаешь?!
Я рванула к нему, отсекая нападавших как сорняки: быстро, точно, не разглядывая лиц. Остался только гул, лязг металла, хрип лошадей, крики. И я пробивалась к нему, не думая, не чувствуя.
Когда добралась – всё уже было кончено. Кто-то сбежал, кого-то убили, кого-то унесли. Пыль оседала, мир затихал.
– С ума сойти, мадам! – задыхаясь, выпалил Боран позади. – Да вы любого гвардейца отправите в отставку!
– Перестаньте, сэр, – отмахнулась я. – Вы тоже отличный воин, но… – я осеклась. Что-то не так. Я спешилась.
Дарган стоял как-то странно. Голова опущена, плечи неестественно напряжены.
– Милорд? – подал голос Боран. – Зачем вы так рискуете? Вы ведь… король. Что?
Дарган выронил меч. Металл с глухим звоном стукнулся о мёрзлую землю. Король прижал руки к боку. Меж пальцев начала просачиваться тёмная кровь.