Мари Квин – Так бывает: суета перед Рождеством (страница 1)
Мари Квин
Так бывает: суета перед Рождеством
Глава 1. Польза перьев марабу, нехватка бюджета и призрак прошлых отношений
Порой мне казалось удивительным, как песни, которые ты включаешь из года в год, тебе не надоедают. Может, у мотивов Фрэнка Синатры такая же магия, как у маленького черного платья Коко Шанель? Это просто классика, понятная всем, и не стоило искать тайный смысл. В любом случае это было и не столь важно. Снег выпал, Рождество приближалось, голова болела от необходимости покупать подарки и домашнего задания курсов по французскому языку (рано или поздно, если я не сбегу в Париж, то попаду туда по работе!). А я включила традиционный «Let It Snow!», вешала гирлянду, любуясь перьями марабу цвета фламинго, которыми были отделаны рукава и штанины моей пижамы, и ждала возвращения Норвуда, который уже второй день задерживался, проводя какие-то собрания для усиления обеспечения безопасности во время праздников.
Еще в списке всего удивительного был факт, как можно привыкнуть к человеку. И как квартирный вопрос в Нью-Йорке сближал. Тянуть одной квартиру на Манхэттене было тяжело, а у Норвуда заканчивался срок аренды. В его переезде ко мне не было ничего романтичного. В будни он и так постоянно оставался у меня, выходные я часто проводила у него. Фактически мы и так шли к совместному проживанию, и просто поняли, что мне нет смысла искать соседку, а ему продлевать аренду квартиры.
И вот декабрь наступил, переезд Норвуда был в разгаре, а я с большим воодушевлением, чем обычно, украшала квартиру, чувствуя большую интимность от осознания, что в будущий год мы войдем, живя вместе.
Закончив с гирляндой, я включила ее и еще шире улыбнулась, когда комната заполнилась мягким серебряным светом. Оставалось лишь зажечь свечи, не подпалив перья на рукавах, и можно было идти со спокойной душой варить какао. Или глинтвейн. Или все вместе. Порой так сложно решить сладкого ты хочешь или алкоголя…
В квартире вдруг раздались шаги, послышался шум, из-за чего я сразу обернулась. Снимая пальто, Норвуд заглянул в гостиную и тут же улыбнулся.
– Привет, – поздоровалась я и вернулась к миссии зажечь свечу, но не поджечь себя. – «Хартли Паблишн» надежно защищен? – по-доброму усмехнулась. Свеча загорелась, а я почувствовала ненавязчивый мускатный аромат с нотками выпечки. Отлично, теперь мне хочется еще и ореховый пирог.
– Привет. Да, пока главный нарушитель порядка украшает квартиру, – вешая пальто, усмехнулся Норвуд.
– Вот только не делай вид, что тебе не нравится секс в твоем кабинете, когда я забываю или теряю пропуск. Особенно после того, как я дала зайти сзади, – с важным видом парировала. – Может, это вообще твоих рук дело. Я не могу так часто косячить.
– Я бы не опустился так низко, – подходя ближе ко мне, твердо произнес Норвуд.
Я знала, что это так. Понимала, что с самостоятельной работой стилиста и разъездами по всему Манхэттену из-за этого стала еще более рассеянной, но не хотела в это верить окончательно. Норвуд мягко улыбнулся и, положив руки мне талию, притянул ближе к себе. От него веяло прохладой с улицы, и я невольно поежилась, но все равно дала себя поцеловать.
– Я не дождалась тебя и поужинала, – через пару секунд пробормотала куда-то ему в свитер. – Но могу быть милой и разогреть ужин для тебя.
– Буду очень признателен, – ответил Норвуд, ослабляя хватку.
– И важный вопрос: какао или глинтвейн?
– Я бы выпил, – немного подумав, ответил Норвуд. Я согласно кивнула, но в глубине души понимала, что наверняка этим вечером выпью оба напитка.
***
Глинтвейн был сварен, Норвуд поел. Мы уселись на диван, чтобы что-нибудь посмотреть, но до просмотра сериала так и не дошло. Видимо, мое рождественское настроение, помноженное на алкоголь, сделало меня более игривой. Усевшись на колени Норвуда лицом к нему, я обхватила его ногами и принялась рассказывать последние новости, вдыхая вкусный аромат мяса, которое он ел на ужин, и глинтвейна.
– … так что мы превысили бюджет, поэтому рождественский корпоратив будет в редакции. На самом деле мы часто превышаем бюджет. Мне даже не одобрили ассистента осенью, как ты помнишь. Но мы все решили. У нас будет вечеринка в стиле двадцатых. С одной из прошлых фотосессий в стиле спикизи1 осталось много всего.
Туфли с каблуками-рюмочками, вечерние платья с бахромой и бисером, длинные нитки жемчуга, боа, закрученные локоны, заниженная талия, шелковые чулки, блестки… У меня перехватывало дыхание от эстетики стиля двадцатых. От предвкушения, как будет украшена редакция.
– Я уже отложила себе платье, перчатки. Купила подходящие подвязки и чулки… – проводя пальцами по груди Норвуда, соблазнительно прошептала я, наклоняясь к нему ближе.
– Чулки? – скептически переспросил он, чем немого убил настроение.
– Тебе не нравятся чулки на мне? – с игривым укором спросила я, стукнув его в грудь.
– Нравятся. Но еще больше мне нравится, когда ты одета по погоде.
Эта интонация Норвуда все еще оставалась для меня загадкой. Он вроде и смеялся, при этом было и что-то серьезное в голосе. Из-за этого казалось, что и говорил он не в шутку.
– Зайдешь к нам? – тише спросила я, проводя пальцами по груди, и наклонилась к уху. – Снимешь их с меня, а потом я переоденусь во что-то теплое, – касаясь мочки губами, прошептала я и нежно поцеловала Норвуда в сгиб шеи.
Он откинул голову назад, а я отстранилась. Даже через ткань футболки ощущался жар его тела, а тренировочные домашние штаны совсем не скрывали стояк. Запоздало я поняла, что перья на рукавах тоже можно использовать, чтобы подразнить еще больше, и довольно улыбнулась.
– Найду тебе подтяжки, шляпу. Будет немного утрировано, но тебе пойдет, – рисуя на груди Норвуда воображаемые подтяжки, протянула я, добравшись до резинки штанов. – Я уже представляю, как это будет.
– Меня должно напрягать, что ты
Я лукаво улыбнулась и закусила губу, нарочито задумавшись над его словами. Признаться, я действительно испытывала чувство упоения, когда продумывала чей-то образ, видела в нем историю, понимала, как его дополнить. И совершенно неважно шла речь о пафосном приеме или повседневном капсульном гардеробе. Струны моей души играли, и от этого хотелось творить дальше.
– Я в основном работаю с женщинами, так что… – невинно протянула я.
Норвуд хмыкнул, покачал головой, но его взгляд пылал. Я почувствовала, что он сильнее сжал талию, не давая мне больше возможности безнаказанно просто ерзать на нем, но я и ничего не имела против такого расклада.
– Нахалка, – отозвался Норвуд с такой нежностью в голосе, что я не сразу поняла, как на это следовало реагировать. – Я ждал чего-то вроде: «Нет, Эйден, меня заводит только с тобой!», а она с женщинами работает.
– Но ведь так и есть… – плохо сдерживая смех, ответила я и поцеловала, не давая ответить на это что-то еще.
К счастью, Норвуд уже давно был настроен не на разговоры. Приоткрыв рот, он дал мне возможность углубить поцелуй, и, не теряя времени даром, я коснулась своим языком его, обхватила лицо ладонями и, щекоча перьями, медленно спускалась к шее.
Пальцы Норвуда стали расстегивать мне рубашку, и это мне понравилось не очень. Нехотя прервав поцелуй, я облизнула его нижнюю губу своими губами и сделала небольшой вдох.
– Оставь мне перья!
Лишь произнеся вслух, я поняла, как это странно звучит, но мозг уже не напрягал себя подбором слов. Затуманенный взгляд Норвуда стал более озадаченным и, решив больше не пользоваться словами, я запустила руку ему в штаны.
На ощущения от полноценного секса было желание, но не было сил. Рабочий день, предрождественская суета, тело, расслабленное горячим глинтвейном. Хотелось ласки, нежности и любви без лишних телодвижений, но я уже понимала, что мое раззадоривание Норвуда не останется безнаказанным, если я сейчас чего-то ему не дам.
Расстегнутая рубашка немного спала с плеча, но это было вовремя. Обхватив член, я поняла, что перья тоже касаются его, повторяя мои движения, и ослабила хватку, еле касаясь рукой плоти, но продолжая щекотать ими.
– Пенелопа, твою мать!
Я искренне надеялась, что ощущения от этого приятные, но решила действовать наверняка. От мыслей, возбуждения, представления, что чувствовал Норвуд, меня и саму накрыло. Ладони взмокли, щеки горели. Взяв член в кулак, я принялась быстрее двигать ими, в глубине души надеясь, что все это не займет много времени. Хотелось просто улечься на Норвуда, обхватить его руками, ногами и лежать, ощущая обнаженной грудью его горячее тело, радуясь пижаме, перья на которой покорили меня с первого взгляда, и засыпать под ненавязчивый свет гирлянды и аромат специй в воздухе.
Чем это было: убитым бытом и переездом духом романтики или отголосками усталости? Разбираться мне не хотелось. Рука стала уставать, но главным было, что член Норвуда увеличился, головка набухла, а я вскоре могла просто улечься на него и исполнить свое желание.
Еще несколько движений. Влага. И долгожданная развязка. Норвуд откинул голову, что-то простонав, а я не придумала ничего лучше, чем воспользоваться ситуацией и вытереть руку о его штаны.
Через пару секунд я слезла на диван и просто улеглась на Норвуда, приводя свой план в исполнение. Объятия не заставили себя ждать и, закрыв глаза, я пробормотала: