Мари Квин – По следу из входящих (страница 5)

Но сейчас я знаю точно: если я права насчет Брук, то это не просто очередная догадка или журналистский инстинкт. Это нечто большее.

– Ладно, – произносит он наконец, слегка качнув головой, будто смиряясь с неизбежным. – Только помни, что я сказал. Осторожность прежде всего.

– Я помню, – заверяю я и прошу официанта подойти, чтобы сделать заказ.

И наш дальнейший семейный ужин проходит спокойно.

***

Ненавижу ждать. Но, к сожалению, это единственное, что мне остается. Сидя в редакции, я без особого интереса наблюдаю за коллегами: кто-то сосредоточенно стучит пальцами по клавиатуре, кто-то просто уставился в экран, периодически передвигая мышку. Мои мысли снова возвращаются к Дереку.

Прошло уже пять дней с тех пор, как мы разговаривали, а он все еще не позвонил. Я запрещаю себе набирать его номер, прекрасно зная, что он терпеть не может, когда его торопят. Когда появится проверенная информация, он сам свяжется со мной. Это правило я усвоила давно, но оно не делает ожидание легче. Но вдруг на экране появляется сообщение. Брук. Я так сильно вздрагиваю от неожиданности, что мое кресло даже слегка отъезжает назад.

«Привет, дорогая. Прости меня, пожалуйста. Но у меня появился один очень хороший контракт, и я все силы направила туда. Тоже очень хочу тебя увидеть, но не могу. Я сейчас в Греции. Тут жара во всех смыслах. Обязательно дам знать тебе, когда вернусь в Нью-Йорк. Хотя, наверное, перед этим заеду в Индионаполис. В последнее время очень много думаю о своей семье, скучаю. Неприятно признавать, но мама оказалась права – работа модели тяжелый труд. Все не так, как я себе представляла. Но я много работаю. И этот контракт очень хорош.

Скучаю. Целую. Обнимаю»

Я перечитываю письмо дважды, прежне чем написать ответ. И чувствую еще большую тревогу. Слова о матери. Ее правота. Мне сразу вспоминается, как Брук рассказывала мне про семейные скандалы. Ее мать не говорила, что работа модели – тяжкий труд. Она уверяла, что все это сети, чтобы заманить таких дурочек, как она…

Паранойя официально захватывает меня через три, два….

Мне становится тяжело дышать, но я все равно стараюсь написать ответ, который выглядит естественно и дружески, а не назойливо или подозрительно.

«А где в Греции? Я могла бы прилететь на выходные. И что за бренд? Мне очень-очень интересно. Мы сто лет не общались. Буду рада даже просто тебя обнять и посидеть десять минут в холле отеля»

И решаю, что это весомая причина, чтобы позвонить Дереку. Тем более как у бывшего оперативника у него сохранилось куча связей, которые он применял, работая на отца.

– Привет, – произношу я, едва он берет трубку. И почти сразу чувствую его недовольство – на уровне инстинкта, даже прежде, чем он успевает что-то сказать.

– Лючия, – вздыхает он. Я чувствую предупредительные нотки в его голосе и понимаю, что в секунде оттого, что Дерек начнет меня отчитывать.

– Брук мне ответила, – быстро продолжаю я, не давая ему возможности высказаться, и пересказываю ему содержимое письма, особенно отмечая строчки про мать, а потом спрашиваю, вспомнив, что Дерек уже делал нечто подобное: – Ты можешь отследить это письмо?

– Боже… детективов пересмотрела? – беззлобно уточняет он.

– Сам рассказывал мне недавно про обман с местоположением и фальсификацией фото, – в свою защиту произношу я и серьезнее продолжаю: – Можешь или нет?

– Это зависит от множества факторов, – отвечает Дерек.

– Понятно, – выдыхаю я. – И все же?

– Отправь мне письмо, – продолжает он. – Я посмотрю, что можно сделать. Но не жди быстрых результатов. Такие вещи требуют времени. Знаешь, как отправить письмо, не потеряв данные?

– Конечно. А что с агентством? Есть уже какие-то новости?

– Пока ничего конкретного, – отвечает Дерек, и в его голосе слышится осторожность. Он не хочет давать ложных надежд. – «JTModels» действительно существует, но информация о них крайне скудная. Никаких серьезных проектов, никаких упоминаний крупных брендов. Это может быть либо очень маленькое агентство, либо… что-то другое.

– «Что-то другое» – звучит зловеще, – протягиваю я.

– Я проверил несколько моделей, которые, судя по соцсетям, работали с ними, – продолжает Дерек, игнорируя мои слова. – У всех примерно одинаковая история: месяц-два активности, потом полное молчание. Никаких интервью, новых контрактов или даже простых постов в соцсетях. Как будто они просто исчезают.

– Как Брук, – напоминаю я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

– Она тебе отвечает, – напоминает Дерек. – И эти истории еще ничего не значат. Возможно, они просто меняют агентства или уходят из профессии. Однако совпадение странное. И я не могу найти какую-либо активность этих девушек в интернете.

– А что насчет Греции? – спрашиваю я, пытаясь вернуться к письму Брук. – Ты можешь проверить, есть ли у этого агентства связи с Грецией? Или хотя бы найти информацию о контрактах там?

– Попробую, – говорит он. – Но это займет время.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Сейчас же пришлю письмо.

Разговор заканчивается, и я сразу открываю почту. Я решаю не рисковать и сохранить все, включая заголовки. Это занимает несколько минут, но я стараюсь действовать максимально аккуратно.

Когда письмо отправлено, я снова чувствую себя беспомощной. Теперь снова, в очередной раз остается только ждать. Но ждать и ничего не делать – это не мое.

Я возвращаюсь к ее сообщению и снова перечитываю его. Взгляд снова выхватывает строчки про семью.

Что если это действительно намек? Что, если она пытается сказать мне что-то между строк? Надеется, что я вспомню наши разговоры, как это и происходит?

Я открываю ящик, хватаю блокнот и начинаю выписывать ключевые моменты из ее письма:

Греция.

«Жара во всех смыслах».

Мама была права.

Индианаполис.

Может быть, это просто случайные фразы или игра моего воображения на почве беспокойства, а может быть, за ними скрывается что-то большее. Например, крик помощи. И я внимательнее вглядываюсь в записи, поскольку написание мыслей всегда помогало.

Решаю проверить, есть ли что-то общее между этими деталями. Открываю браузер и начинаю искать информацию о модельных агентствах в Греции. Если Брук действительно там, возможно, кто-то уже сталкивался с подобными ситуациями, и я смогу ей помочь.

3.

«Прости, но все выходные я работаю. Мне будет очень неудобно, если я буду знать, что ты приехала из-за меня, Люч, а я не могу провести с тобой время. Давай как-нибудь в другой раз. Не обижайся»

Письмо приходит уже вечером, и я тут же звоню Дереку. Кроме телефона, в руке у меня бокал вина – попытка немного успокоить нервы, которые натянуты до предела.

Я зачитываю и замолкаю, ожидая его реакции.

– Не дави на нее, – произносит Дерек после короткой паузы. Его голос звучит сухо, без эмоций, но я знаю, что это просто деловой тон. – Если она действительно оказалась в беде, то ей будет только хуже, если ее «начальство» решит, что ты можешь представлять проблему.

Отпиваю глоток вина, пытаясь осмыслить его слова. Конечно, он прав. Но как можно просто сидеть и ничего не делать, когда твоя подруга, возможно, нуждается в помощи?

– Я понимаю, – отвечаю, хотя внутри все больше растет решимость действовать. – Ты что-то выяснил про первое письмо?

– Да. Мой человек смог отследить его. IP-адрес вайфая действительно ведет в Грецию. Город Коница. Местная кафешка.

Я хмурюсь, сильнее сжимая ножку бокала. Коница? Название ни о чем не говорит…

– Может, пора связаться с полицией? – предлагаю я.

– И что ты им скажешь? – скептически спрашивает Дерек. – Что твоя подруга пишет, что работает в Греции, и выясняется, что она действительно в Греции? Что тебя волнует, что она редко и как-то не так отвечает тебе? Это неприятно, но это не преступление.

– Но что, если это не ее выбор? Вдруг она действительно без денег и документов и пишет под контролем? – возражаю я, чувствуя, как внутри все сжимается. – Что, если она в беде, а мы просто сидим и ждем?

Дерек молчит несколько секунд. Возможно, зная его, про себя материт меня и себя за то, что снова связался со мной.

– Послушай, Лючия. Я понимаю твое беспокойство. Но если ты сейчас пойдешь в полицию без конкретных доказательств, они просто отмахнутся. А если ты начнешь делать резкие движения, это может только усугубить ситуацию для Брук. Нет состава преступления. Нет повода начинать расследование.

Я откидываюсь на спинку стула и ставлю бокал. Дерек прав. Без четких фактов, доказательств полиция ничего не сделает. Но что тогда остается мне?

– Хорошо, – выдыхаю я, стараясь взять себя в руки. – Тогда что дальше? Мы знаем, что она в Конице. Это уже что-то. Может быть, можно найти какие-то контакты там? Или хотя бы проверить, есть ли в этом городе офисы этого агентства?

– Я уже начал копать в этом направлении, – отвечает Дерек. – Но пока информации мало. Если агентство действительно замешано в чем-то нелегальном, то оно действует через подставные компании или партнеров за границе, и следы будут тщательно замаскированы.

– Значит, нам нужно искать шире, – говорю я, чувствуя, как в голове начинают формироваться новые идеи. – Например, местные новости. Местные активисты. Всякие местные сообщества. Там обычно вся информация о городе. Их порядки. Что если речь о какой-то местной мафии? Преступной группировке? А «JTModels» – это просто прикрытие? Может быть, они занимаются чем-то нелегальным? Например, рабством или…