Мари Квин – Не моя корона: Рождество (страница 4)

Намек понятен: переводим тему.

– Ты тоже весьма хорош, – прошептала я, проводя ладонью по его груди, скользнула руками за спину. Затем приблизилась к самому уху и, едва касаясь губами мочки, прошептала: – Но мне не терпится уже снять с тебя этот костюм.

– Мне тоже многое не терпится, Офелия, – тихо проговорил он, так близко, что его теплое дыхание обжигало кожу.

Не в силах удержаться, я решила позволить себе маленькую шалость: резко сжала его за ягодицы и прижала к себе всем телом. Его возбуждение отчетливо ощущалось сквозь ткань брюк – твердое, напряженное. Я невольно улыбнулась. Знаю, ночью он мне это припомнит… но я совсем не против.

– Чувствую, – протянула я, слегка потеревшись о его затвердевший член.

И вдруг через плечо Гранта заметила Соню.

– Проходи, – сказала я, нехотя отстраняясь от него.

– Ваше Высочество, майор Грант, – вежливо произнесла Соня, входя в комнату, и тут же, без паузы, деловито продолжила: – Вы изучили все протоколы мероприятия?

– Конечно, – заверила я.

Грант кивнул и отошел чуть дальше явно не для того, чтобы дать Соне пространство, а чтобы скрыть свое состояние. Я едва заметно усмехнулась: знаю ее слишком хорошо. Даже если бы он стоял перед ней голый, она продолжила бы говорить о таймингах с той же невозмутимостью.

– Поскольку у нас гость из Кортении, Ее Величество внесла изменения, – сказала Соня. – Будет хорошо, если вы станцуете с принцем Леоном кортенский вальс. Затем, майор Грант, по окончании танца принц Леон проводит Ее Высочество к вам.

– Да, без проблем, – ответила я, поправляя прическу. – Получается, мы открываем?

– Именно так, – подтвердила Соня. – Далее, как обычно: венский вальс, после чего официальная часть завершится, и вечер перейдет в неформальную фазу. Через десять минут вас ждут на репетиции – повторить движения кортенского и венского вальсов.

Я уже собралась сказать, что это излишне: венский вальс я освоила еще в детстве, а кортенский – по сути тот же венский, только с большей театральностью и свободой в движениях. Но вовремя поняла: этот повтор нужен не мне.

Грант во многом хорош, но танцы даются ему с трудом.

– Хорошо, спасибо, – сказала я. – Мне не помешает вспомнить, как они танцуют у себя в Кортении.

Соня кивнула и продолжила подробно раскладывать тайминг вечера: кто выступает с речью, когда подают шампанское, где разместят прессу.

А я между делом поглядывала на Гранта и чувствовала напряжение, исходящее от него волнами. И сама прекрасно понимала: уже сегодня вечером в таблоидах начнут писать, как он держался на приеме. И, конечно же, станут сравнивать его с Леоном.

Теперь, когда шумиха вокруг раскрытия убийства Себастьяна постепенно утихала, внимание СМИ все чаще переключалось на Гранта. Вопросы вроде «Сможет ли человек из народа стать достойным супругом для наследницы престола?» звучали все настойчивее. А я лихорадочно думала, как буду смягчать этот удар – для него, для нас, для всего, что мы построили.

Но Грант, словно угадав мои мысли, коротко взглянул на меня с той самой твердой уверенностью, за которую я его так любила. Без тревоги, без волнения.

«Не волнуйся, – говорил его взгляд. – Я справлюсь. Сделаю то, что должен».

И, поймав это настроение, мне еще сильнее захотелось ночь, башню и его. Тот момент, когда мы воссоединимся после месяцев разлуки в полном смысле.

3. Самая горячая пора, чужой и чертовы шаги

Грант

Спокойной жизни с Офелией не видать. Я понял это еще два года назад, когда с ней познакомился. И с тех пор убеждался в этом снова и снова. Особенно сейчас, когда она в очередной раз дразнила меня, а я еле сдерживался, чтобы не прижать ее к ближайшей стене.

«Заноза» – самое точное определение. Незаметно вонзилась так глубоко, что стала частью меня. Постоянно чувствую ее, но пусть хоть кто-то попробует ее вытащить… Уничтожу на месте.

Даже если из-за нее приходится осваивать этот чертов вальс и кучу другой аристократической чепухи.

Мы шли в зал, но я уже мечтал поскорее из него выбраться, закончить этот проклятый прием и, наконец, унести свою женщину туда, где нас никто не увидит.

«Всего несколько часов, Виктор. Соберись. Вспомни эти проклятые шаги»

Но ситуация ухудшилась, как только мы достигли зала. Леон уже ждал нас. Стоял у окна не по стойке «смирно», но и не развалившись, как какой-нибудь франтоватый дипломат на коктейле. Держался легко, но с выправкой. Видно, что не первый год в протоколе, но и не чужд дисциплине. Служил не для галочки. Что-то дало.

Темно-серый костюм сидел как влитой. Волосы слишком зализаны гелем. Любят же почему-то аристократы эту хрень.

– У нас десять минут, чтобы все вспомнить, – сказал Пьер, закончив официальное приветствие по случаю появления Офелии.

Пьер – забавный тип. Год назад, узнав, что меня будет обучать танцам французский хореограф, я сразу представил худший сценарий. Но… странное дело – мы почти поладили. Особенно когда он перестал закатывать глаза на мои «деревянные» движения и начал просто показывать как надо.

– Принцесса и почетный гость не должны опаздывать, – добавил он, поправляя манжеты.

Я сжал зубы. За два года, казалось бы, пора привыкнуть ко всему этому… Но нет. И хоть я никогда не стремился быть в центре придворной суеты, становиться совсем невидимкой тоже не входило в планы.

– Начнем с кортенского вальса, – объявил Пьер. – Быстро прогоним и…

Наши взгляды встретились. Пьер посмотрел на меня тяжело, с той смесью усталости и профессионального упрека, будто уже мысленно считал, сколько раз ему придется повторять: «Майор, левая рука – не ружье». Как будто военные используют ружья. Мы не на кабанов охотимся…

И тут ко мне подошел Леон.

– Виктор, познакомься с Леоном, – сказала Офелия – легко, без тени официоза, как будто представляла старого друга. Впрочем, кажется, так и есть. Он же вроде приятель Себастьяна…

Леон уверенно, но без напора протянул руку.

– Виктор, – сказал я, пожимая ее. – Рад знакомству.

– Леон, – ответил он с легкой улыбкой. – Слышал о вас… много хорошего. Офелия постоянно рассказывала о вас.

– Можно и без официоза, – поправил я.

– Прости, привычка, – засмеялся Леон.

– Виктор в курсе твоей просьбы, – сказала Офелия Леону. – Готов помочь.

Леон кивнул, и в его глазах мелькнуло облегчение. Может, этот принц и не так раздражает, как показался мне сначала? Пока больше похож на обычного парня с титулом, а не на надменного аристократа, привыкшего смотреть свысока.

– Спасибо. Я понимаю, что у вас и без меня хватает забот, особенно перед Рождеством. Но я постараюсь максимально гибко подстроиться под твой график. Даже если придется отменить пару приемов в посольстве.

– Думаю, что подобных проблем не возникнет, – твердо проговорил я.

– Ты, видимо, еще не получил от Сони расписание, – усмехнулась Офелия. – Рождество – самая горячая пора.

Это точно. В службе безопасности всегда дурдом от постоянных поездок членов королевской семьи. В том году я не участвовал в подобном, но в этом Королева решила включить и меня. И пока эта сторона медали казалась странной.

– Да уж, – усмехнулся Леон. – А на мне еще и ответственность – показать Кортению с лучшей стороны. Не каждый день тебе поручают быть «лицом страны» на чужом празднике.

Офелия тепло и искренне рассмеялась. Они болтали легко, как старые знакомые, и я вдруг почувствовал себя чужим в этом разговоре. Не ревнивым. Просто… не своим. Слишком много у них общего: титулы, язык дипломатии, эта легкость, с которой они перемещаются в мире протоколов и скрытых смыслов.

А я – я все еще мысленно прогоняю шаги вальса и считаю минуты до того, как смогу вырваться отсюда.

И в этот момент Пьер, словно уловив мое желание, резко хлопнул в ладоши:

– Ваши Высочества! Майор! Время не ждет. Начинаем с кортенского.

Я чуть не вздохнул с облегчением, когда Леон галантно протянул Офелии руку, приглашая на танец. Но легкость не пришла, когда я смотрел, как чертов Леон, не пробыв в Севории и суток, уверенно берет Офелию за талию и ведет в ритме, будто танцевал этот вальс с детства.

Хотя, черт, тут все танцевали эти вальсы с детства, кроме меня.

Леон двигался легко, почти невесомо, но с той самой королевской выправкой, которая не требует слов. Его рука на ее спине была не слишком близко, не слишком далеко – идеально. Идеально для протокола. Идеально для прессы.

Я стоял у края зала, скрестив руки, и продолжал вспоминать венский вальс. Музыка кортенского вальса угасла в последнем аккорде, и Леон сделал легкий поклон. Офелия ответила изящным реверансом.

– Отлично! – воскликнул Пьер, хлопая в ладоши. – Великолепная пара! Принц Леон, вы, без сомнения, честь для нашего двора. А теперь… – он повернулся ко мне с выражением, будто сейчас отправлял солдата в последний бой, – майор Грант! Ваш черед. Венский вальс. Принцесса Офелия, пожалуйста, сюда.

Она тут же отошла от Леона, подошла ко мне. На лице ни тени улыбки, ни тревоги. Только тихая уверенность.

– Дыши, – шепнула Офелия, беря мою руку. – Просто дыши. И не думай о них. Думай обо мне.

Я кивнул, стараясь не смотреть на зеркальные стены зала, где отражалась моя неуклюжая фигура в этом черном костюме, сжатая, будто все еще держу в руках автомат, а не талию женщины, которую люблю.

Пьер дал знак, и зазвучали первые ноты венского вальса.