Мари Хермансон – Чудовища рая (страница 49)

Девушка кивнула.

— Но этому, наверно, экскурсии показалось недостаточно. Хочет посмотреть на кормежку зверья, — в ее словах прозвучала горечь. — Такое зрелище тоже пользуется спросом. Не повезло ему, что мы уже закончили. Приди он десятью минутами раньше, смог бы лицезреть, как мы пожираем оленя.

Даниэль покосился на внимательно изучающего меню мужчину в бейсболке.

— Похоже, его больше волнует собственная кормежка, — заключил он, затем тихонько продолжил: — Так что ты собиралась сказать? Про доставку наркотиков.

— Мы ведь в клинике, так? В любой клинике имеются сильнодействующие препараты. А в психиатрической еще и воздействующие на сознание. Думаю, ответ нужно искать здесь.

— В клинике? Ты считаешь, что к торговле наркотой причастен персонал? Или же ее ворует какой-то резидент?

Коринна пожала плечами.

— Может, и персонал, а может, и резиденты. А может, работают сообща.

— Но я слышал, здесь можно купить кокаин. Едва ли он имеет отношение к психиатрии, — возразил Даниэль.

— Им же поставляют разрешенные наркотики. И если среди них припрятать чуток неразрешенных, может, никто и не заметит.

— В таком случае здесь должен быть замешан кто-то из персонала. Ты кого-нибудь конкретно подозреваешь?

— Нет. Все зависит от мотива. В первую очередь это, конечно же, деньги. Но можно предположить и другие причины, почему кому-то хочется заниматься поставками наркотиков в долину.

— Например?

— Алчность исследователя. Тому же Брайану Дженкинсу, рыжему социологу, уже давно пришлось бы упаковать чемоданы и отправиться восвояси, если бы в Химмельстале не водилось дури. Тогда изучать здесь воздействие оборота наркотиков на общественное устройство было бы бессмысленно, соответственно, и финансировать его исследования никто не стал бы.

— Или же он мог слегка сменить фокус. Химмельсталь до и после наркотиков, — предположил Даниэль. — А еще какие мотивы?

— Любовь, — ответила Коринна. — Порой психопаты способны подкупить своим обаянием. И какой-нибудь резидент вполне может закрутить роман с хозяйкой или медсестрой.

Вновь прибывшим мужчинам за столиком подали вино, и они провозгласили тост. А потом тип в бейсболке — явно американец — рассказал что-то смешное, и остальные трое засмеялись.

— Хозяйки всегда ходят парами, чтобы подобного не происходило, — заметил Даниэль. — Медсестер тоже не оставляют один на один с пациентами.

— В теории да. Но не на практике, как ты сам должен знать. Когда тебя лечили от ожогов, наверняка же на какое-то время ты оставался с медсестрой наедине. Да и кто его знает, чем вы там занимались с Гизелой в ее кабинете.

— Ты права, — улыбнулся он. — Вполне себе вариант.

Тем не менее ему не хотелось отказываться от версии о соколе, свободно и без всяких проверок летающем туда-сюда через горы.

Едва лишь они вышли наружу, стало очевидно, что что-то произошло или вот-вот произойдет.

Парк буквально вибрировал от той особой атмосферы, что Даниэль за время своего пребывания в Химмельстале уже научился распознавать. Там и сям во тьме собирались группками люди и тихонько переговаривались меж собой. На дорожке остановился электромобильчик, и из кабины выглянул преподобный Деннис — словно из своей норки высунулось некое робкое, но любопытное животное.

Затем с дороги донесся шум двигателя. Толпу осветили фары, и на территорию клиники на высокой скорости въехал фургон, который остановился у медицинского центра. Из здания к машине тут же устремилось несколько человек персонала в белых халатах.

— Расходитесь! Здесь не на что смотреть! — закричали охранники, расталкивая собирающихся вокруг фургона резидентов.

Из машины вытащили носилки и быстро понесли ко входу в центр. Даниэль успел разглядеть лежащего на них — какой-то юноша без сознания, с приятными чертами и зияющей раной на лбу. Он был накрыт заляпанным кровью одеялом.

— Изнасиловали. В лесу нашли, — прошептал кто-то.

— Вот идиот, — фыркнул другой.

— Он живой хоть?

— Да вроде как.

От электромобиля приблизился преподобный Деннис в полном облачении. Он остановился на почтительном расстоянии от остальных, перекрестился и пробормотал короткую молитву. Затем, хлопая длинным одеянием по ногам, поспешно вернулся к своему транспорту и скрылся в направлении деревни.

Носилки занесли в здание медицинского центра, и фургон укатил прочь. Толпа тут же начала расходиться по домам. Представление окончилось.

— Черт, да он же совсем еще мальчишка. Подросток, — проговорил расстроенный Даниэль.

Коринна лишь пожала плечами.

— Обыденная жизнь Химмельсталя. Хуже всего то, что к ней привыкаешь. Поначалу я думала, как же это ужасно. Теперь только и радуюсь, что жертвой оказалась не я. Еще начинаю волноваться, к чему может привести произошедшее кровопролитие. Будет ли кто-нибудь жаждать мести. Порой подобные события запускают настоящую цепную реакцию насилия. Хотя вот этот случай, скорее всего, обычное изнасилование. За ним ничего не последует.

Даниэль сжал кулаки.

— Я сваливаю отсюда, — прохрипел он. — Это хуже сумасшедшего дома. Хуже тюрьмы. Завтра же поговорю с доктором Фишером.

— Попытка не пытка. Спасибо за ужин, кстати. Уж и не помню, когда в ресторане была. Одной ходить не в радость, а компанию составить мне было некому.

— Я провожу тебя домой.

— Ты вовсе не обязан.

— Нет, обязан. Нечего тебе идти в деревню одной.

— Если будешь меня провожать, то потом придется возвращаться одному. Лучше мне сейчас пойти, пока в деревню направляются и другие. Так я буду не одна. Спокойной ночи, и спасибо за вечер.

Коринна торопливо обняла его и поспешила за спускающейся по склону группой людей. Оказавшись в нескольких метрах от них, она замедлилась и дальше так и держалась за ними на благоразумном расстоянии. Какая же она смелая, подумал Даниэль, глядя ей вслед.

— Сходили вдвоем в ресторан? Умно.

Он повернулся и увидел Саманту, стоящую возле кустов с сигаретой. Вероятно, она находилась там уже некоторое время, но из-за скопления народа он ее и не заметил. Теперь же только одна Саманта и осталась.

На этот раз она обошлась без косметики и была одета в широкие джинсы и спортивную куртку из полиэфира. Со своей короткой стрижкой она здорово смахивала на подростка, поджидающего на углу свою компанию.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что с твоей стороны было весьма осмотрительно выбрать ресторан. Избегаешь пивную, так ведь? Я бы тоже не стала пить пиво, если подает его она.

— Кто?

Саманта глубоко затянулась сигаретой и лукаво уставилась на Даниэля сквозь облако дыма. Запрокинула голову, наигранно выставила локоть и покачала рукой. Наконец медленно произнесла:

— Дзинь-дзинь.

Коринна по-прежнему продолжала выступать в образе пастушки, однако Даниэль уже какое-то время не появлялся на ее представлениях. Он подумал о ее подтянутом, мускулистом теле и молниеносной реакции во время ударов по груше. Ее тайной сильной стороне, столь далекой от издевательской пародии Саманты.

Он повернулся было к женщине спиной, чтобы направиться в коттедж, но вдруг передумал. Внезапно его разобрало любопытство, и он не смог удержаться от вопроса:

— А почему ты не стала бы пить пиво, которое она подает?

— Из-за того, что она сделала.

— И что она сделала?

— Так ты не знаешь?

Саманта прислонилась к фонарному столбу, уставилась в темноту и напустила на себя глубокомысленный вид.

— Хм. Может, мне и не стоит говорить тебе. Ну а вдруг разрушу твой идиллический образ маленькой пастушки?

Даниэль понял, что у нее так и чешется язык все рассказать, и просто стал ждать.

— Ладно, — действительно не выдержала Саманта. — Она травила младенцев.

— Врешь.

— Она работала детской медсестрой. Что-то добавляла в их бутылочки.

— Не работала она никакой медсестрой. Она была актрисой.

— Сначала да. Потом как-то раз забеременела, у нее произошел выкидыш, и после этого забеременеть у нее уже не получалось. Тогда-то она и свихнулась на младенцах. Устроилась в родильное отделение. Работала там в сверхурочное время. Вязала одеяльца и одежду для малышей. Только там и торчала, даже на выходные не уходила. А когда дети начали дохнуть как мухи, началось расследование. Она успела отравить девятерых младенцев, прежде чем ее поймали.