Мари Хермансон – Чудовища рая (страница 51)

Он рассказывал Коринне о своем детстве с матерью и ее родителями в Упсале, о сумбурных днях рождения с Максом, об их сложных отношениях близнецов. А Коринна делилась воспоминаниями о детстве в Цюрихе, о преклонении перед отцом — альпинистом, погибшим при восхождении, когда ей было лишь тринадцать, — и еще о маленькой театральной труппе, в которой играла, и неудачном романе с женатым режиссером. О младенцах ни разу не упоминала, а Даниэль и не спрашивал.

Почти все время они проводили вместе. Каждую ночь после проверки он прокрадывался в деревню к Коринне. Любовь придала ему храбрости, и вылазки по темноте теперь были ему нипочем. А все эти шепоты во мраке перестали быть анонимными. Благодаря Коринне теперь он знал, чьи это тени и чего они хотят. Большинство из них Даниэлем совершенно не интересовались и его не трогали. Те же, кого действительно стоило остерегаться, обитали за пределами территории клиники и деревни. Судя по всему, главный принцип заключался в том, что чем дальше от деревни жил резидент, тем более безумным и опасным он являлся.

Тем не менее расслабляться Даниэлю ни в коем случае было нельзя. Когда он пришел возвращать книги в библиотеку, работник многозначительно на него посмотрел и, постучав пальцем по обложке «Мира хищных птиц», изрек:

— Полагаю, вы прочли, что для их жертв наиболее опасен брачный период. Например, время реакции мышей-полевок во время гона увеличивается на треть.

— Да, так все и есть, — невозмутимо отозвался Даниэль.

В глубине души, однако, он был признателен за предостережение. Значит, кое-кто в долине знал о его отношениях с Коринной.

Каждое утро и вечер им приходилось разлучаться, чтобы во время проверок сотрудниками клиники находиться в своих жилищах. Даниэль считал это глупостью. Вот только, хоть тресни, во время обхода необходимо было присутствовать в отведенном месте проживания — таково было одно из незыблемых правил Химмельсталя.

Даниэль предложил переехать к Коринне и зарегистрироваться у нее. Насколько он понял, подобное порой практиковалось. Девушка сама рассказала ему, например, что одно время Саманта была официальной любовницей Ковальски и на период их отношений прописалась у него на вилле.

Коринна, однако, не хотела узаконивать их отношения подобным образом, да еще с получением одобрения от руководства клиники. Наоборот, она настаивала, что никто из врачей или психиатров не должен прознать об их связи. Даниэлю пришлось пообещать ей держать язык за зубами и впредь даже не заикаться о прописке в ее квартире. Так что ему неизменно приходилось заблаговременно покидать ее, чтобы обязательно находиться в своем коттедже в восемь утра и полночь.

Однажды утром он проснулся непривычно рано. В сумерках со стен пустыми глазницами на него таращились театральные маски. Он встал, оделся, нежно поцеловал на прощанье спящую Коринну и покинул ее чердачное жилище.

В деревне стояла необычная тишина. Первые несколько часов после полуночного обхода здесь всегда было довольно оживленно, но к этому времени, в предрассветный час, утихомиривались, похоже, даже отъявленные гуляки. До утренней проверки оставалась еще уйма времени, и Даниэль решил вернуться к себе по автомобильной дороге — маршрутом подлиннее, зато безопаснее. Потенциального врага здесь будет заметно еще издали.

Ложе долины все еще было погружено в ночную тьму, но на востоке небо уже посинело. В летней куртке ощущался холод, так что Даниэль ускорил шаг.

Вдруг тишину прорезал странный звук — смахивающий на крик птицы протяжный скрип, оглашающий студеный воздух и затем вновь смолкающий. Даниэль остановился и прислушался. Чуть впереди дорога изгибалась, и звук доносился как раз из-за кустов на повороте.

Скрип стал громче, и теперь в нем даже угадывалась некоторая мелодичность. Внезапно Даниэль вспомнил, где слышал этот звук раньше — так «звучал» велосипедный прицеп Адриана Келлера.

Встречаться с бывшим боевиком в одиночку, в столь безлюдном месте да на рассвете Даниэлю определенно не хотелось. Он тотчас свернул с дороги и помчался по заиндевелой траве на лугу к заброшенному амбару с обвалившейся крышей. Позади него на инее был виден неотчетливый след, и оставалось лишь надеяться, что Келлер в сумерках его не заметит.

Скрипучая мелодия зазвучала еще громче, и в следующее мгновение на повороте появился и сам велосипедист. Даниэль затаил дыхание. На тележке стоял тот же самый деревянный ящик, что и в прошлый раз.

Адриан Келлер проехал по дороге на восток еще метров пятьдесят и остановился. Слез с велосипеда, закурил сигарету и присел возле прицепа.

Заснеженный пик вдали уже начинал розоветь, хотя в темной части неба еще довольно ярко сверкала звезда. Послышался шум мотора кружащего по долине автомобиля охранников.

Келлер неспешно докурил сигарету, затем сдвинул откатную дверцу ящика. Последовало трепыхание крыльев, и сокольник отступил на пару шагов назад.

Когда Даниэль вновь выглянул из-за стены амбара, Адриан Келлер уже стоял на заиндевелой траве с соколом на руке. Позади него с речки клубами дыма валил туман.

С востока стремительно приближалось какое-то темное облачко, и весьма скоро Даниэль разглядел, что на самом деле это стая голубей. Келлер меж тем быстро снял с сокола клобучок и отпустил своего подопечного. Стая тотчас рассеялась, и высоко в прозрачном воздухе началась охота. Прикрыв глаза рукой от восходящего солнца, Даниэль пытался уследить за виражами хищной птицы.

Затем с ложа долины взвился еще один сокол, и теперь охоту вели уже две птицы. Один из них вернулся к хозяину, и тот быстро вырвал у него из когтей голубя и тут же снова запустил вверх, даже не дав полакомиться добычей.

Келлер склонился над пойманным голубем и, прежде чем бросить трупик в мешок, как будто что-то снял с него. Опустился второй хищник, и сокольник также принял подношение, отправил охотника обратно и вновь принялся сосредоточенно возиться с добычей. Голубиная стая пропала из виду, однако сокол устремился за край скалистой стены, а когда вернулся, в когтях у него был сжат еще один голубь.

Когда же соколы в конце концов вернулись без добычи, Келлер вывалил из мешка пойманных ранее голубей и предоставил хищникам пировать, сам же тем временем закурил еще одну сигарету.

Затем сокольник надел на птиц клобучки, запер их в ящике, развернулся и покатил обратно.

Даниэль выждал еще какое-то время, когда скрип окончательно стих вдали, и тогда вышел из укрытия и направился к месту, где стоял Келлер. Там в куче окровавленных перьев валялись растерзанные трупики голубей.

Он присел на корточки и принялся рассматривать останки птиц. Чуть в сторонке от основной массы лежала оторванная лапка с растопыренными когтями, и на ее лодыжке что-то чернело, весьма похожее на кусочек изоленты.

Потыкав веточкой трупики злополучных голубей, Даниэль обнаружил, что на лапках каждой птицы имеются клейкие следы или кусочки плотно обмотанной изоленты.

И тогда он вдруг понял, как все устроено. Некто за пределами долины подготовил этих голубей и выпустил на рассвете, как раз когда на это место прибыл Адриан Келлер с соколами. Хищники ловили голубей, а Келлер забирал привязанный к их лапкам груз. Спасшиеся улетели назад в голубятню снаружи, как и поступают все почтовые голуби. Стало быть, их драгоценный груз вернулся к отправителю. Никаких потерь. Только и остается, что подсчитать пропавших голубей да выставить счет.

Даниэль направился в сторону клиники. Возле главного корпуса он миновал сотрудников персонала, болтающих друг с другом и смеющихся перед посадкой в свои электромобили. Поверх обычной формы они были облачены в синие шерстяные пальто.

Дожидаясь в коттедже проверяющих, он обдумывал, как выгоднее всего воспользоваться сделанным открытием. Может, рассказать доктору Фишеру? Или какому-то другому врачу? Вот только принесет ли это ему пользу? Надо обсудить эту историю с Коринной.

Сейчас Даниэль чувствовал себя совершенно измотанным. Сразу же после проверки, решил он, можно будет поспать пару часиков, а потом вернуться в деревню и поговорить с ней.

Судя по всему, этим утром персонал начал проверку с деревни и оттуда уже поднимался к коттеджам. Он зевнул и понадеялся, что не заснет на стуле до их прихода. Теперь Даниэль всегда старался бодрствовать во время обходов, но иногда сотрудники клиники все-таки заставали его врасплох. И один раз спросонья он рефлекторно чуть не ударил хозяйку. Та молниеносно парировала его удар приемом карате, а затем рассмеялась, словно произошедшее было в порядке вещей.

После двадцати минут ожидания снаружи наконец-то раздался знакомый гул электромобильчика, за которым последовал стук в дверь, а затем и повернулась ручка.

— Доброе утро, Макс. Хорошо спалось? Вижу, вы уже застелили постель, — заметила хозяйка, покосившись на нетронутую кровать за открытыми занавесками.

Она, несомненно, поняла, что он провел ночь в другом месте, но ей, похоже, это показалось всего лишь забавным. Даниэль не счел нужным отвечать.

Хозяйка двинулась было к двери к своей коллеге, но вдруг остановилась, развернулась и, не вынимая рук из карманов пальто, проговорила:

— Ах да. Ваш брат здесь. Вы ведь знали об этом, не так ли?

44