Мари-Бернадетт Дюпюи – Сирота с Манхэттена (страница 43)
Пораженная ледяным тоном человека, который когда-то стал для нее ласковым отцом, Элизабет съежилась. И желанный отъезд вдруг оказался так близок, что у нее от смутного страха сжалось сердце.
- Может, лучше дождаться ответа моего деда? - предложила она.
- Мистер Джонсон незамедлительно уведомит его, что ты жива и готова приехать. Существуют более эффективные методы обмена информацией, к примеру телеграф. Но чего тебе бояться? Гуго Ларош потратил большие деньги, разыскивая свою внучку. Он встретит тебя с распростертыми объятиями!
В его тоне Элизабет уловила иронию и тут же заняла оборонительную позицию:
- Дело не в этом. Я думала, что мистер Ларош охотно возьмет на себя все расходы. Тем более что билета надо два, Бонни едет со мной.
- Что? - взвился негоциант. - Даже слышать не хочу! Бонни работает у нас последние пятнадцать лет, я нанял ее, еще когда мы жили возле Уолл-стрит. Она не настолько бессердечна, чтобы покинуть Мейбл, которая всегда была так добра к ней! Каких еще каверз нам от тебя ждать, Лисбет?
- По части каверз мне с вами не сравниться, - заметила девушка. - Бонни не хочет со мной разлучаться и последует за мной, куда бы я ни отправилась. Вы же не считаете ее своей рабыней, правда?
Эдвард едва удержался от того, чтобы дать ей пощечину. Наставив на девушку указательный палец, с вытаращенными в бессильном гневе глазами, он крикнул:
- Пусть катится, куда хочет! Но передай ей, что за билет она заплатит из своего кармана.
Он вышел, хлопнув дверью.
Элизабет одна, без сопровождения, отправилась к Рамберам. Легкие снежинки падали ей на шляпу, на обледенелый тротуар. Дул холодный ветер, но девушка все равно дышала полной грудью, упиваясь своей свободой, возможностью идти, куда хочет, в этом огромном городе, который так мало знала. Сентрал-парк, ближайшие окрестности Дакота-билдинг и путь от дома к собору Святого Патрика - больше она нигде и не бывала…
Улыбка, блуждавшая у нее на губах, тем не менее, была печальной.
«Все происходит как-то слишком быстро и… слишком медленно, - думала она. - Я попрощалась с Ричардом после того, как мы поцеловались. Эти поцелуи. До сих пор не могу опомниться! Мне хотелось уехать, но я думала, что сборы займут несколько недель. А оказалось, что я уплыву на первом же пароходе!»
Элизабет шла по проспекту, и хаос в мыслях сделал ее настолько рассеянной, что она даже не заметила, что впереди перекресток, и вышла на проезжую часть. Экипаж, появившийся словно из ниоткуда, сбил бы девушку, если бы чья-то сильная рука не отдернула ее назад.
- Осторожнее на дороге!
Она узнала звучный голос хорошо знакомого ей детектива, подняла глаза. Молодой человек смотрел на нее сердито.
- Куда вы направляетесь? - спросил он. - И как это родители позволили вам выйти без сопровождения гувернантки?
- Следите за мной? Разве я не имею права идти, куда хочу?
- Для этого вы еще слишком юны.
- На улице я встречала девушек моложе меня, и они шли, куда хотели, в одиночестве. Так что прошу оставить меня в покое, мистер Джонсон!
- Хочу вам напомнить, что мой начальник, он же мой отец, приказал за вами присматривать, раз уж вы все-таки нашлись. Что скажет мистер Ларош, случись с вами беда?
Это соображение впечатлило Элизабет. Она вызывающе посмотрела на Джонсона своими лазурными глазами.
- Что ж, если бы экипаж сбил меня или даже переехал, моя короткая жизнь замкнулась бы в кольцо. Эдвард и Мейбл Вулворт ехали в коляске по парку, когда я выбежала на аллею. Они забрали меня, бесчувственную, к себе домой. Что было дальше, вам известно, ну, или вы догадываетесь.
- Лисбет, я бы хотел знать о вас все, - таков был его ответ.
- Сожалею, но видеться мы больше не сможем. Вулвортам надоели мои выходки, так что я уеду при первой же возможности. А сейчас, прошу, не задерживайте меня! Рамберы ждут меня к обеду, адрес вы знаете. А мне по пути еще нужно купить детям конфет. Эдвард не ограничивает меня в расходах. По крайней мере пока.
Детектив догадался, что Элизабет расстроена, как она ни старалась это скрыть.
- Я вас провожу, хотите вы того или нет, - заявил он. - Квартал, куда вы направляетесь, - не лучшее место для посещений, особенно если молодая леди так красива и дорого одета. Я не прощу себе, если вас кто-нибудь обидит.
Возражать Элизабет не стала. Более того, она обрадовалась. Время от времени она посматривала на своего спутника - быстрый, мимолетный взгляд в его сторону, - и ее сердечко сладко замирало.
- Завтра утром я пойду на каток, - ни с того ни с сего сказала она.
- Раз так, я тоже постараюсь там быть. Лисбет, мне кажется или вы опечалены? Может, из-за переезда в другую страну?
- Да, вы правы. С Нью-Йорком у меня связано много приятных воспоминаний. Уроки игры на фортепиано, занятия с частными преподавателями, приходившими на дом. Исключительно женщины, и все - само очарование. Перед уходом учительницы - обязательное чаепитие. Бонни подавала изысканные десерты, Мейбл интересовалась моими успехами. Не скрою, я редко выходила из дома, но это не было для меня невыносимо в такой огромной квартире, вы меня понимаете? Когда мне было восемь, приехала погостить мать Эдварда и подарила мне чудесную игрушку. К тому времени она уже овдовела, а через полгода и сама умерла.
- Меня вот что беспокоит, Лисбет: как вы собираетесь общаться с родней во Франции?
Вы, наверное, давно забыли родной язык?
- Не тревожьтесь, я справлюсь, - отвечала она, уже по-французски.
- Что? Я ни слова не понял.
- В шутку я ответила вам на языке моей родины. Но это секрет. Мама Бонни родом из Фекампа, это городок в Нормандии, у моря. И когда я попала в дом к Вулвортам, Мейбл просила, чтобы Бонни переводила, что я говорю. Потом от меня стали требовать, чтобы я разговаривала исключительно на английском, но Бонни, с которой мы подружились, нарушила хозяйский запрет. Мы с ней тайком продолжали общаться на французском. Кстати, у меня тоже есть вопрос. Почему ваш отец настоял на том, чтобы вы действовали под вымышленным именем?
- Как я уже вам говорил, Лисбет, это для того, чтобы мне было легче проникнуть в высший свет. Отец, что называется, вышел из самых низов. Больших доходов агентство не приносит, а мое обучение архитектуре влетело ему в копейку. Я многим ему обязан и потому делаю то, что он считает нужным. Хотя на самом деле Ричард - мое второе имя, и оно мне нравится больше, нежели Фредерик, Фред или, и того хуже, Фредди, как меня называют с детства.
- Тогда я и впредь буду называть вас Ричард, - обрадовалась девушка. - Вернее… пока я тут.
У него не хватило смелости сказать в ответ то, что ему хотелось. Он довольствовался тем, что взял ее маленькую, обтянутую перчаткой ручку в свою.
- Я собиралась поехать на трамвае, но мы прошли остановку, - вздохнула Элизабет.
- Вон едет омнибус! Он нам тоже подходит.
Они устроились на одном сиденье, очень близко друг к другу. Тяжелая повозка, влекомая четырьмя тягловыми лошадьми, двигалась на удивление быстро. Элизабет изнемогала от желания склонить голову Ричарду на плечо. Соприкосновение с мужским телом ее волновало, порождало приятные ощущения, которые и интриговали, и радовали девушку.
Она грезила о новом поцелуе, хотя обстановка и не располагала к романтике. Джонсон все же поцеловал ее, но уже возле дома Рамберов и в лоб, как старший брат.
- Не люблю все эти душевные терзания, - признался он. - И поэтому, Лисбет, мы с вами больше не будем видеться. Не ждите меня завтра на катке.
- Вы пошлете моему деду телеграмму?
- Да, хоть и с большим сожалением. Он ждал этой новости десять лет, так что откладывать было бы нечестно. Увы, я бессилен удержать вас в Нью-Йорке.
Он повернулся и энергичной походкой пошел прочь. Какое-то время Элизабет смотрела ему вслед, ощущая себя совершенно потерянной.
Стоило Элизабет дважды тихонько стукнуть в дверь квартиры Рамберов, как она забыла о Ричарде, его глазах цвета янтаря и обаятельной улыбке. Теперь ее занимало только прошлое.
«Папа тоже поднимался по этой лестнице - по крайней мере один раз! Они с Батистом были давними друзьями. И Гуго Ларош, мой дед, тоже сюда приходил», - подумала она.
Хозяин дома поспешил впустить гостью - улыбчивый, с блестящими от радости глазами. Это был крепкий мужчина среднего роста, с коротко остриженными седеющими волосами.
- Здравствуйте, Элизабет! - воскликнул он по-французски. - Прошу вас, входите, на лестничной клетке очень холодно. Счастлив с вами познакомиться!
Схватив девушку за плечи, он расцеловал ее в обе щеки. Леа, умышленно держась в сторонке, растроганно кивала, пока дети, в нарядной воскресной одежде, переминались с ноги на ногу.
- Пусть в новом году с вами случается все только хорошее! - продолжал Батист.
- Благодарю, мсье. Я…
Голос Элизабет сорвался, и она всхлипнула. Леа подошла и порывисто ее обняла.
- Дорогая, не плачьте! Это от волнения, - сказала она, ласково поглаживая девушку по спине. - Давайте присядем! Смотрите-ка, Батист тоже расчувствовался!
- Простите, Леа, так глупо с моей стороны - плакать, - вздохнула девушка. - Я счастлива уже тем, что могу говорить по-французски, а может, именно поэтому прошлое и возвращается так властно, с такой четкостью! Мсье Рамбер, а ведь мы как раз шли к вам в тот вечер, когда на папу напали и забили до смерти, - я пришла к этому выводу, обдумав все то, что недавно узнала.