Марго Штефман – Карманный аквариум (страница 2)
– Доброе утро, Маргарита Николаевна! Вот тюль хочу постирать к новому году.
Я безразлично кивнула и, допив кофе, быстро переоделась и отправилась в «Оливье».
Как всегда, рядом с нашим рестораном стоял туристический автобус от музея Булгакова. Рядом толпились люди. Из окна доносился Игорь Корнелюк и его вальс «Великий бал у сатаны». Такое здесь бывало часто. Я уже привыкла. И выучила мотивы всех этюдов наизусть. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что музыка доносится не из автобуса и не из "нехорошей квартиры" № 50[1], а из нашего ресторана.
Я зашла внутрь с мороза. Отряхнула ноги. И увидела потрясающую картину. Мой муж Берт скользил в ритме вальса по залу с какой-то молодой профурсеткой. Мне всегда казалось, что такое может быть только в Париже! Я прыснула и расхохоталась. И даже начала дирижировать в такт вальса рукой. Но, кажется, танцующие были так увлечены друг другом, что не заметили меня.
– Хорошо танцуют! – услышала я позади себя басистый мужской голос и вздрогнула.
За барной стойкой в чёрном длинном пальто сидел мужчина и пил кофе. Возраст его определить было сложно. Вроде и волосы белые как снег, седые. А глаза словно огнём горят!
– Это мой муж с какой-то шлюхой. – пожала я плечами.
– Называть другую женщину шлюхой может только обиженная женщина. Вас тоже называли шлюхой? Ведь красоты вы редкой. Хоть и лицо грустное.
Я удивленно взглянула на него.
– Вы такой знаток женских душ? И лиц?
– И душ, и тел, и лиц. У вас вот очень красивые ключицы. Прогуляемся? Пока они танцуют? Погода благоволит.
Я посмотрела в окно. А потом опустила взгляд на свои ключицы. Они действительно заметно выдавались сквозь облегающую водолазку. Вчерашний снег таял и превращался в кашу. Зима стала тёплой. Капало с крыш.
– Ну идёмте! – сказала я, открывая дверь, и зашагала первая по улице, наслаждаясь непривычно тёплым ветерком.
– Вы же не любите мужа, Маргарита?
– Откуда вы знаете, как меня зовут? Я не представилась.
– Заходил в ваш ресторан. Слышал, как персонал к вам обращается.
– И какое блюдо вам больше всего запомнилось?
– Вам правда сейчас это интересно?
– Если честно, совсем нет…– вздохнула я.
Мы дошли до Патриков.
– Присядем? – предложил незнакомец.
На удивление скамейка оказалась бесснежной и даже сухой. Мы сели. Я молчала.
– Маргарита, вы считаете себя талантливой? – вдруг спросил он.
Я отрицательно покачала головой. А незнакомец продолжил.
– Вот, знаете ли, какой парадокс…Мы часто ставим ребром вопрос, где же талантливые люди. Смотришь вокруг – будто их и не бывает вовсе. А начинаешь читать книги, журналы и понимаешь, что есть. Только где-то далеко очень. Не дотянуться. Как-то меня спросили, чем отличается умный от талантливого…
– И что же вы ответили? – чуть ли не зевая, откликнулась я.
– Умным – море по колено, а талантливым море не нужно. У них есть карманный аквариум.
Сердце моё застучало бешено. Сон как рукой сняло! Ведь карманным аквариумом и назывался мой пропавший роман. Я взглянула на собеседника с опаской.
– Откуда вы знаете про карманный аквариум?
– Я коллекционер. Собираю произведения неизвестных авторов. Этот роман! Как много было сказано про него!
– Кем?
– Не задавайте глупых вопросов!
– А зачем вам романы этих авторов? Если они – неизвестные?
– Некоторые из них всё же становятся известными.
– Этот роман у вас?
– Достался. Случайно.
– Невероятно!
– Что?
– Я хочу купить. Предлагайте любую сумму! – возбуждённо произнесла я.
– Поехали, а то опоздаем на автобус.
Он схватил меня за руку, и мы кинулись в сторону автобусной остановки. Через четверть часа я переступала порог его крохотной квартирки. Рассеянный по углам запах красок дал понять, что здесь пишут.
– Это всё – ваше! – он достал из ящика стола книгу в жёстком переплёте. На ней красовалась надпись «Карманный аквариум», но имени и фамилии автора нигде не было видно.
– Сколько? – спросила я.
– Навсегда.
– Да нет же! Сколько будет стоить?
– Я пока не придумал. Не хотите поужинать?
– А почему вам пришло в голову продать этот никчёмный роман? Вам так срочно нужны деньги? Но вы отказываетесь говорить сумму.
– Я не отказываюсь.
– Ну как же! Давайте поскорее обговорим цену.
– Мы обговорим. Только сначала поужинаем. Вы, наверное, хотели бы умыться. Первая дверь налево.
Мысль о том, что ко мне вернулся мой роман, не покидала. Она даже затмила инстинкт самосохранения. Вот истинная сила искусства!
– Вы художник? – спросила я, глядя на холст.
– Малякаю.
– Никогда не слышала, чтобы так пренебрежительно говорили о творческом акте.
– О нём и вовсе лучше не говорить. Хотите вина?
– Как-то боязно выпивать в чужом доме.
– Могу не предлагать. А чай?
– Всё же вина. За сделку!
Я приятно поражалась своей смелости, так внезапно заявившей о себе, и этому потрясающему случаю. В конце концов, за свой роман не страшно было бы и умереть! Хотя нет. Это уже перебор.
– Так откуда вы узнали про эту книгу? – спросил он меня вдруг.
– Да все знают. Стыдно не знать. Интеллигентному человеку, хоть на чуточку разбирающемуся в искусстве. – съязвила я.
Наверняка, старик не догонял, что этот роман мой.
– Так и вы, стало быть, разбираетесь?
– Да. Разбираюсь. Вот напишите мой портрет, и я скажу, каковы ваши перспективы.
Я запила провансальским вином свой удачный ответ. И вызывающе улыбнулась.