Марго Харт – Мятежница (страница 8)

Один из людей достает нож и встает перед Хьюзом. Сердце пропускает удар.

– Нет! Нет, нет! – с мольбой взываю я и на панике вскакиваю на ноги. – Хватит!Не надо! Нет!

Кинуться на спину человеку с ножом не позволяет Феликс, поймавший и заломивший мне руки за пояс.

Один миг.Один треклятый миг, в который наши взгляды с Дэнни пересекаются, и теперь я отчетливо распознаю эмоцию.

Сожаление.

Обезображенные губы парня еле-еле складываются в пронзающее копьем грудную клетку слово.

«Прости».

Лезвие протыкает его живот несколько раз. Быстро, нещадно, безжалостно. Слезы тотчас замыливают глаза.

– Нет!Пожалуйста! – отчаянно воплю я. – Остановись! Хватит!

Тело безвольно раскидывается на полу. Я снова падаю, когда Феликс отпускает меня, но подползти к распластавшемуся в багровой луже, испустившему последний сжатый вздох Дэнни не решаюсь.

Дрожь. Холод. Щеки щиплет от соленых потеков.

Зачем я тогда в машине так сказала? Зачем…

На корточки передо мной опускается отец. Обхватывает пальцами мой подбородок, вздергивает вверх. Я же не сопротивляюсь, сталкиваясь с его черствым взглядом.

– Вот тебе первый урок, Адель. Если хочешь от кого-то избавиться –затачивай клыки, а не отрезай волосы. Я не первый год живу на этом свете, чтобы позволить соплячке, тем более в виде родной дочери отнять у меня эту чертову жизнь. Каждый, кто посмеет встать на твою сторону, последует за добряком Дэнни Хьюзом. Ты поняла меня?

Смотрю сквозь. Слышу через призму.

Мою голову встряхивают.

– Даю тебе несколько дней. Приведи себя в порядок перед встречей с Беккерами.

Безвольная… Тряпичная кукла. Зазнавшаяся идиотка.

Ты мерзкое, не заслуживающее даже подобия жалостиничтожество, Адель Далтон.

Глава 6

Отец приставил ко мне человека, чтобы я не совершила что-нибудь… Неожиданное. Мысли были, но смешанные чувства пересиливали желание наложить на себя руки. После нескольких попыток устроить голодовку, чтобы хотя бы немного оказать давление, параноидальные затеи окончательно покинули голову. Дэвид – мой новоиспеченный телохранитель – буквально скручивал меня, привязывал к стулу и запихивал мне в рот то ложку томатного крем-супа, то вилку салата из курицы со шпинатом.

В конечно счете, депрессивный эпизод длиной в несколько дней закончился. Да и нормальной еды тоже хотелось после лечебницы. Дикость факта, что отец собирается отправить меня в фиктивный брак порой все же продолжает провоцировать тошноту время от времени, но пока что я не могу ровным счетом ничего.

Глупая, никчемная,слабая девчонка.

Знакомство с будущим мужем по неизвестным для меня причинам отложили вместо пары дней на неделю. Вряд ли дело в том, что отец решил сжалиться надо мной и дать большую отсрочку. Что-то пошло не по плану? Боже, да будь так, я была бы самым счастливым человеком, ликующим из-за чужих неприятностей!

Однако долго мое злорадство не продлилось.

Дэвид открывает передо мной дверь отцовского кабинета и пропускает вперед. Свежие воспоминания тут же бьют по ногам, отчего я чуть не спотыкаюсь. Давление подскакивает от образа Дэнни,глазами вымаливающего у меня прощение.

– Ну что, Дэвид, – выдергивает из омута мрачных мыслей голос отца. – Как моя прелестная дочь себя ведет? Не доставляет тебе сильных хлопот?

Я усмехаюсь.

– В туалет пока не водил, и на том спасибо, – не отказываю себе в колкости. – Зачем позвал? Хочешь удостовериться, что товар не протух?

Отец застывает, до этого момента листавший в очередной раз какие-то документы, и поднимает голову. Вытаскивает изо рта сигару, стряхивает пепел на один из листов и подает Феликсу знак, чтобы тот все собрал.

– Теперь пошли вон отсюда, – от услышанного у меня невольно поднимается одна бровь.

Феликс и Дэвид покидают кабинет.

– Садись, – указывает мне рукой отец. – Хочу с тобой спокойно поговорить.

Язвительные слова лезут и лезут, но я вовремя прикусываю язык и усаживаюсь в кожаное кресло неподалеку от стола.

– В твоих глазах я ужасный человек.

Дыши. Спокойно.

– Но оправданий ты не услышишь. Пока не встанешь на мое место и не узнаешь, из чего на самом деле состоит жизнь.

– Не надо вбивать мне в голову этот бред про жизнь, – резко прерываю его я. – Это и звучит как то самое оправдание.

– Думаешь, все деньги, которыми вы с матерью были обеспечены, этот дом, машина, твое обучение в престижном вузе – все это может позволить себе каждый? Наивностью ты пошла явно не в меня.

Спокойно.

– Я не наивная.

– Так докажи это, – пожимает плечами отец, сделав короткую тяжку. – Вступишь в брак с Беккером – и у тебя будет даже больше возможностей, чем у меня. Ты ведь хочешь утереть мне нос, так что это твой шанс.

– Не пытайся создать видимость того, что видишь во мне кого-то равного себе. Потенциал. Я сделаю то, что ты хочешь. Мне уже плевать, на самом деле, что со мной будет дальше. И всеблагодаря тебе, папа.Гордись.

Буравит меня твердым взглядом, разглядывает лицо, пытаясь понять, в чем подвох столь внезапной покорности. Однако, по правде, утихнуть и делать так, как он хочет – лучшее решение, которое я могу принять, пока не обставлю все заново. В чем-то ведь мой гнусный папаша и прав.

Нарастить броню. Запастись возможностями.Запятнать себя.

Я уже не гожусь на роль милостивого врача, ангела-спасителя.

Зато роль мафиозной шлюхи близка как никогда.

▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿

Рука дергается – идеальный контур губ прерывается. Я чертыхаюсь, подтираю ватным диском ненужный мазок и одним быстрым движением заканчиваю макияж. Отхожу от высокого зеркала на несколько шагов и оглядываю свое отражение: короткие волосы густо уложены; мочки уха переливаются мелкими драгоценными камнями; черное платье по колено, с длинными рукавами и торчащими из них перьями, сидящее в обтяг по исхудавшей фигуре, что сильно бросается в глаза, если посмотреть на глубокий треугольный вырез на груди – кожа бледноватая, вены просвечиваются. Но могло быть и хуже.

Я бросаю на саму себя пустой взгляд в последний раз, распахиваю шкаф и достаю с нижней полки одну из залежавшихся обувных коробок. Классические лакированные туфли цветом под платье, с длинным острым каблуком, которым можно было бы проткнуть кому-нибудь в случае чего глаз…

С первого этажа слышится смесь мужского смеха.

Приехали.

Пора играть роль дочери подстать ее отцу.

Первые шаги на таких высоких каблуках, да еще и с непривычки даются нелегко. Дискомфорт раздражает и расшатывает нервы, находящиеся до этого момента в состоянии безразличия, но стоит произойти чему-то мелкому и незначительному –равновесию конец.

Нет выбора. Нет выхода.

По мере того, как я спускаюсь по лестнице, голоса становятся все громче. Дом залит теплым светом люстр как никогда прежде. Аромат готовящихся профессиональным поваром блюд пробуждает аппетит.

Как жаль, что такое торжество и такой отвратительный повод. Случка двух породистых псов – единственная ассоциация в голове.

– Видишь, Оуэн, стоит упомянуть что-то, что касается здоровья, сразу является Адель. Так что будь с этим осторожен!

Отец смеется и размашисто хлопает по плечу собеседника, так, будто они уже родня.

Телосложением напоминающий пловца, с небрежно ссутуленной спиной, парень подхватывает слишком бодрый настрой отца, обнажая в кривоватой улыбке белые зубы. Затем поворачивается ко мне и первое, что делает, – оценивающе оглядывает с ног до головы. Будет даже правильно сказать не просто оценивающе, а с профессиональными задержками на определенных деталях.

У отца звонит телефон.

– Поговорите пока без меня. Оуэн, твой брат надолго задержится?

– Не могу сказать. Он редко ставит меня в известность. Я ведь младший, в дела взрослых не лезу, – отшучивается парень и разводит руками.

– Младший не значит худший, – отец подмигивает ему и уходит, попутно ответив на звонок.

Хмыкаю на несусветную детскую лесть и слегка мотаю головой.