Марго Харт – Мятежница (страница 9)

От сегодняшнего фарса меня и правда может стошнить.

– Может и со мной поделишься шуткой? – спрашивает вдруг Оуэн, подойдя ко мне ближе.

– Мысли о своем. Адель, – перевожу тему и протягиваю ладонь для личного приветствия.

Беккер младший скашивает взгляд из-под узких квадратных очков на руку, затем снова на мое лицо, и внезапно начинает смеяться. Я хмурюсь и убираю ладонь.

Что же меня сейчас раздражает больше всего? Гадкий белый костюм? Дешевое высокомерие? Острый нос, по которому хочется заехать за проявленное невежество?

Оуэн, успокоившись, делает быстрый шаг ко мне.

– Что за…

Мужская рука обвивает мою талию и дергает. Я оказываюсь грубо прижатой к чужому телу, но успеваю выставить ладони и отвести голову назад, чтобы сохранить дистанцию.

– Моя будущая женушка имеет королевские повадки, – с оскалом подмечает парень. – Занятно. Придется отучать.

– Повадки у животных, – шиплю я и дергаюсь. – Базовый этикет для тебя что-то слишком сложное?

– Ну-ну-ну, мисс Далтон, ведите себя покладисто, как и подобает приличной даме.

– Отпусти меня.

– Зачем? – чувствую, как хватка на талии усиливается. – Твой отец отдает тебя мне, а значит я волен делать все, что захочу со своим товаром.

Кривлюсь и выворачиваюсь, пока в итоге меня не отпускают. Отравляющий разум жар охватывает все тело, отчего становится душно. Я раздраженно одергиваю платье и поправляю чуть съехавшее декольте, пытаясь не реагировать на то, как с нахальной ухмылкой, со взглядом свысока за мной наблюдает Оуэн.

– Запомни, – его голос понижается до язвительной бархатистости. – Даже если этот сраный брак фиктивный, я имею полное право распоряжаться тобой по своему усмотрению. Как только ты подпишешь заявление, твое слово потеряет значение. Ты – моя вещь. Все поняла?

Дыши.

Слышу шаги в нашу сторону – возвращается отец. Заметив, что Оуэн уже цепляет на себя маску более или менее добродушного зятя и поправляет пиджак, я ретируюсь в уборную.

– Куда ты пошла? – звучит вдогонку неестественно переживающий голос отца. – Ты уж прости ей это…

– Никаких проблем. Кажется, она просто переволновалась. За стол?

▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿

Мне чудом дается унять тремор без таблеток.

Ни о какой врачебной карьере даже в параллельной вселенной, где вся эта дерьмовая ситуация в целом разрешена, не может быть и речи.

У врача не могут дрожать руки.

Господи, да какой я, к черту, врач? Самозванка несчастная. Еще и сбежавшая из психушки.

К тому моменту, как я возвращаюсь в гостиную, папенька с моим гнусным-будущим-мужем уже успевают опрокинуть стопку, возможно две виски.

– Садись давай, – машет мне отец.

Оуэн, сняв пиджак и развалившись на резном деревянном стуле, прослеживает за мной плотоядным взглядом, пока я сажусь за стол.

Уже думаю, что можно было и не стараться так над своим внешним видом – для такого куска дерьма уж точно.

– У тебя график такой же плотный, как и у твоего брата? – продолжает говорить с Оуэном отец, по новой заполняя две стопки алкоголем – только для них.

Кривлюсь.

Неудивительно, что у них завязалась такая «теплая» беседа. Что для одного, что для другого женщина – ничто.

Замечаю, что Оуэн прибыл не один, а с телохранителем, стоящим поодаль и никак не дающим о себе знать.

– Ну, можно сказать, что я больше по ночной работе. Дневные вылазки мне совсем не по вкусу. Брат же мой заядлый трудоголик в любое время суток. Никогда его не понимал.

– Если говорить по секрету, – отец наклоняется чуть вперед и складывает на столе руки в замок. – С твоим братом бывает сложновато вести переговоры. Он всегда такой… не гибкий?

Не знаю, что это за человек, но он мне уже нравится. «Не гибкий» для моего папаши означает «кретин, который не делает так, как надо мне, и палит мою задницу».

– Хах, сколько себя помню, столько и он отличался упертостью, которой позавидовал бы сам баран.

– Другое дело ты, да? – на странность довольно улыбается отец. – Открытый, подвижный! То, что нужно, чтобы обзаводиться новыми друзьями во благо семейного дела.

Оуэн польщенно кивает, приложив ладонь к сердцу.

– Как долго еще будем ждать? – вздыхаю, желая, чтобы хотя бы этот вечер поскорее закончился. – Очень хочется есть.

– Хороший аппетит? – обращает ко мне внимание парень с нотками недоброго – я уверена – задора. – Мистер Далтон, ваша дочь простонаходка!

Не чудо, не очарование, как можно было бы выразиться по классике, анаходка, чтобы вновь подчеркнуть мое будущее положение, чтобы напомнить, что я буду не более, чем вещью.

Отвратительно. Не могу допустить, чтобы меня опустили до такой грязи.

В гостиную заходит Феликс и подходит к отцу, после чего склоняется к нему и о чем-то тихо информирует.

Я все же должна поговорить с ним. Попытаться воззвать о жалости к дочери.

– Твой брат здесь, – уведомляет Оуэна отец, на что первый и бровью не ведет, я бы даже сказала, что взгляд его заметно чернеет. – Клеменс!

– Прошу прощения за ожидание.

Когда за моей спиной кто-то останавливается, когда в ноздри забивается свежий морской шлейф с чем-то дымно-древесным, когда седьмое чувство провоцирует сердце пропустить удар от внезапно возникшего волнения, я поднимаю голову. Я поднимаю голову и вижуего.

Он смотрит прямо на меня. Непоколебимо настолько, что кровь стынет в жилах.

– Осторожно, брат, ты слишком долго смотришь на мою жену, – в шутку предупреждает Оуэн, на что после они же с отцом и смеются.

Человек, который тогда бросился мне под машину.

Человек, который угрожал мне.

Человек, которого я же по собственному желанию и спасла…

Старший брат моего фиктивного будущего мужа.

– Клеменс Беккер, – наконец официально представляется он и подает руку в качестве приветствия.

– Адель, – как под шоковым гипнозом тяну свою в ответ. – Адель Далтон.

Парень оставляет на тыльной стороне ладони вежливый поцелуй.

Я в полной заднице.

Глава 7

Как такое вообще могло произойти? Это изначально был хитроумный план их семейки? Или моего отца?

Что, нахрен, вообще происходит?!

Находиться в этом зале теперь не просто тяжело, а адски невыносимо. Натиск словно ощущаю одна я – все остальные участники трапезы ведут себя как ни в чем не бывало, перекидываясь какими-то деловыми вопросами и время от времени отпуская искусственные шутки.

Дичайше хорошая ложь. Чуть отвернешься –проявится оскал.

Сглаживает ситуацию только тающая во рту индейка, фаршированная яблоками и политая ягодным соусом. Удивительно, но по мере отступления голода туман напряженных мыслей рассеивается, и на смену приходит возможность оценить ситуацию реалистично.

– Итак, Клеменс, – протирает рот тканевой салфеткой отец. – Что скажешь на мое предложение?

Я отправляю в рот дольку запеченного картофеля и поднимаю голову. Занятно, что Оуэн то ли делает вид, что поглощен вкусной едой до такой степени, что рот при пережевывании не закрывается, то ли ему действительно плевать.