Марго Харт – Мятежница (страница 6)

Я не двигаюсь пару мгновений, а затем дергаюсь в попытке схватиться за самое уязвимое сейчас место на натренированном теле парня – плечо, – чтобы выиграть провокацией боли время и сбежать наконец, но он перехватывает мою ладонь и толкает к шаткому столу. Краем глаза успеваю заприметить на забросанной использованной ватой поверхности ножницы и на адреналине хватаю их свободной рукой, тут же приставляя лезвие к животу незнакомца.

Он замирает, наклоняет голову набок, то ли потешаясь надо мной, то ли не веря в то, что я на такое способна.

– Напоминаешь зараженного бешенством волчонка. Ты точно медсестра? Судя по твоему мятежному выражению с самообладанием у тебя явные проблемы.

– Что ты несешь, кретин? Ты первый в меня прицелился и взял в заложники, – шиплю я. – Уже начинаю жалеть, что помогла тебе.

– А ведь я давал возможность сбежать. Почему передумала?

– Пошла на поводу у человечности.

– Фатальная ошибка, – хищный оскал искажает тонкие мужские губы, и парень прижимается ближе, усиливая давление сложенных лезвий на область натянутого пресса.

Меня бьет дрожь. Не от страха – от ярости. В последний раз подобное переполняло меня, когда я хотела прикончить отца. Этот жар, этот сбой контроля, заклинившие тормоза –я не узнаю себя настолько, что становится тяжело дышать. Буквально.

– Отпусти меня, – жмурюсь и мотаю головой. – Или прикончи уже, только без этих игр.

Неожиданно щеки едва весомо касаются подушечки чужих пальцев, скользнув чуть выше, чтобы поддеть короткую прядь волос и заправить ее мне за ухо. Я ошарашенно распахиваю глаза, но поднять голову отчего-то не решаюсь. Аффект выбивает как по щелчку.

– Я весьма признателен, – сдержанный голос касается слуха. – Ты не оставила меня истекать кровью или помирать от заражения. Полагаю, раз ты так бойко себя вела, то также не знаешь, кто я такой. В противном случае не сдвинулась бы и с места. Для нас обоих это и хорошо. Оставим произошедшее в секрете. Было приятно иметь дело,некто, протянувшая мне руку помощи, хоть и могла бы этого не делать.

И, блеснув многозначительным взглядом, незнакомец отходит от меня к узкому деревянному шкафу, выудив из него и накинув на плечи темно-синюю рубашку.

Оказывается, все время, пока парень говорил, я не дышала.

Тут на меня грозовым раскатом падает жуткое озарение, вопрос, которым стоило задаться с самого начала.

В Солсбери ведь не каждый день встретишь вооруженного и раненного человека. Так откуда конкретно у этого оружие и ранение? Он также связан с криминалом? Спрошу – будет ли от этого смысл? Ответит ли? Не повлечет ли это за собой паршивые последствия?Или это можно было бы использовать в своих целях?

Не спрашиваю. Почти бегом покидаю бокс, но, оказавшись в машине, не сразу завожу ее, до скрипа сжав в руках кожаную обивку руля от накатившей с опозданием тревоги.

Что это было?

Глава 4

Снова бессонница.

Душ не помог, еда из круглосуточной доставки не полезла в горло. Плохое предчувствие все грызло и грызло голову, а утром постучали в дверь.

С ватной от недосыпа и нервотрепки головой я даже не сразу поняла, кто стоит на пороге.

– Ты что тут делаешь? – тру лицо и отступаю в сторону, чтобы впустить незваного гостя. – Без предупреждения.

Улавливаю, что Дэнни как-то вяло усмехается, заходя в номер. Я закрываю дверь на замок и возвращаюсь к кровати, чтобы сесть. Хьюз же останавливается посреди комнаты с засунутыми в карманы джинсов руками.

– Мы договаривались не отсвечивать лишний раз в ближайшее время, – напоминаю я ему. – В чем дело? Ты хочешь еще денег?

Дэнни продолжает сохранять молчание, пялясь куда-то себе под ноги. Скулы на осунувшемся – даже больше, чем у меня – лице то проступают, то скрываются под немного заросшей щетиной кожей.

– Мне жаль, Адель, – наконец тяжело выдыхает Хьюз, на секунду прикрыв глаза.

Грубые невидимые путы мгновенно сковывают все тело. Я смотрю на Дэнни в упор, пока взгляд не проседает сквозь, куда-то в пустоту от догадки, за что конкретно Хьюз пытается извиниться. И почему-то голос чуть ли не пропадает, когда хочу озвучить это вслух.

– На тебя вышел мой отец.

Молчит. Не соглашается, но и не отрицает. Значит так оно и есть.

Руки снова леденеют. Я поджимаю губы, стараясь дышать ровно и глубоко.

– Он тебе угрожал?

– Ты ведь знаешь, как это работает! – раздраженно отвечает Дэнни, проведя ладонью по лицу, после всплеснув руками. – Думаешь, я бы пришел к тебе, не будь ситуация дерьмом?

– Когда это произошло?

– После того, как вывез тебя из лечебницы. Люди Говарда разворотили мою машину в хлам, но меня не тронули в качестве предупреждения. Твой отец хочет, чтобы я привез тебя домой.

– И что? – не успеваю сконтролировать резко взлетевший на эмоциях голос. – Ты собираешься это сделать? Прямо сейчас?

– Да.

Раскрываю рот, не зная, что сказать. Ожидание другого ответа крошится в одно несчастное, паршивое «да».

– Нет, – отрезаю я, закипая от злости.

– У тебя нет выбора, Адель, как и у меня. Мне правда жаль.

– Я заплатила тебе деньги, мать твою! У нас была договоренность! – я резко вскакиваю с кровати и подлетаю к Хьюзу, пригрозив указательным пальцем. – Мне плевать, чего хочет отец. Даже не думай меня вот так кидать!

– Прости.

– Да засунь ты свое прости себе в задницу, Дэнни! – кричу и толкаю его в грудь. – Пошел нахрен из моего номера! Вон! Я не собираюсь никуда с тобой идти!

– Успокойся! – взывает он и хватает меня за руки. – Адель!

Я со всей силы дергаюсь, сопротивляюсь, в конце концов бью Хьюза ногой по колену. Тот выругивается и отскакивает, согнувшись к месту удара. Воспользовавшись моментом, я хватаю со стола стакан и замахиваюсь, чтобы разбить его об голову парня, как он вдруг примирительно вскидывает руки.

– Выслушай меня!Адель! Блять, Адель!

Дыша, подобно загнанной лошади, я замираю с поднятой рукой. Будтоздравая часть меня отвешивает мне затрещину, чтобы я пришла в себя и успокоилась.

Я дергаю головой и опускаю руку. Возвращаю стакан на стол и наполняю его минеральной водой в ожидании речи Хьюза.

– Тебе нужно поехать к отцу. Без сюрпризов. Послушаешь, что он скажет. Я по-прежнему на твоей стороне.

– Был бы ты на моей стороне, то не нес бы сейчас этот бред и не приехал бы за мной, чтобы преподнести моему папаше как трофей.

– Он спрашивал про Пейдж, – быстро произносит Дэнни и отворачивается с перекошенной от недовольства гримасой.

Пейдж – младшая сестра Дэнни. Проблемная оторва с пагубными зависимостями, на которых Хьюз ее не раз ее ловил и вытаскивал изо всякого дерьма. Но, помимо этого, он любил ее с почти отеческим трепетом, о котором только можно мечтать, был ее единственной опорой, которую девушка не собиралась признавать или хотя бы немного ценить. Их родители погибли от алкогольной интоксикации, а Пейдж, по всей вероятности, унаследовала ярую тягу к вредным привычкам.

Дэнни злился на сестру за легкомыслие, однако неизменно помогал ей и старался оберегать, насколько это было возможно. Когда он пришел на «собеседование» на роль очередного вышибалы к моему отцу, то рассказал ему о возникающих время от времени проблемах с Пейдж и о ее наклонностях. Это правило нельзя обходить – босс должен знать все о твоей семье от тебя самого, потому что если внезапно вскрывались неприятные подробности личной жизни и это могло поставить под удар других людей в команде или даже целый бизнес…

Отец всегда знал, на что давить.И это самое существенное его преимущество передо мной.

Заставлять Хьюза выбирать между мной и сестрой будет просто бессердечно. Я ведь не мой отец.

Правда?…

Но и если не поступлю так, как он хочет – с высокой вероятностью пострадает Пейдж, как самое уязвимое, что есть у Дэнни. Иначе бы отец про нее не спросил.

– Хорошо, – обреченно выдыхаю я и берусь за полы футболки, потянув ее через голову прежде, чем до Хьюза доходит, что я собираюсь переодеться.

Придется действовать по ситуации и менять изначальный, возможно и так заведомо гиблый план. А пока…

Едемдомой.

▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿▿

Дэнни не становится спокойней от того, что я пошла на встречу и не стала сопротивляться, молча села в машину, перед этим пихнув в багажник единственную спортивную сумку с вещами. Наоборот, кажется, будто Хьюз напрягается только больше, стоит нам подъехать ко владениям нашего семейства.

Высокие ворота. Идеально выстриженный газон. Просторный двухэтажный дом с бежевой кирпичной кладкой. Кусты раскидистой гортензии – белой, нежно-розовой, лиловой и глубоко фиолетовой.

Сейчас эти цвета не кажутся такимияркими. Как и сами растения не выглядят живыми.

Их выращивала мама.

Сердце сжимается, затем начинает биться слишком остервенело, как только в поле зрения попадается мой отец. Не понимаю, то страх или чистейшая ярость, однако я не отрываю взгляда даже тогда, когда Хьюз останавливает машину.