Марго Харт – Мятежница (страница 4)

Тормози, Адель. Никаких истерик. Никаких эмоций.

Тебе просто нужен этот гребаный пистолет.

– Мистер Флетчер, я пришла не за конфликтом. Мне нужно оружие, которое, я знаю, у вас есть. Сколько вы за него хотите?

– И все же мне безумно интересно, зачем дочь самого Говарда Далтона желает приобрести у меня оружие, да еще и после такого непростого лечения. Вдруг у тебя поехала очаровательная головушка, м? Это может быть довольно опасно.

– Вы правда боитесь молодую девушку или просто продолжаете смеяться надо мной?

Неожиданно Чарли заметно смягчается.

– Молодых девушек нужно безмерно любить и почитать, но молодых девушек с пистолетом в руках и вдобавок слетевших с катушек любить достаточно… сложно. Не пойми неправильно.

Я смеюсь. Градус нашего разговора снижается. Прекрасно.

– Почему бы тебе просто не попросить пистолет у отца?

– Вы знаете его характер не хуже меня.

В комнате повисает тишина, во время которой Флетчер не сводит с меня изучающего взгляда и о чем-то размышляет. Затем глубоко вздыхает и коротко машет рукой.

– Ну хорошо.

И уже хочу облегченно выдохнуть, когда Чарли добавляет:

– Но не сегодня. Сейчас у меня нет того, что тебе нужно. Приезжай завтра ближе к вечеру.

Я сдержанно киваю.

Хотя бы так. Спешить здесь тоже нельзя.

– У меня к вам будет еще одна просьба, – вновь обращаю внимание Флетчера на себя.

На удивление, он не раздражается.

– Слушаю.

– Ни о чем не говорите моему отцу. Я заплачу вам столько, сколько нужно. И за пистолет, и за молчание. Меня здесь не было.

Чарли вытягивает губы и в который раз кивает, мол, недурно.

– Любой каприз, прелестная леди. Надеюсь, ты не затеяла ничего дурного. В особенности чего-то, что касалось бы дел твоей семьи.

Семьи. Семьи. Семьи.

Глубоко вздыхаю и беззастенчиво улыбаюсь, медленно моргнув.

– Ни в коем случае.

– Хорошо. Поверю тебе на слово.

Флетчер провожает меня до самой машины. Мы обмениваемся прощальными объятиями, и я стараюсь оставаться спокойной. Но, отъехав, в боковом зеркале замечаю, как Чарли достает из кармана холщовых брюк телефон и кому-то звонит.

В лучшем случае это звонок по поводу моей просьбы, в худшем – отцу. Мне остается только гадать, на чью сторону встала фортуна и кому решила подпортить жизнь.

Тревога и учащенный пульс не покидают меня весь обратный путь. Смеркается. Дыхание время от времени становится тяжелым. Кажется, за время принудительного лечения я умудрилась приобрести склонность к паническим атакам, или то обыкновенный человеческий страх. Но как там говорят? Если чего-то желаешь – надо идти в него?

Я не иду.

Я ныряю с головой и задыхаюсь.

Пока на въезде в город капот не сталкивается с внезапно возникшим препятствием.

Глава 3

Я резко даю по тормозам уже после жесткого столкновения. Первая мысль – олень, вторая – меня уже перехватывают люди отца, но все варианты отметаются, стоит мне поднять голову. Дар речи пропадает.

Человек.Парень.

Опустив голову, он упирается окровавленной ладонью в покоцаный капот, а через мгновение уже одергивает ее и с шипением хватается за плечо. Тогда мне открывается вид на взмокшее от пота, бледное, однако, оттого не менее красивое, точеное лицо.

И ледяные глаза.В прямом смысле. Серые, с бледно-голубым оттенком. Они смотрят прямо на меня.

Я дергаюсь, открываю дверь и выскакиваю из машины на помощь, как парень молниеносным движением достает из-за пояса пистолет и без колебаний направляет его на меня. Ступни тут же срастаются с асфальтом.

Ни одной машины вокруг. Ни единой души, кроме нас двоих.

– Обратно, – сухо приказывает он. – Повезешь меня.

Я молча возвращаюсь за руль. Парень буквально падает на задние сиденья и, нахмурившись, вновь хватается за плечо в попытке остановить кровотечение. Перекошенная белая рубашка на подтянутой мужской фигуре пестрит алыми мазками.

– Пулевое? – решаюсь спросить я.

Страдальческая гримаса за долю секунды сменяется сдержанной, ровной угрозой – дуло возвращается в мою сторону, только под таким ракурсом, что в случае чего снаружи оружие будет тяжело заметить.

Ну и дерьмо.

– Без вопросов. Едь. Я буду говорить.

И он говорил, каждый раз прямо перед поворотом, улицу за улицей. Вынуждал превышать скорость и идти на множественные обгоны. Не помни руки так хорошо, как нужно водить машину – мы бы уже были грудой скомканного металла.

Несколько светофоров нам все же не удалось объехать. Тогда я позволяла себе поглядывать на парня через зеркало заднего вида. Он ехал с закрытыми глазами, откинувшись на спинку, а проступающий на крепкой шее кадык с трудом приходил в движение время от времени.

Слаб, внимание рассеяно, дыхание тяжелое. Вот-вот потеряет сознание. Быть может, это самый подходящий момент, чтобы…

Я бросаю на зеркало последний беглый взгляд и, убедившись, что глаза парня все еще закрыты, предельно осторожно тянусь к ручке двери.

– Да. Пулевое.

От внезапно раздавшегося голоса я едва не прощаюсь с сердцем и аккуратно, чтобы возней не привлечь внимания, возвращаюсь в прежнее положение. Вместе с тем загорается зеленый сигнал светофора – я плавно жму на педаль газа.

– Откуда? – интересуюсь я, но больше назад не смотрю, следя за дорогой.

– Что может нанести пулевое, кроме пистолета? – голос ленивый, сиплый.

Я не в том положении, чтобы возмущаться. И все же наличие оружия у этого человека могло бы пойти мне на руку в случае, если Флетчер захочет кинуть меня и сдать отцу с потрохами. Такая вероятность все же имеется.

– А пистолет откуда? – продолжаю сыпать вопросами.

В салоне повисает тишина. Даже напряженное дыхание за спиной сходит на нет. Мне впору уже начать жалеть о том, что я не держу язык за зубами.

– Интересуюсь из собственной необходимости, а не чтобы сдать тебя и твоих посредников, – спокойно добавляю я.

Слышится шорох, затем что-то твердое и холодное касается моей шеи.

Ствол.

– Ты слишком много говоришь для того, кто находится в заложниках у незнакомого, вдобавок вооруженного человека, – на этот раз уже с елейной угрозой говорит парень.

Я буквально ощущаю кожей, как от чужого взгляда в затылке прожигается дыра.

Однако инстинкт самосохранения работает каким-то иным образом. Видимо, страх расстаться с жизнью уже не так высок, как было когда-то.

– Выстрелишь – попадем в аварию и умрем оба, – наши взгляды пересекаются в зеркале, подобно двум японским клинкам, кричащим своими серебристыми переливами о смертельной остроте.

Проходит несколько секунд, как я перевожу внимание обратно на дорогу. Оружие удаляется от шеи, а его владелец вновь устало откидывается на сиденье.

– Сворачивай на съезде.