Марго Генер – Цитадель (страница 25)

– Придумал! – воскликнул Тарнат. – Надо воздвигнуть стену, чтоб магию не пропускала. А как сделаем, спрячемся за ней и тут же волею Талисмана сотворим Цитадель.

На гнома посмотрели со снисхождением, кое-кто хихикнул. Наивное предложение, лишенное материальной основы. Даже эльфийка, которая все еще хмурится из-за Теонарда, улыбнулась.

Со стороны моря приползли облака и скрыли солнце. Сразу стало прохладно и свежо. Эльфийка облегченно выдохнула. Ихтионка тоже радостно встрепенулась. Ее тонкие чешуйки нагрелись, а без воды вообще скоро зашкворчат на раскаленных каменных руках тролля.

– Из чего ты собрался делать такую стену? – терпеливо поинтересовался мелкинд. – Я только на время могу зачаровать камни. Но, пока наковыряют новые, с них магия спадет. Я не какой-нибудь эльф, чтоб постоянно заклинания плести. К магии подход нужен. Настрой.

Каонэль недовольно заворчала. Надменная и благочестивая манера мелкинда начинала раздражать. Но ссориться ей не хотелось, потому как в голове зародился новый план по захвату осколков. Однако серая не удержалась.

– Виллейн, ты всегда такой зануда? – спросила она, косясь на рыбу, которая, похоже, устала от воздуха и медленно сползала в воду.

Пару минут тварь таращила глаза на собравшихся, затем, колыхнув хвостом, отплыла задом от берега и скрылась в пучине.

Ихтионка это видела, но обратно в воду не рвалась, словно чувствовала: сабретей где-то там, только не показывается. Но стоит оказаться в воде – прощай, синее море, прощай, Атлантия.

Виллейн сначала хотел обидеться на слова эльфийки, но потом передумал. Вместо этого он вскинул голову и гордо проговорил:

– То, что ты называешь занудством, безродная серая эльфийка, на самом деле здравый смысл и жизненная мудрость. Я собирал ее по крупицам, слушал великих магов и колдунов, читал тайные книги. А ты всего лишь глупая эльфийка, которая понятия не имеет, что такое настоящая магия.

– Да что ж меня все безродной называют, – пробурчала Каонэль. – Неизвестно мне, какого я рода. Может, очень даже высокого.

Разговор снова перешел из обсуждения строительства в междоусобные дрязги и личную неприязнь. Народ засопел, готовясь к очередной вспышке гнева с чьей-нибудь стороны.

До того, что творится в голове у тролля, никому не было дела, потому как каменные гиганты простодушны и глуповаты. Поэтому после того, как он поймал ихтионку, на него перестали обращать внимание.

– Я знаю, – проговорил он голосом, похожим на камнепад.

Никто не ожидал, что тролль может предложить что-то умное, и теперь замерли, удивленно таращась на каменного гиганта.

Он отвел руку, словно рычаг. На ней, вцепившись в каменные пальцы, сидела ихтионка, но тролль, похоже, вообще о ней забыл.

– Я знаю, – повторил он и окинул всех бесстрастным взглядом.

Голубые самоцветы в глазах сверкали, даже когда нет солнца. Наверняка внутри гиганта еще куча драгоценных камешков, которыми он время от времени плюется и чихает.

– Что ты знаешь? – осторожно спросила Каонэль.

– У моих огненных собратьев водятся камни, – начал тролль, – которые не пускают магию. Они добывают камни из глубин. Тролли любят камни.

Эльфийка усмехнулась:

– Тоже мне новость. Или они какие-то особые любят?

– Любые, – ответил тролль. – Драгоценные, магические, не магические. Эти камни – не магические. Огненные собратья хранят их в пещерах. Там жарко и вечно полыхает огонь, потому что огненные тролли его тоже любят.

Когда Теонард услышал про огненных троллей и камни, которые не пропускают магию, вспомнил о пещере. Он видел ее, пока летели на нетопыре. Никто не заметил, а он, умница, разглядел.

Никто не обратил внимания на то, как Теонард направился в сторону леса. Эльфийка глянула на него через плечо и отвернулась, решив, что этот чудак опять пошел кормить голубей.

Когда человек скрылся из виду, тролль продолжил:

– Огненные тролли – гневные собратья. Они охраняют все, что им принадлежит. Даже нас не подпускают. Потому живут отшельниками, злыми и жестокими. Камни у них есть, но достать их нелегко.

Народ задумался о риске и камнях, которые неизвестно, существуют ли вообще. Тон каменного тролля явно говорил о том, что связываться с огненными тварями не просто опасно, а смертельно опасно. А когда упоминал о родстве, каменные губы скривились, на лбу появилась трещина, словно не рад, что вспомнил о них.

В небе беспокойно крикнула чайка, над морем появились серые тучи. Видимо, шторм, который баламутил море, все же решил направиться к берегу.

Селина потянулась носом в сторону воды, но тут же дернулась обратно – в волнах мелькнул шипастый плавник. Она удобно устроилась на руке тролля, обхватив большой палец тонкими ручками, и теперь болтает ногами-плавниками. Даже сухость и избыток воздуха ее перестали тревожить. Видимо, тоже чувствует приближение шторма и ждет, когда живительная влага упадет на чешую.

Мелкинд глянул на тучи, брови сдвинулись. Он поежился, пряча пальцы под мышки, и проговорил:

– Нет. Огненные тролли отменяются. Слишком опасно.

Погода быстро портилась. Спустя полчаса тучи полностью затянули небо, погрузив мир в серый полумрак. Подул ветер и поднял частую рябь на море. В воздухе запахло озоном и солью.

Чайки с тревожными криками мечутся над водой. Рыбешки целыми стайками выскакивают на поверхность, но птицы их не трогают, а лишь сильнее кричат. Через некоторое время чайки разлетелись. Вероятно, попрятались в скалах, а может, и вообще удрали в глубину суши.

Тучи с рваными краями тяжело ползли на восток. Сиренево-серые кудри перекатывались по воздуху, норовя прорваться.

Народ, который предусмотрительно разбрелся друг от друга, с опаской поглядывал на меняющееся море.

Несмотря на горячую нелюбовь к суше, ихтионка возвращаться в воду отказалась, заявив, что лучше будет медленно сохнуть на воздухе, чем попадет в зубы сабретею.

Она каким-то образом смогла убедить тролля выдолбить для нее в камне небольшое углубление и натаскать воды. Сначала каменный гигант не хотел, потому что есть дела поважнее. Да и в няньки ихтионке не нанимался. Но Селина что-то нашептала ему в отверстие, которое выполняло роль уха, и тот нехотя принялся ковырять породу на приличном расстоянии от берега.

Гоблина удивило, что она готова так далеко отойти от воды. Он приблизился, рискуя усилить излучения Талисмана, и спросил:

– Разве тебе не хочется вернуться в море?

Ихтионка перевернулась на спину, выплеснув порцию воды из бассейна, и серьезно заморгала третьими веком.

– Хочется, – проговорила она хрипло, потому, что воздух совсем иссушил ей связки. – Очень хочется. Но там сабретей. К тому же грядет буря. Сильная буря. Хотя в глубине океана это даже весело.

– В каком смысле? – не понял гоблин.

– Если правильно балансировать на волнах, – начала пояснять ихтионка, – можно здорово покататься. Главное, держаться за гребни и ни в коем случае не оказываться в воздухе.

– Иначе что?

Селина откинула мокрый локон и ответила:

– Можно шлепнуться о воду. Если у подножия волны, то не страшно. А вот если слететь с гребня, стукнет так, что расшибить может. Прямо насмерть.

– Страсти какие, – проговорил гоблин кривясь.

– Да, – согласилась ихтионка. – Но в целом шторм в глубине скорее развлечение, чем проблемы. У берега все иначе. Сама никогда не видела, но слушала наставницу.

Зеленомордый прищурился.

– И чего говорит? – спросил он.

– Говорит, из-за мелководья волны опасны и бесконтрольны, – сообщила Селина. – Разобьет о скалы или с камнями перемелет. Для наземников опасно еще и тем, что может утянуть в море. Вы же не умеете под водой дышать?

Гоблин покачал головой. Под водой дышать он не умел, да и вообще особо к воде страсти не питал. Их брат без нее может долго обходиться. Потому и живучи.

Тем временем рябь на воде превратилась в полноценные волны, которые настойчивым рокотом накатывались на берег. Высокий обрыв защищает даже от брызг, но, если верить морской деве, это только начало.

Видя, как быстро милость морских богов обращается гневом, народ стал понемногу отходить в глубь плато. В конце концов получилась забавная шеренга на расстоянии около двух перелетов стрелы от обрыва. Некоторые вообще вернулись в лес, потому как там еще и деревья. А они, как известно, лучшие защитники в беде.

В жизни тролля непогода не занимала никакого места, потому что он из камня. А камню плевать: дождь, снег или солнце. Главное, чтобы в груди крутился алмазный сердечник, тогда и ветер не страшен. Это обычную породу можно покрыть трещинами и раскрошить со временем. Но не тролля. Поэтому он уселся рядом с ихтионьим бассейном и задремал.

Небо вдалеке полыхнуло, затем раздался утробный рокот. Шторм надвигался с моря. Тот самый, который уловила Каонэль, как только прибыли на плато. Он идет, как первобытный монстр, без остановок, прямым курсом. И твердо знает зачем.

Ихтионка наблюдала, как море на глазах меняется.

– Ничего себе, – проговорила она завороженно.

– У тебя такой вид, будто первый раз грозу видишь, – бросил гоблин.

– Вообще-то, не первый, – отозвалась морская дева. – Сто раз видела, как поверхность океана превращается в бурлящую пучину.

Гоблин поправил пояс с кинжалами.

– А чего глаза такие круглые? – спросил он.

Ихтионка не ответила. Она видела: сейчас творится что-то совсем невообразимое. Слишком быстро приходит непогода. Слишком. И небо лиловое. Оно должно быть серым, в крайнем случае – синим. Но не сиренево-черным, и рокотать, как голодный великан, тоже не должно.