Марго Генер – Цитадель (страница 27)

Когда перепелка покрылась золотистой корочкой, а по бокам потекли янтарные капли, человека выдернул палку и поднес тушку к носу. Он довольно потянул воздух и облизнулся.

Обжигая губы и пальцы, арбалетчик принялся грызть мясо и с шумом глотать. Когда половина птицы оказалась обглоданной, послышался шорох за сосной.

– Выходи уже, – проговорил Теонард, облизывая пальцы. – Я тебя давно заметил. Плохой из тебя охотник. Предупреждаю, у меня арбалет и крепкая рука. Без глупостей.

По воздуху пролетел легкий смех, какой бывает слышно, если заблудишься в лесу. Он может вывести к поселку, а может наоборот – запутать так, что вовек не выберешься.

Из ствола сосны показалась узкая босая ножка, затем выступила вся фигура. Зеленое газовое платье едва прикрывает то, что должно прикрывать. Лямочки на плечах тонкие, разглядеть сложно. Сквозь ткань настырно просвечиваются округлости и можно рассмотреть детали. Кожа белая, как весенний снег, зато глаза ярко-изумрудные. Такого же цвета волосы свисают до самых колен, а на голове венок из маргариток. Она игриво улыбнулась и захлопала ресницами.

– Ты кто? – спросил Теонард.

– Фергуния, – ответила зеленоволосая девица и подошла к костру, не касаясь земли.

Теонард перестал жевать и стал откровенно разглядывать достойные формы незнакомки. Та нисколько не смутилась, кажется, даже наоборот, очень довольна, что обратил внимание на главные ценности. Человек давно перестал удивляться всяким странностям, особенно после того, как повстречал чародея. А когда Талисман впервые привлек магическую дрянь, вообще понял, что теперь с этим жить придется.

Наконец он перевел взгляд на перепелку, стараясь сконцентрироваться на приеме пищи.

– Ты дух? – спросил человек.

– Дух, – ответила фергуния звонким, как ручей голосом. – У тебя тут лагерь?

Теонард буркнул:

– Нет, я тут живу.

Девица закинула голову и рассмеялась высоким чистым голоском. Когда прекратила, уселась возле костра и посмотрела на жареную перепелку.

– Ты веселый. Люблю веселых, – произнесла она игриво. – А что ты ешь? Перепелку? Это зря, она же тебе на один зуб. Даже ребенок не наестся.

Брови Теонарда сдвинулись. Он не любил, когда кто-то берется его поучать, особенно какой-то лесной дух в облике полуголой девицы. Хоть и очень недурной.

Оторвав кусок от тушки, он снова стал жевать. Фергуния и не думала умолкать.

– А это что? – спросила она и указала на арбалет у ног человека. – Лук? Тебя обманули, путник. Это точно не лук. Луки выглядят иначе. Спроси у эльфов, они тебе все расскажут. Как делать луки, натягивать тетиву из магических жил. Спроси. А это точно не лук. Много ли ты за него отдал?

– Не помню, – угрюмо произнес Теонард сквозь еду.

Он окинул девицу сердитым взглядом, для убедительности сдвинул брови так сильно, что между ними образовался настоящий Великий разлом. Девица перекинула зеленые локоны на одну сторону и снова засмеялась.

– Наверное, очень, очень много, – сообщила она утвердительным тоном. – Но ты человек. Надо было брать арбалет.

– А это, по-твоему, что? – не выдержал человек.

Он пододвинул оружие поближе, боясь представить, что у этой фергунии на уме. Она задумчиво посмотрела вверх. На кукольном личике отразилась тяжелая умственная работа, к которой девица не привыкла. Скорее, наоборот – избегала. Оно и понятно, зачем лесному духу ум? А для танцев голышом и сбивания путников с дороги много мозгов не надо.

После небольшой паузы она опустила взгляд на перепелку и протянула:

– М… Думаю, это не арбалет.

Теонард не стал спорить с глупой фергунией, только яростней вгрызся в тушку, надеясь, если будет игнорировать, ей станет скучно, и девица уйдет.

Красавица некоторое время молча следила за тем, как человек поглощает пищу. Периодически поправляла лямочки на плечах и поглаживала волосы. Глазки восторженные и лукавые, губы пухлые, точно создавались, чтоб путников завлекать.

Стараясь показать себя во всей красе, она поворачивалась то так, то эдак. Грудь при каждом движении упруго колыхалась и очень отвлекала.

Наконец ей надоело молчать, и она снова заговорила:

– А ты долго в пути?

– Не знаю, – нехотя ответил Теонард. – С утра.

Она снова засмеялась, человек нервно поежился. В другой ситуации Теонард, может, и поддался бы чарам фергунии, но на плато ждут его возвращения, хоть и не знают об этом, а впереди жуткие огненные тролли, с которыми предстоит найти общий язык. И веселиться с зеленоволосой прилипалой накладно.

Девица закинула ногу на ногу, вызывающе отклонившись назад.

– Бедняжка. Устал, наверное, – проговорила она. – Я вот пролетела верст пять от самого прибрежного плато.

– Я вышел оттуда же, – произнес Теонард сквозь зубы. – И я в порядке. Там всего версты три.

Девица надула губы.

– Нет, пять – сказала она упрямо.

– А может, все десять? – поинтересовался Теонард. – Или пятнадцать? Да чего мелочиться. Говори всем, что пятьдесят верст пролетела. Может, на работу возьмут вместо вьючного зверя. Вон, в тавернах вечно недобор по ослам и грузовым медведям.

– Какой ты грубый, – обиделась зеленоволосая, но через секунду ее лицо снова озарилось улыбкой. – Но ты мне все равно нравишься.

Человек отвернулся и проговорил угрюмо:

– Как я рад.

Теонард наконец догрыз остатки перепелки и швырнул косточки в кусты. Присыпав костер землей, он поднялся и забросил арбалет за спину. В животе приятно булькнуло.

Фергуния внимательно следила за каждым движением Теонарда. В огромных зеленых глазах плясали искорки, на лице глупая улыбка, которая так нравится мужчинам.

Когда он развернулся, чтобы продолжить путь, она тоже подскочила с места.

– Куда ты идешь? – спросила она невинно.

Человек выдохнул. Он надеялся уйти не прощаясь и вообще надеялся – она его как-то не заметит, что ли. Глупо, конечно, но иногда самая глупая мысль оказывается единственно верной.

Отвечать духу он не захотел и молча вернулся на тропу. Погода испортилась, подул ветер, который даже сквозь деревья умудряется шевелить траву. Верхушки тревожно зашумели, открывая затянувшееся тучами небо.

Теонард поежился и натянул плащ на плечи. Бедные его голуби. Если начнется дождь – намокнут. А в клетке спрятаться негде, да и ума ни у кого не хватит, чтобы накрыть. Так и будут сидеть, прижимаясь друг к дружке.

Ему стало до того жалко своих птиц, что забыл про фергунию, которая упорно следует за ним, уже не прячась. Босые ножки парят над землей на высоте в пол-ладони, но все равно делает вид, что шагает.

Когда очередной порыв ветра нагнул верхушки, девица-дух подняла голову и проговорила:

– На море буря поднимается. Молодец, что ушел.

Теонард насторожился.

– Что там с бурей? – спросил он через плечо.

Фергуния аж взвизгнула от радости, что на нее наконец обратили внимание. Она подлетела к нему и заговорила прямо на ухо:

– Сильная буря. Ветер, волны. Я туда стараюсь не летать. Мокро слишком. Зато сестрицы водные очень любят, когда волны.

Отодвинув девицу в сторону, Теонард вытер ухо. Не то чтобы в него наплевали, просто показалось, что фергуния какая-то не чистая и любое прикосновение пачкает.

Добиваться вразумительного ответа он не стал и просто продолжил путь, надеясь, что те, кто остался на плато, как-нибудь справятся. Все опытные, к тому же у каждого осколок.

Небо на западе загрохотало. Может, даже молнии сверкают, но из-за деревьев не видно.

– Видимо, там серьезно бушует, – сказал Теонард скорее себе, чем спутнице.

Но она радостно захлопала в ладоши и ответила:

– Самое страшное обычно в море.

Теонард кивнул и произнес:

– Тем лучше.

– Кому лучше? – не поняла девица.

– Народу, – пояснил человек.