Марго Генер – Сестра ветра (страница 64)
– За что? – удивленно спросил он.
– Ну да, много уже за что, – тихо пробормотала Аэлло и более громко добавила, – за все. Что спас нас тогда, от дрекавцов, и из подвала, и из костра! Что не бросил. И вот, из дома эпарха, и с детьми помог. Август! – воскликнула она, и бледное лицо озарилось, точно ей пришла какая-то удачная мысль.
Она взяла пустую жестяную чашку, покрутила перед глазами, словно собираясь с мыслями. А потом опять помрачнела, но заставила себя улыбнуться, и добавила твердо:
– Ты настоящий герой.
Август ощутил, как у него горят уши.
– Ну, уж ты скажешь. Какой там герой.
Щеки его стали вовсе малиновыми.
– Нормально все. Любой бы на моем месте, – промямлил он.
Ослабшие пальцы гарпии разжались, пустая чашка звякнула о пол пещеры. Она снова положила голову на мягкий тряпичный тюк, что соорудил для нее Август. Сонно моргая, пробормотала:
– Не любой, правда. Я так рада. Так рада тебя встретить. Как жалко… Ничего. Ничего…
Она перешла на шепот, а потом и вовсе шевеление губами. Как Август ни прислушивался, не услышал больше ни слова. Длинные ресницы плотно сомкнулись, губы продолжили подрагивать какое-то время. Август нагнулся к самому лицу и услышал ровное сонное дыхание.
– Заснула, – шепотом сказал Август фэйри, распрямив спину.
Бруни кисло кивнул ему в ответ.
– Жалко ее, – снова сказал Август. – Устала. Девчонка еще совсем.
От него не укрылось, что Аэлло кутается в плащ и дрожит.
Он встал, подошел к брошенным в углу вещам, вытянул второй шерстяной плащ.
Бруни услышал, как Аэлло прошептала:
– Ты увидишь. Все увидишь. Наследница Жемчужного Ожерелья умеет быть благодарной. Умеет. Как жаль, что тебе никогда, никогда не увидеть островов…
Подошел Август, и укрыл Аэлло вторым плащом. Укутал худенькое тело, всматриваясь в спящее лицо, и покраснел, отвел взгляд.
– А ты как же? – спросил его Бруни, нахмурившись.
– А!
Август беспечно махнул рукой.
Аэлло завозилась во сне, накрыла его руку своей.
Август замер, осторожно отнял руку, отошел, сел рядом с фэйри.
– Чудная, – протянул он и рассеянно улыбнулся. – Вон, и с огнем разговаривает, точно видит там что-то.
Август в упор уставился на трех духов огня, сложивших руки на груди. Самый маленький даже показал ему длинный язык и помахал шапочкой.
– Чудная, – повторил Август, оборачиваясь к фэйри.
Тот пожал острыми плечами.
Август посмотрел на Аэлло. Длинные светлые кудри разметались, к лицу вернулись нежные краски, на щеках пролегли длинные тени от ресниц. Аэлло чему-то нахмурилась во сне, а потом наоборот, улыбнулась. На щеках заиграли ямочки.
Одновременно с ней нахмурился и улыбнулся Август.
– Девчонка, – нарочито небрежно сказал он Бруни и снова уставился на костер.
Бруни продолжил смотреть на него долгим, немигающим взглядом.
Глава 32
Легкий, почти неуловимый взмах крыльев, и лучи солнца безжалостно впились в незащищенную кожу. Аэлло стиснула зубы и подняла руки, закрывая лицо. Еще совсем немножко, а то не так высоко получится…
Все, дальше никак. Теперь осторожно перевернуться, а крылья широко расправить, превращая в мечи, что режут пространство.
Мир внизу большой и незнакомый, нечасто смотришь на него с такой высоты. Распахнув глаза пошире, чтобы все-все увидеть, Аэлло соскользнула с огромной воздушной горки, визжа от восторга.
Дыхание ветра ударило в лицо, заменяя собственное. Сердце уже не просто колотится, оно заняло всю грудную клетку.
– Да! – кричит Аэлло, падая в объятия вечного возлюбленного. – Да!
Ради этих моментов, ради этих объятий стоит жить! Только ради них!
Когда-то давно, в первый день испытания крыльев новая сестра Аэлло принесла клятву: каждый взмах крыльев, каждый вздох, каждый взгляд в небо посвящен ему.
И ветер благосклонно принял клятву маленькой белокурой гарпии, принимая ее в свои объятия. И в награду за преданность подарил ей этот мир. Огромный, чистый, прозрачный – ей одной.
Аэлло перевернулась в воздухе, тряхнув кудряшками, еще раз и еще, закружилась, и принялась по спирали спускаться к самому сердцу Ожерелья.
Кожа горит, словно она упала в костер!
Аэлло подняла к глазам руку – красная, вся в пупырышках, и еще ее бьет озноб!
Как всегда, когда взлетаешь высоко-высоко, к поцелуям солнца.
Выше нельзя – там лучи солнца становятся совсем острыми и ранят, подобно огненным стрелам. Но если ниже – горка получится не та.
А тетя все равно будет ругаться. Опять будет говорить о безголовости Аэлло, опять учить ум-ности, и сетовать на глупость. Но все равно! Оно того стоит! А ожоги… Что ожоги! Сестры приложат к ним синюю водоросль.
Дара опять скажет:
– Аэлло, ты сердобольная сестра, но только не для гарпий, а для ихтионов! Сестры обвивают руки ветвями, а ты синей водорослью.
И тетя Келена будет смеяться, обязательно, она не выдержит, она никогда не злится всерьез.
Аэлло взмахнула крыльями, принимаясь скользить по прямой.
Бусины островов стремительно взмыли навстречу, увеличиваясь с каждым мигом. Но почему они не разноцветные, почему черные? Словно не Аэлло поднималась к Солнцу, а они, и потому обгорели.
Вот до Аэлло донесся запах выжженной земли и горелых перьев.
Запах беды.
Она опустилась на ближайший остров, и в воздух взметнулось целое облако пепла.
Черные обрывки медленно кружат в воздухе. Здесь был сад! Здесь сердобольные сестры выращивают целебные травы!
Выращивали…
Где они? Где все? Черное… Кругом все черное!
И ни души.
Аэлло взмахнула крыльями, взлетела, метнулась к следующему острову.
Над ним тоже вьется черная пыль. Еще один! Еще! Везде пусто.
Что произошло?
Почему она не помнит?!
Словно обезумев, Аэлло принялась метаться между островами.
– Тетя?! Дара?! Кто-нибудь! Отзовитесь!