Марго Генер – Мелкинд Виллейн (страница 16)

– В лесу активировал я, в обход наложенных чар, считай – дал свободу изначальной магии. Остатки чар сработали только сейчас – на мне! Хорошо, магии почти не осталось.

– Ты хочешь сказать…

– Да, это был оберег с заклинанием типа любовных. Признаю, не самый дурной способ защитить владелицу, склоняюсь перед мудростью мага! Эх, стоило пустить родные чары в лесу, разбойники бы пали на колени и приползли с букетом цветов!

Унрулия от души расхохоталась. Преодолевая смущение, я бросил как можно небрежнее:

– Расскажешь о нём?

– Нет, – сказала, как отрезала.

– Мне нужно быть настороже, иначе как защитить? Скажи, от чего убегаешь? Откуда грозит опасность?

– Отовсюду, Виллейн, разве не понял? Хватит вопросов, лучше не знать лишнего, а то отнимется что-нибудь ещё.

Воз, отчаянно скрипя колёсами, вслед за лошадью лезет на пригорок. Граница пала совсем рядом, огонь быстро взобрался на вершину, оставил чёрный пепел и остья толстых стеблей, но спускается неохотно по ту сторону. Дорога, наезженная до серой земли, пламя чётко поделено на две половины. Понизу пригорка шеренга крестьян, бьют по линии огня тряпками, те скручены неплотно в жгуты. До ручья шагов сто, дети бегут с вёдрами, но воду не льют, ставят наземь. Один из пожарных выскочил из дыма, копчёный как чёрт, и суёт тряпичный жгут в ведро. Намочил, и снова в строй.

– Эритор! А ну, бери куртку и марш в шеренгу! Унрулия – следом, возьми мою. Я придержу лошадь.

Не успела Унрулия возмутиться, Эритор уже на полпути, лицо прикрыто локтем, прорвался сквозь пламя. Крестьянин кивнул новичку. Огонь будто чует: силы в центре не равны, полыхнул в два роста справа, но там уже Унрулия, не считая деревенских, все отчаянно машут, сбивают пламя. В какой-то момент погас по всей линии, только тогда крестьяне двинулись с вёдрами проливать защитную полосу. Я направил лошадку вниз, чумазые Эритор с Унрулией идут устало навстречу. Здоровенный крестьянин в летах, крепкий как столетний дуб, машет приветливо, на чёрном от сажи лице блеснул белым ряд зубов. Если бы не голубые глаза, можно принять за одного из южных дикарей, что ходят караванами с дальнего конца пустынь.

– Эге-гей! Спасибо! В самый раз помогли! – прокричал крестьянин, трёт лицо такой же чёрной ладонью. – У нас беда за бедой, ещё этот пожар. Эх, найти кто пожог – руки повыдёргиваем! Видали кого на дороге?

Эритор открыл рот, но Унрулия подошла, положила ладони на плечи.

– Не видели. Разве что тот отряд, – ответил я.

– Какой отряд?

– Несколько всадников в чёрном, на вид – наёмники. Встречали?

Крестьянин мотнул башкой. Вокруг собираются люди, усталые и злые.

– Садитесь в телегу, довезём до деревни. Расскажете, что за напасти валятся, – предложил я, упреждая.

– Вы сами кто будете?

– Это колдун Виллейн, мы сопровождаем его в важном походе!

Звонкий голос Эритора сработал как волшебство: крестьяне повеселели лицами, хлопают соседей по плечам.

Я нацепил важный вид.

Народ шепчется, как-то слишком возбуждённо. Я прислушался.

«Точно маг? Как начали королевскими лицензиями торговать, кто магом ни назовётся!»

«Подумаешь, диковина. У нас не Ретуния, где за колдовство на кол садят».

– Колдун, замечательно, нам колдун в самый раз, очень нужен! – обрадовался набольший крестьянин, у меня отлегло от сердца. – Давай-ка, посадим в телегу малых, надышались, вот-вот сомлеют!

Сели и Унрулия, и Эритор, крестьяне помогают стронуться, шагают рядом, крепкие руки и спины и не столь крепкие ноги готовы прийти на помощь дохлой лошадёнке. Показалось село. К церквушке с колокольней жмётся три дюжины домов.

– Что за напасть у вас?

Набольший утирается мокрой и только что чистой тряпицей – сыскалась и такая. Откашлялся, проговорил с тревогой:

– Напасть, о какой и деды не слыхали. Повадились детки по ночам на болота ходить. Это на юг сушь да степь, за деревней Гнилая Топь, самый край, но и того хватает. Нет, все понимаю, мальчишкой сам бегал, правда, днём. Лягух наловить или светляков в бычий пузырь.

Крестьянин замолк перевести дух, люди прислушиваются и кивают.

– Детки возвращаются, а где были, что делали – не помнят.

– Велика беда! Дело в болотных газах, и только. Не пускайте!

– Мы так и сделали два дня тому, заперли мальцов на ночь. В полночь слышу – шум, мой младший из-под лавки шасть и уже засов скребёт. Я его за плечо, он как глядь глазами пустыми! Я так и сел, стервец вывернулся и драпать. Насилу догнал, скрутил, рвётся так, что связать пришлось! У соседей та же беда, у брата-покойничка дочка, племяшка моя, убегла. До сих пор нет.

– Давно началось? – продолжил я расспросы.

– В том и дело. Ходили давно, но этак, по одному. Несколько недель ничего. Два дня тому ушли дружно, как позвал кто, но вернулись, кроме племяшки. С утра хотели искать, но пожар этот некстати. Эх, всё одно – не найти, пропала!

Крестьянин огляделся на погоревшие поля и печально уставился под ноги.

– Каждый год горит. Дюжину раз говорил войту: надо ров от ручья рыть, он все на авось машет!

– Что за болото Гнилая Топь? Дети не тонут, взрослые найти не могут?

– Болото гнилое. Гнилое и подлое, поверху мох, ребёнка держит, а кто тяжелее – сразу вглубь провалится. Дети по нему далеко зайти могут, кабы не на ту сторону.

– Да, не повезло вам.

Крестьяне заворчали, набольший продолжил, глядя пытливо:

– Дети околдованы, любому ясно. Одна надежда на мага!

Я оглядел народ, иные отводят взгляд.

– Помогу, для этого и нужны маги!

Люди заулыбались, напряжённые лица расслабляются на глазах. Я тяжело вздохнул:

– Только есть одна закавыка.

– Если речь об оплате, соберём сколько можем! Верно, люди? Не думайте, что деревенька мала. Видите – церковь поставили как в селе, за свой счёт!

– Да нет, не в золоте дело, – ответил я, лицо крестьянина при слове «золото» слегка вытянулось. – Хотя деньги лишними не будут. Неходячий я, придётся кому-то тащить на себе. Боюсь, в болото идти, беду вашу только там решить можно.

Набольший глянул на мои ноги и промолчал. Оглядел своих, люди мнутся, лишь двое молодцев расправили плечи.

– Дотащим. Хоть до Ретунии, только от напасти избавьте!

– Я помогу вам. Мои… спутники пусть останутся в деревне.

– Ну уж нет! – взвилась Унрулия, тёмные глаза полыхают гневом. – Вместе так вместе! Забыл наш уговор?

Я смежил веки.

– Будь по-твоему. Только не жалуйтесь потом!

Глава 9

– Не так плохо ехать на ком-то верхом! Что скажешь, Виллейн? – заметила Унрулия.

– Не ездовой гном, говорят, они ещё лазят по кручам Заласских гор, но сойдёт!

Я на плечах у жилистого из тех парней, что увязались в болота. Скакун мой прёт как по центральной улице, дыхание ровное. Похожий на циркового силача плетётся позади, выдохся подо мной за полчаса пути.

Мы втроём замыкаем, первым в отряде крестьянин-набольший, на плече страшноватые вилы из чёрной дедовской бронзы в количестве трёх штук. За ним Эритор и Унрулия.

Набольший не соврал, за деревней, за пустошью, стволы редковатого леса, торчат как забор по краям обширных болотин. Хотя солнце давно перевалило за полдень, лучи вязнут в ещё густом с утра тумане, белая мгла не даёт рассмотреть и в сотне шагов. Отряд идёт тяжко, местами по колено в тёмной воде. Болотные гады скользят под поверхностью, вьются меж ног, мне с высоты хорошо видны узкие белёсые спины. Постепенно островки сухого исчезают, воду затянул толстый слой мха, пружинит при шаге, под моим скакуном и вовсе рвётся.

Я оглянулся. Цепочка следов быстро заплывает водой, но опытный взгляд различит сразу.

Эритору всё интересно. Вертится без устали, Унрулия шипит змеёй, то и дело ловит за шиворот, чтоб не ухнул в тёмный омут. Особая болотная тишина закладывает уши, и влажное чавканье подошв – единственный звук. Мы одни в белом супе тумана.

– Не пора ли передохнуть? Боюсь, мой помощник устал, – предложил я.

– Ещё чуть, дойти бы до Проклятой деревни! – ответил набольший.