Марго Генер – Мелкинд Виллейн (страница 15)

На твёрдой дороге езжено-переезжено, но в высокой траве чёткий след колёс. За кустами зеленеет травой, по стеблям камыша угадывается ручеёк. Лошадь радостно фыркнула, зашла по колено. Конячьи губы жадно было приникли к воде, но Эритор не даёт, чтоб не издохла с дороги.

– Что с ними поделать! – возмутилась женщина, кулачки упёрты в бока.

– Я почём знаю? Выправь стебли руками!

Солнце блестит на серьгах, жемчужины светятся изнутри жёлтым, как в огне.

– Подожги, смотри, вокруг одна сушнина! Точно, устроим пал, отсидимся у ручья. Эритор, дай оберег и завяжи глаза лошади.

Я схватил оберег, в мелких кристаллах пляшут огоньки. Швырнул Унрулии, та поймала на лету, вырвался крик боли – в ладонях маленькое солнце.

Побежала то вдоль правой обочины, то левой. В вытянутых руках пылает жаром, за спиной полотнище огня. Трава разгорается охотно, загудел ветер, гонит пал прочь от нитки дороги. Дым такой, что сразу закашлялись, лошадь фыркает без перерыва, из-за гула пламени невозможно сказать и быть услышанным. В небе силуэты птиц расправили крылья и парят в потоках горячего воздуха.

Преследователи замерли на высотке, человек пять-шесть, высматривают на горизонте. Кто впереди, тот и главный, под ним чёрный смоляной конь бьёт копытом, круп укрывает попона алого цвета. Черты лица не разобрать.

– Не похожи на разбойников. Что скажешь, по вашу душу пожаловали?

Унрулия дует на обожжённые ладони, пристально вглядывается, смуглую кожу лица как мукой обсыпало. Отряд укутал лица и морды коней тряпками и ринулся по дороге. Кони хрипят и дёргают головами, норовят встать на дыбы, но шпоры и короткая узда заставляют скакать меж стен пламени. Всадники пронеслись, обгоняя пожар.

Слабый звук колокола прилетел из-за склона холма.

– Берегом не пройти, ивняк местами прямо из воды!

– Едем по дороге, – ответила Унрулия, пожав плечами.

– Ты скажи, за какие грехи гонятся? – спросил я.

– С чего взял, что за нами? Не будем об этом, сейчас главное – уйти от погони, добраться до лекаря!

Я морщусь при неловком движении, к спине как доску привязали, и бьют, бьют с каждым ударом сердца. Пробую шевелить пальцами ног, не выходит, от спины вниз пустота, усилие вязнет в животе, там горячее и тренькает в такт сердцу.

Дыша размеренно и ровно, я проговорил, получилось – сквозь зубы:

– Не надо лекаря и мага не надо. Это просто отёк, ушиб. Пройдёт через пару дней… только нет этих дней!

– Почему нет? Найдём сердобольного крестьянина, вдову на отшибе, мир не без добрых людей. Отсидимся – и дальше в путь.

Солнце в высшей точке, покатилось по небосводу на закат.

– Придётся рассказать по дороге. Пора выбираться из пожарища, пока дым глаза не выел.

Эритор щёлкнул вожжами, лошадка с опаской ставит копыто, глаза завязаны. Воз тяжело вкатился на ровное место, поле вокруг чёрное, серые дымки свиваются в тугие спирали. Раскалённый воздух дрожит и за сто шагов расплылось в мареве, ничего не видать.

– Клянись сыном сохранить в тайне! Обещай, что поможешь, это очень важно, важнее всего что было!

– О чём ты, не понимаю!

– Просто – клянись. Хранить секрет, пока мы в пути, тебе ничего не стоит, а там решишь как поступить.

Унрулия кивнула, мелко и с рассеянным видом, как приветствуют прислугу. Я помедлил, подбирая слова.

– Явился чародей и сообщил: через три дня на гору падёт Золотой Талисман. Талисман – это не какой-то там амулет, могучий артефакт, подозреваю, наполнен океаном магии! Хватит очень надолго. Силы Фитца тоже проистекают от какого-то артефакта, вряд ли от талисмана, иначе бы не сидел в промозглой башне крохотного королевства. Чем хуже я, почему должен довольствоваться крохами с господского плеча?! Добуду свой. Без магии я – никто.

Губы Унрулии превратились в тонкую линию.

– Зря на себя наговариваешь. В лесу сам справился с бандой разбойников! Старик не в счёт. Упадёт твоя железяка, Талисман, и что? Пусть себе лежит, поправишься – заберём.

Сердце радостно застучало.

– Нельзя медлить! Роуди, да и Хольстер знают, подслушали чародея, могут быть на полпути. Чародей тот сам не из молчунов, другим разболтает!

– Кто такие?

– Коллеги по колдовской башне. Бывшие, чтоб им провалиться, предателям!

– Талисман способен исцелить? Не верю я внезапным чародеям.

Эритор быстро глянул через плечо.

– Исцеление – необходимая мелочь. Что-то заставляет верить: чародей не обманывает, Талисман даст даже больше, чем смею надеяться. Я всегда стремился к магии, да не к фокусам с амулетами! К истинной первородной силе, помнишь легенду о Симарине? Помоги, я в долгу не останусь! На меня положиться можно, сами видели.

Унрулия с улыбкой протянула руку.

– Я верю тебе. Надеюсь, поправишься, прежде чем придётся затаскивать на гору!

– Ура! – вскричал Эритор, вскочил, на лице восторг. Лошадка дёрнула с перепугу, Эритор кувыркнулся к нам через облучок.

Я пожал узкую ладонь, приятно прохладную. Стоило пальцам соприкоснуться, ледяная волна метнулась от кончиков вверх по кисти, стрельнула в локоть, в плечо и наконец в голову. Чувства остекленели, замерло и всё вокруг. Я словно воспарил и смотрю тысячью глаз. Ритмичные удары сотрясают бесплотного меня, с каждым тактом вдвое растёт тяжесть, но давит не сверху – со всех сторон! Пытается ужать такого огромного в маленькое тело, что трясётся внизу на телеге.

Чувства рывком вернулись к обычным. Колёсная ось никак не договорится с шириной колеи, я лежу на неудобном и жёстком, в затылке пульсирует. Разлепил глаза, на фоне болезненно яркого неба чёрный ореол волос, непокорные пряди щекочут мою шею, тонкий чужой запах действует получше нашатыря. Унрулия встретилась взглядом и отпрянула.

– Виллейн, что с тобой?!

– Н-не знаю. Всё в порядке.

– Повалился как сноп, смотри – шишка! Надышался больше всех, сидишь понизу. Надо выбираться из дыма.

Кряхтя как дед, привалился обратно к борту телеги. Отъехали далеко, догоняем пламя.

– Я что-нибудь бормотал?

Унрулия запустила пальцы в причёску, пара изящных движений – и женская магия сработала – даже на мой, далёкий от благоглупостей взгляд – лучше. Глянула искоса.

– Так, ничего особенного.

– Что значит: «ничего особенного»? – уцепился я.

Эритор обернулся с улыбкой до ушей.

– В любви признавался! – выпалил Эритор.

– Я?! Кому признавался? То есть к кому признался?

Унрулия делает вид, что занята, так занята. Расправила складки, отряхивает невесомый пепел. Тёмное платье в артистичных серых разводах.

– Брось, ты так красивее!

Слова вылетели сами по себе, я чувствую, как щёки наливаются жаром. Унрулия дёрнулась.

– Послушай, твой оберег не защитный, так? Его Эритора отец подарил?

– Как ты догадался?

– Нетрудно было. Я ж маг! Всё ясно.

Унрулия наклонилась, к запаху гари добавилось чистое, нездешнее. Спросила напряжённым шёпотом:

– Ты что-то знаешь о моём… муже?

– Он не был странствующим рыцарем, – тихонько проговорил я.

– Не был…

– И колдуном, магом тоже не был. Иначе знал бы, что принёс фальшивый оберег.

Чёрная бровь выгнулась дугой.

– Это не подделка! Сработал в лесу как надо.