Марго Генер – Хранители рубежей (страница 36)

– И кто там живет?

– Правильный вопрос, – усмехнулся Соловей. – Там живут те, кто не может открыто жить на поверхности. Гномы и гоблины вроде как официальное население. Но кроме них здесь обосновались те, кого не принял верхний мир.

Я не поняла.

– Например?

Соловей пояснил:

– Например бомжи. Те, кто умудрился добраться до Подгорода и не оказался съеденным по пути одичавшими собаками и гигантскими крысами. Они, можно сказать, эволюционировали в собственный социальный класс и называют себя вольными людьми. Или просто вольными.

– Город бомжей? – морщась переспросила я. – Запах там наверное ещё тот.

– Ты зря так думаешь, – сказал Соловей. – Повторяю. Они отпочковались в отдельный слой. Живут, занимаются делами, создают семьи.

– Ну и чем им тогда сверху не жилось?

– Тем, что здесь они не подчиняются законам верхнего мира. К тому же тут гномы и другие создания, они внесли свое социальное устройство в Подгород.

Я хмыкнула.

– Почему тогда там требуется осторожность?

– Именно потому, – сообщил Сол. – Внешние законы там не действуют.

Бурная растительность продолжалась до тех пор, пока мы не покинули береговую зону Девонского моря. Видимо там в почве достаточно влаги, а дальше деревья пошли более сдержанные и суровые – дубы, сосны. Клевер на дорожке тоже исчез, теперь это просто хорошо протоптанная грунтовая тропинка. Я бы решила, что иду по обычному подмосковному лесу, если бы не тёмный свод далеко верху.

Из-за поворота вынырнула развилка с валуном, на котором старорусской вязью выбиты направления.

– Это древняя мода, да? – поинтересовалась я. – На камне указатели высекать.

Миха проговорил утробным голосом:

– Самый удобный знак. Время его почти не точит. И обновлять не надо, и видно хорошо.

Нам стрелка указывала вперёд, на Подгород, до которого всего пара километров. Их мы преодолевали в каком-то затягивающемся молчании. Миха хмурился, угрюмо шмыгал носом и скреб подбородок, но Сол поглядывал на меня и чему-то усмехался.

Зато я стала согреваться. От воды мы отошли достаточно, и воздух здесь сухой, да и в движении одежда на теле сохнет быстрее. Я даже немного приспустила плед.

– Лучше не снимай, – порекомендовал Соловей. – Или вообще накинь на голову.

– Ещё чего, – отозвалась я. – Не доставлю тебе такого удовольствия.

Чтобы продемонстрировать свою решимость, я вообще сняла с себя плед и, скрутив, сунула подмышку. Сразу стало значительно прохладнее, все же блузка и джинсы до сих пор сырые. Ну и пусть. Так быстрее высохнут.

Через какое-то время лес стал ещё реже, а потом и вовсе кончился, пошло поле со скудной растительностью в виде цикория, чертополоха и борщевика.

– Прям степь, – заметила я.

Соловей кивнул.

– Здесь зонирование сильно отличается от того, что сверху.

Вскоре впереди стала вырастать городская стена, по мере приближения она становилась больше и когда мы проходили ворота, достигала метра три в высоту.

Первое и самое примечательное, что я запомнила о Подгороде – это его запах. Ни с чем не сравнимый запах сушёной рыбы, который моментально въелся в одежду и волосы. Узкие мощёные улочки витиевато то поднимаются, то опускаются, окошки домов маленькие, но с замысловатыми цветами в горшках. Если бы не знала, что это Подгород, решила бы, что попала в один из городков Европы. Правда по мере углубления стали попадаться горожане, и они не очень похожи на европейцев. Все низкорослые, коренастые, то есть гномы. Точно такого типажа, какой у нашего целителя в АКОПОС. Ещё попадались страшные на вид низкорослики с зеленой кожей и длинными крючковатыми носами.

– Гоблины, – пояснил медведь.

Горожане на нас глазели, но не подходили, видимо люди сверху тут бывают не так часто, чтобы пропускать мимо, но и не настолько редко, чтобы тыкать пальцами.

Только спустя минут пять виляния по улочкам Подгорода мы встретили первых людей. Все сплошняком лысые, но бородатые, глаза непомерно большие, рты маленькие, кожа бледная, одеты в дивной пестроты лохмотья. И вот они-то на меня и стали пялиться своими громадными окулярами.

– А чего это они? – поинтересовалась я, косясь на группу таких красавцев возле окошка.

Соловей ответил не глядя:

– Красивых женщин они здесь редко видят.

– Какой не прикрытый, но неместный комплимент, – отозвалась я.

Сол хмыкнул.

– Лишь констатация.

Мне его внимание польстило, но вмешался Миха и мой пыл поугас.

– А знаешь, почему именно они на тебя пялятся? – спросил он.

– Вот после твоего вопроса стало не по себе, – призналась я.

– И правильно, – согласился медведь. – У них тут работорговля – только в путь. Особенно хорошенькими девушками.

Я ужаснулась и придвинулась поближе к Михе, Соловей это заметил, красивые брови сдвинулись, он проговорил:

– А вот это было обидно.

Я развела руками и сказала:

– Ничего личного. Миха выглядит надежнее.

– Попросишь ты у меня помощи, – фыркнул Соловей, а медведь гоготнул.

– Вишь, не только тебя, такого сладкоголосого, девки обожают. Хехе. Ну ничо, ничо, все наладится. Ты главное сноровку не теряй, певун.

– Я не теряю, – хмуро отозвался Сол и неоднозначно покосился на меня.

Прошло минут пятнадцать, а мы все шли извилистыми улочками Подгорода, народ все выглядывал, глазел настойчивее. Через какое-то время стали цепляться прохожие с вопиющими предложениями.

– Сколько за женщину? – поинтересовался болезненного вида лысый мужчина в красном тряпье, когда вывернули на людную площадь с бассейном.

– Не продается, – четко ответил Миха.

Лысый будто не поверил и, осмотрев меня сальным взглядом с ног до головы, проговорил:

– Плачу любую цену. Назови свою сумму.

Медведь развернул к нему звериную морду и оскалился.

– Сказал – не продается.

На месте лысого после такого отказа я бы не только осознала посыл, но и промочила бы штаны. Но лысый, судя по всему, привыкший к разного рода зверюгам и их впечатляющим клыкам, только нахмурился и, кивнув, скрылся в толпе.

– Не понравился он мне, – сказал медведь. – Харя больно хитрая.

Соловей кивнул.

– Тут у половины такая харя. Мы вошли в район людей. Если среди гномов и гоблинов ещё относительно спокойно, все же у них правила, законы, то здесь, среди вольных людей законы – понятие очень зыбкое. Не пойман – не виноват. Примерно так.

– Как же они управляют таким большим городом, не имея правил? – удивилась я.

– Правила есть, – пояснил Соловей, – но если ты смог увильнуть от их выполнения и некому это доказать, никто не станет разбираться.

Я заметила:

– Не очень-то это и отличается от того, что происходит на поверхности.

– На поверхности есть полиция, – сказал Сол.