Марго Генер – Хранители рубежей (страница 35)

– Ладно, отнесем алхимикам, пускай разбираются, из чего состоит зелье, благодаря которому носферату так лихо делает портал и скрывается в нем.

– То есть Фабиана ты не поймал, – уточнила я.

Соловей поднялся, с недовольным лицом посмотрел вокруг себя и позвал на разные лады:

– Фабиан? Ау! Ты где? Здесь тебя нет. И здесь тоже. Надо же, тебя здесь нигде нет.

Теперь уже я поморщилась и отмахнулась.

– Хорош кривляться. Мы уже поняли, ты его упустил.

– А ты чего мокрая? – игнорируя мои слова, спросил Сол. – В Девонском море купаются только самые отбитые.

Чтобы не оправдываться перед ним я отвернулась и бросила:

– Можешь считать меня отбитой. Может мне жарко стало.

– И ты полезла в эту ледяную воду?? – не поверил он.

– А вот и полезла!

Миха прервал наш разгорающийся спор.

– Умерьте ваши брачные иры, – сказал он. – Она в воду грохнулась. Хомокракен чуть в невесты не утащил, хехе.

Уж не знаю почему, но обычно ясные глаза Соловья затянуло темной пеленой, будто туча набежала на погожий день, кулак сжался. Я побоялась, что он раздавит несчастную склянку.

– И она опять не смогла себя защитить? – гробовым голосом поинтересовался он.

Миха открыл рот, чтобы ответить, но я его опередила и сказал, гордо вскинув подбородок:

– Я его укусила!

– Ну обалденно, – мрачно заключил Соловей. – Из всего арсенала защиты у агента АКОПОС только зубы.

Миха вскинулся.

– Эй, ты поаккуратней. У меня вон, тоже зубы. И когти.

Сол отмахнулся хмуро.

– Ты не сравнивай свои зубы и её, – сказал он. – Алекс свинья. Вы все купили? Надо сдать колбу алхимикам. А тебе, Яра, к целителю.

– Зачем? – не поняла я. – Я конечно замерзла, но оклемаюсь.

Соловей кивнул.

– Угу. Антацидного выпить тебе надо. После кракеновскийх щупалец такое может, гм, приключиться.

Я густо покраснела и больше не поднимала эту тему.

Вопреки моим предположениям, на Буферном рынке мы провели ещё много времени. Список покупок необходимо закрыть, даже если по всей планете прокатится апокалипсис на носороге. В мокрой одежде ужасно неуютно и зябко, я куталась в изъятый медведем плед и считала часы до момента, когда смогу переодеться в сухое. Но прежде нам предстояло ещё пройтись по целой россыпи лавок и закупить какие-то мелочи. В них вошли порошки, набедренные сумки, солнечные очки, какой-то спрей, Миха сказал, что он очень помогает от блох, несколько отрезов ткани для пошива одежды и ведро яиц.

– А яйца зачем? – не поняла я.

– Как зачем? – удивился медведь. – Съесть.

Я все ещё не понимала и предположила:

– Это какие-то особенные яйца? Волшебные?

– Да нет, обычные яйца. Куриные. Отборные.

– И ты спустился под Москву на Буферный рынок, чтобы купить яйца?

– Ну да, – охотно согласился Миха. – Знаешь какие у гоблинов куры? Во! А яйца несут крупные, желтки оранжевые, жирные. Не то, что в Москве, не желток, а одна вода. А моему организму нужно хорошо питаться.

– Яйцами, – уточнила я.

Оборотень кивнул.

– И яйцами тоже.

В подтверждение своих слов медведь вынул из ведра пару яиц и прямо в скорлупе отправил себе в пасть. Она смачно захрустела на его зубищах, а оборотень довольно облизнулся.

Я заметила осторожно:

– Ты бы поаккуратнее с сырыми яйцами. В них всякое может водиться.

Соловей, укладывающий рядом в набедренную сумку какие-то травки, проговорил с усмешкой:

– За него не беспокойся. У Михи такой желудок, что и гвозди переварит.

Минут через десять Миха скрупулезно проверил свой список покупок и с облегчением выдохнул.

– Ну, все куплено. Теперь к Спрутовской с докладом о происшествии.

Мне, конечно, на Буферном рынке понравилось, но для первого раза хватило, особенно учитывая, что успела побывать в погоне и чуть не стала племенной кобылой для мужчины-осьминога. Возвращались мы тем же живописным путем в бурной растительности, но у лифта наткнулись на очередь, которая идет до самой середины рощи.

– Это что за столпотворение? – поинтересовалась я.

Миха раздосадованно сплюнул и крикнул в толпу:

– Твою ж кочерыгу! Эй, чего там такое?

Чей-то зычный голос отозвался:

– Лифт клинит. Поднимает только по одному пассажиру.

– Вот зараза, – выругался медведь и в сердцах ударил лапой по высокой траве.

Соловей недовольно покривился, ещё бы – кому охота стоять в очереди. Он потер подбородок и сказал:

– Можно через город пройти.

– Так долго же, – пробурчал Миха.

Соловей сдвинул плечами.

– Не дольше, чем стоять в очереди на лифт.

Медведь покосился на плотный строй пассажиров, потом на меня, в его взгляде я прочла нескрываемое сомнение, потом проговорил:

– А с Ярославой как? Город сам знаешь, что за место.

Сол скользнул по мне таким взглядом, что мне даже жарко стало, и ведь даже не стесняется. Вот же. Он проговорил:

– Ну да, Ярослава у нас видная, особенно в одеяле и мокрой одежде. Но мы будем за ней приглядывать, чтобы никто на такую красоту не позарился.

От таких слов я растерялась, то ли похвалил, то ли обругал, но на всякий случай сделала вид, что ужасно обиделась.

Мы обошли толпу и двинулись через заросли куда-то вправо. Миха шагает недовольный, хмурый, видимо не хочет пешком отмахивать расстояние. Зато Соловей какой-то ободренный и на меня поглядывает загадочно.

– А что за город? – наконец поинтересовалась я.

Миха только натужно вздохнул, а Соловей ответил:

– Подземный город. Или Подгород. Он сильно старше надземной его части.