Марго Эрванд – Остывшие блюда (страница 2)
Тяну одеяло на себя, желая завернуться в него, но ничего не выходит. Его точно прибило к кровати. Три бесплодные попытки заставляют меня дышать так, будто я только что пробежала марафон.
«Глубокий вдох... и медленный выдох», — звучит в ушах голос доктора Селены Рейс, мозгоправа, к которому мама таскала меня в старших классах. Ее ровная, почти гипнотическая интонация всплывает в памяти только в критические моменты: когда паника накрывает с головой или же страх холодит кости.
И все же затылок покрывается мурашками. Резко откидываю одеяло и сажусь на кровати, опуская ноги на пол. Он ледяной, дернувшись, я прижимаю колени к груди. Наклоняюсь к прикроватной тумбочке, чтобы выудить из нее толстые шерстяные носки, купленные на рождественской ярмарке... но их там нет. А я точно помню, как убирала их туда вчера вечером. Дурное предчувствие царапает в груди, когда за окном гулко воет ветер.
Сонный и, вероятно, не до конца протрезвевший мозг пытается найти рациональное объяснение:
Его обнаженное тело залито кровью, которая пропитала одеяло. Темные пятна расползлись, как чернила по воде, окрасив красным белоснежную постель. Лицо — восковая маска с широко открытыми глазами, навсегда застывшими не то в ужасе, не то в удивлении.
Я едва успеваю зажать себе рот, прежде чем из горла вырвется животный, сдавленный крик. Вскакиваю и на ватных, непослушных ногах начинаю пятиться назад, цепляясь взглядом за стены, за мебель, за любой предмет, лишь бы не смотреть на кровать. В висках стучит, в голове туман, ощущение того, что я ступила на скользкий лед, становится почти осязаемым. Я могу поскользнуться и рухнуть в любую секунду.
В памяти всплывают обрывки ночи: как мы обнимались, как он сжимал меня и покрывал поцелуями все тело, словно пытался заклеймить. Словно хотел сказать всем, что я принадлежу ему и только ему, и так будет всегда, несмотря ни на что. Несмотря на то что должно было случиться сегодня...
Тошнота подступает к самому горлу, и я едва успеваю добежать до унитаза, когда рвотные спазмы, один за другим начинают сотрясать мое тело. Слезы, слюни, горькая рвотная пена... я пытаюсь дышать, но задыхаюсь. Мои руки в крови, я вся в крови. Оттирая рот, я поднимаюсь на ноги и заставляю себя посмотреть в зеркало.
— Не может быть, не может быть, — одними губами повторяю я, с ужасом таращась на отражение. Обхватываю себя руками, не понимая, что именно стараюсь прикрыть: наготу или пятна крови. Они повсюду. Пытаюсь оттереть одно из самых больших, пока не осознаю, что это расплывшееся красное пятно на животе уже не кровь... во всяком случае не кровь Уилла.
Прислоняюсь спиной к ледяной стене, по телу проходят судороги, как от разрядов тока. Меня трясет, и я медленно сползаю на пол. Все вокруг тускнеет, пространство сжимается. Сознание трещит, как хрупкое стекло, и в следующий миг я уже проваливаюсь в ледяную мглу своего ожившего кошмара...
Сердце колотится в груди, когда я заставляю себя открыть глаза. С событий в туалетной кабинке прошло восемнадцать лет. Восемнадцать лет тишины и покоя. Восемнадцать лет — немалый срок, чтобы всерьез поверить:— этого больше не повторится.
Глава 2
От паров горячей воды воздух в ванной комнате стал теплым и тяжелым. Выхожу из душа и тут же кутаюсь в халат, потому что меня все еще трясет и потому что не хочу больше видеть гематомы на животе, которые сама себе сделала несколько минут назад в отчаянной попытке оттереть кровь Уилла. От одной мысли о Уилле у меня снова перехватывает дыхание, и я чувствую, как паника острыми холодными щупальцами царапает сердце. Заставляю себя дышать.
Подхожу к запотевшему зеркалу и провожу по стеклу растопыренной пятерней, расчищая клочок, в котором могу рассмотреть свое отражение. Мокрые светлые волосы обрамляют бледное лицо, голубые глаза кажутся блеклыми и даже бесцветными. Последний раз такой потерянной я себя чувствовала на осеннем балу восемнадцать лет назад.
— Помню, как открывала бутылку шампанского, — рассеяно шепчу я, чувствуя острую необходимость проговорить вслух то, в чем я уверена. — Он сомневался, но так и не решился оттолкнуть... он поцеловал меня. Мы выпили за нас, потом... у нас был секс. Мы говорили о будущем, а после... после ничего... просто уснули...
— Соберись! — приказываю себе.
Зайдя в комнату, я продолжаю оттягивать момент, когда окажусь у кровати и снова загляну в лицо Уилла. Поэтому твердым, почти нарочито уверенным шагом направляюсь к балконной двери и закрываю ее. Занавеска, перестав метаться, опускается, замирает, и вместе с ней замираю и я. Снежные вершины за стеклом все такие же мрачные и чужие. Они вспарывают предрассветное небо своими хищными силуэтами, как и в прошлый раз, но тогда я смотрела на них иначе. После первой ночи любви с Уиллом я видела в этих горах себя: сильную и непобедимую. Теперь же в их безмолвной высоте я вижу только приговор и единственное сравнение, которое приходит в голову, — это крыса.
Снова осматриваю номер в поисках следов борьбы или чего-то еще, что могло бы все это объяснить.
Машинально распихиваю по карманам халата лоскуты ткани, подобрав с пола несколько блестящих бусин, что еще вчера собирались в красивую вышивку на платье. И только после этого наконец подхожу к кровати...
Глава 3
Зажимаю рот рукой, стараясь не издать ни звука, и как будто в замедленной съемке заставляю себя взглянуть ему в лицо: безжизненное и неподвижное. К горлу подкатывает ком, и я запрокидываю голову к потолку, будто там есть спасение.
Мы познакомились всего два месяца назад. Когда он вошел в ресторан, мы с Вивьен уже какое-то время сидели в неловкой тишине. В тот миг у меня буквально перехватило дыхание, а весь мир сузился до одного-единственного человека. Высокий, широкоплечий, с темной банданой на голове, из-под которой в разные стороны выбивались черные волнистые пряди волос. Именно таким я когда-то представляла героя своих девичьих грез — Уилла Тернера. Мое дыхание сбилось, и я едва успела сомкнуть челюсти, прежде чем он подошел к нашему столику и без лишних пауз опустился напротив. Я ждала, что он спросит мое имя или предложит что-то заказать... и только спустя пару секунд осознала, что он разговаривает не со мной, а с Вивьен, будто совсем не замечает меня... Но разве это возможно?