Марго Арнелл – Лавка зелий попаданки (страница 12)

Первой по-настоящему ценной находкой стала люмия — высокое растение с узкими листьями и белыми цветами, по форме напоминающими звездочки, слегка светящиеся в бледном утреннем свете. Люмия обладала целительными свойствами и хорошо помогала от сыпи, струпьев и кожных язв. Сушить ее нужно было в тени. А варить нельзя было ни в коем случае — иначе она теряла часть своих целебных свойств.

Приободренная, я аккуратно срезала цветки-звездочки и сложила в тряпичный мешочек. Подписала магическим пером, которое одолжила у Теодора. Зачарованное, перо впитывало каплю чернил и ее хватало на целый день!

Теодор, вручая мне перо, ворчал, что мои долги все растут, и скоро одними тайнами мне будет не расплатиться. Но если это будут жуткие тайны или тайны международного масштаба — другое дело.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, думая о нем, и тут же нахмурилась.

Следующим полезным приобретением стала квейна — травка с серо-зелеными листьями, пахнущая дымом и сухой сосной. Бенедикту этот запах почему-то очень понравился. Я даже пошутила, что он сейчас вынюхает весь аромат и ничего не останется.

Если верить записям, квейна помогала для ясности рассудка — после жара или… злоупотребления горячительными напитками. Я хмыкнула, вглядываясь в чернильные строки. В небольшом городе, словно застывшем во времени и полном скучающих вечерами жителей, зелье с подобным эффектом точно пригодится.

— Хочешь пожевать? — полюбопытствовала я, когда Бенедикт снова припал к пахучим веточкам.

— Я тебе что, вегетарианец? — фыркнул он.

— Раз ты фамильяр на службе у мага, значит, питаешься зачарованными грызунами?

Бенедикт смерил меня таким взглядом, будто услышал несусветную чушь. Я попыталась оправдаться:

— Я пошутила.

— Больше так не делай, — посоветовал он.

Передразнив его, не оценившего мое чувство юмора даже в качестве вежливого жеста, я сорвала несколько листьев квейны и спрятала в другой мешочек.

Мои находки с непривычными уху названиями все пополнялись. Последней я нашла шельвару — мох с розовато-серебристым отливом, покрывающий камни у ручья. Ее я узнала сразу, по запомнившемуся описанию: “растет только в местах, где не поют птицы”. И правда, тишина здесь стояла густая, как топленое молоко.

Шельвару приходилось соскребать осторожно, чтобы не повредить тонкий слой. Она использовалась от легкой простуды, боли в горле и для облегчения дыхания. Полезно, что ни говори. Как оказалось, даже в мире, полном магии, люди все так же хрупки и уязвимы.

Сбор трав занял бОльшую часть дня. Я брела по склонам, пряталась от солнца под низкими кронами и слушала, как шепчет трава. Мир за пределами Уэстхолла был по-настоящему живым. Спокойным. Умиротворяющим.

Домой я вернулась уже под вечер — уставшая, вся в пыли и царапинах от особенно недружелюбных кустов, однако с полным мешком сырья. И чувствовала себя так, словно героиня какой-нибудь игры, которая отправилась на вылазку и, пережив немало испытаний, стояла у драгоценного ларца с сокровищами.

Кто бы сказал мне еще месяц назад, что таковыми для меня станут самые обычные травы, — не поверила бы. Но жизнь порой умеет удивлять.

Глава 15. Лавочка зелий

Я взялась за работу на следующий день — как только восстановила силы.

Сначала люмия. Я высушила ее так, как было велено. Разложила цветы в тени, на деревянной доске, застеленной холстом. Сверху накрыла сеткой, чтобы не слетели. Затем принялась за квейну. С ней дело пошло быстрей: в ступке растерла листья, залила их горячей водой, подогрела до “легкого пара” и дала настояться. Получилось зелье мутно-зеленого цвета с горьким запахом, будто бы из вареной коры.

Заметки старого лекаря были лаконичны, но информативны: “Варить быстро. Можно в виде настоя. Терпкая. Не переборщить — дает головокружение”.

Получившийся настой я разлила по пустым склянкам и подписала.

С шельварой я провозилась куда дольше — варка мха, как оказалось, требовала времени. И терпения. Он пускал слизь, дурно пах, шипел, как рассерженная кошка, и дважды заставил меня чихнуть так, что я чуть не опрокинула котел.

Хорошо, что эти зелья были достаточно просты, и мне не требовались алхимические приспособления, оставшиеся в лечебнице. Ничего, кроме ступки и котла. А то представляю себе ехидные замечания Теодора…

Я на миг зависла с пипеткой в руках, глядя перед собой. Поймала себя на том, что глуповато улыбаюсь. Тряхнула головой. О чем я вообще только что думала?

Закипевшая шельвара напомнила о себе, с настойчивостью разъяренного быка вскидывая крышку котла. Ойкнув, я помчалась к ней.

К счастью, все мои старания (и страдания) оказались не напрасны. Отвар получился светло-голубым, с легким зеленым отливом и запахом сырого камня. Его можно было пить, разбавляя водой. Помогал от першения в горле и укреплял легкие.

Проверю на себе — я как раз немного покашливала после ползания по росе. А все эта ранняя пташка по имени Бенедикт…

Когда я закончила, за окном уже темнело. На столе стояли три пузырька — мои новые зелья. Результат не чар, а внимательности, толики настойчивости и упрямой веры в то, что я справлюсь.

Странно или нет, но это было еще приятнее, нежели исцелять землю от яда, пропитавшего ее. И дело не только в неприятных ощущениях. Просто тот дар изначально принадлежал не мне, а Эльзе. Умению же создавать зелья я планомерно училась сама. Это было моим собственным достижением.

Я прижала пузырьки к груди, на миг задержав дыхание. Я выбрала путь, где сила заключалась в знании.

Это все, конечно, прекрасно, вот только полученные зелья мне нужно было кому-то сбывать. Хорошо бы, конечно, приобрести свою собственную лавочку, но… где на это взять денег? Или принимать людей прямо здесь?

Я решила посоветоваться с Теодором. И момент, кажется, выбрала самый подходящий! А может, во мне и впрямь проснулась ведьминская интуиция?

Теодор сидел за столом и что-то записывал на листке бумаги. При виде меня, переступившей порог лечебницы, он оживился. По какой-то неведомой причине меня это обрадовало.

— А я как раз думал закрыть лечебницу пораньше, чтобы навестить тебя.

— Тебе только дай повод пораньше улизнуть, — хмыкнул Бенедикт, важно восседающий на спинке стула.

Впрочем, недолго — уже через мгновение в него полетел скомканный и сложенный в шарик лист. Лобовой атаки Бенедикт избежать сумел, вовремя вспорхнув в воздух.

— Ты бросился в меня бумажным шариком? — с оскорбленным видом спросил он.

— Я просто проверял твою реакцию, — невозмутимо отозвался Теодор. — Стареешь, рефлексы начинают сдавать.

Бенедикт возмущенно встопорщил перья.

— Старею?! Да я столь же порывист и стремителен, как и тогда, когда был птенчиком и еще не был твоим фамильяром. Счастливое было время!

На слове “птенчик” я подавилась воздухом. Закашлялась, привлекая к себе внимание обоих мужчин… Ну, если так можно сказать.

— Ты хотел мне что-то сказать? — вернула я беседу в прежнее русло.

Или просто меня увидеть? Я мысленно дала себе щелчок по лбу. Не так больно, но все равно отрезвляюще.

— Да, — встрепенулся Теодор. — Один из жителей, Гарольд, чем-то отравился…

— Чем-то, — фыркнул Бенедикт. — Стряпней его жены.

— Я сказал ему, что таки болезни не лечу…

— Кто бы сомневался, — фыркнула уже я.

Теодор смерил меня утомленным взглядом. Несколько преувеличенным, надо сказать.

— Вы дадите мне договорить или нет?

Я вскинула руки, словно сдаваясь.

— В общем, я решил дать Гарольду твое зелье. У него в запасах все равно ничего такого не было, иначе бы он ко мне не пришел…

— Наивный, — негромко вставил Бенедикт.

— Так что особенно выбирать ему не приходилось. В общем, Гарольд купил у меня зелье за пару медяков, а сегодня явился свежим, как огурчик! И таким же порывистым и стремительным, как Бенедикт, когда он был птенцом.

— Теперь вечно будешь мне это припоминать? — проворчал фамильяр.

Теодор ответил ему ослепительной улыбкой. Что, надо полагать, означало “да”.

— А как ты объяснил, где взял это зелье? — спросила я.

Они эффективны и полезны, будучи свежими, и в обычных условиях хранятся недолго — если, конечно, сделаны не на спирту.

— Ну, я сказал, что оно изготовлено по записям Гревена.

Я уперла руки в бока.

— И, конечно, ты не сказал, что изготовлено оно мной.

Теодор потер кончик носа.

— Как-то возможности не подвернулось.

— Нет, вы только посмотрите на него! Ты украл мою минуту славы! — возмутилась я.