Марго Арнелл – Лавка зелий попаданки (страница 11)

— Бенедикт, а ты не хочешь мне помочь? — донесся из коридора голос Теодора.

— Нет, спасибо, не хочу, — закрывая глаза, проговорил фамильяр.

— Бесполезная птица, — едва слышно проворчал Теодор. — Пущу на перья.

Бенедикт только зевнул. День был в самом разгаре, но он, кажется, был в шаге от того, чтобы заснуть.

А нет, даже в полушаге. Так что я осталась с посапывающей совой и нарастающим ощущением, что колесо судьбы Мари Эльзы совсем скоро сделает новый поворот.

Глава 13. Первое зелье

Я устроилась за старым деревянным столом, который Теодор великодушно одолжил мне вместе с парой ненужных ему приспособлений, оставшихся от старого лекаря. На деле же это был настоящий алхимический набор: керамический тигель, ступка, реторта, пузырьки с подписями, столь же неразборчивыми, как если бы их писали врачи из моего мира, которые славятся своим почерком.

Лечебница Теодора оказалась кладезем забытого добра, и часть этих сокровищ теперь лежала передо мной. Главным из них была, конечно, тетрадь Гревена.

Страницы в ней были исписаны так усердно, что мне казалось, я слышу, как старик сопит над пером. Почерк был корявый, но старательный, с комментариями на полях вроде: «НЕ ПЕРЕГРЕВАТЬ! Будет пена. Пена — зло». Или: «Если добавить корень геллии — зелье не испортится. Но и лучше не станет».

Благослови тебя, Гревен, ты был практичным стариком. И, кажется, по-настоящему хорошим алхимиком.

Я выбрала самый простой рецепт из списка: отвар для облегчения тяжести в животе. Простой, как каша без соли. А значит, для первого опыта вполне подходил.

Главным ингредиентом значились листки миреллы — светло-зеленая трава с округлыми листьями, пахнущая чем-то средним между мятой и деревенским сеном. Исходя из книг матери Эльзы и записей Гревена, она успокаивала не только желудок, но и любое воспаление.

Также мне требовалось немного измельченного корня хардиса — темно-коричневого, жесткого, пахнущего горечью и землей. Предусмотрительно высушенный мной, он будет отвечать за стимуляцию пищеварения.

И вишенка на торте: капля сока бемсы. Это была ягодка, внешне (и немного по вкусу) напоминающая смородину, но кислее и с ярким фиолетовым оттенком. Даже ее сок был удивительно похож на чернила.

— Главное — точность, — пробормотала я самой себе. Должен же у меня быть наставник! В данном случае я играла сразу две роли. — Не перепутай ничего.

— И ничего не взорви, — добавил Теодор.

Я послала ему полный достоинства взгляд и принялась за работу.

Первым делом я размолола корень хардиса. Он не поддавался, будто мстил мне за то, что его вырвали из теплой материнской утробы. То есть из земли. Так что мне пришлось налечь на пестик, размалывая в ступке корень.

Будь у меня чуть поменьше гордости, обратилась бы за помощью к Теодору. Все равно он сидел, положив ноги на стол, и был занят лишь тем, что наблюдал за мной. Его внимание меня немного нервировало.

Но нет, со своим первым зельем я хотела справиться самой.

Победив в неравной битве с корнем хардиса, я осторожно отмерила щепоть миреллы. Выложила ее в реторту и добавила туда измельченный корень. Воды — ровно столько, сколько сказано в заметках: “Одна чашка, не больше”. Я перелила воду из кружки, выждав ровно три вдоха после закипания, как советовал старый лекарь. Интересно, что произошло бы с водой на четвертый?

Интересно, но проверять не буду.

Когда жидкость начала менять цвет с мутно-зеленого на желтоватый, я добавила каплю сока бемсы. Только одну. Вторая бы сделала отвар слабительным, а третья — “привела бы к позорным последствиям”, как язвительно помечал Гревен. Ну, мы ведь этого не хотим, правда?

Жидкость в реторте приобрела янтарный оттенок. Запах стал менее резким, в нем отчетливо проявились сладковатые нотки.

Я сняла реторту с огня и вылила содержимое в глиняную кружку. Горячий пар обдал лицо, и я на миг замерла. Мое первое зелье. Простое, совсем не эффектное, далекое от волшебства и максимально практичное… но сделанное моими руками. Без целительной магии, требующей моих жертв. Только расчет и старание, чужой опыт и немного терпения.

Этим зельем я как будто вернулась в родную реальность… Ладно, в альтернативную реальность, в которой я, Маша-Мария-Мари (в зависимости от того, кто ко мне обращался) вдруг стала алхимиком.

Ух, как волнующе!

Я осторожно пригубила зелье. Вкус терпкий, с легкой кислинкой. Почти приятный.

— А как мы проверим, работает ли оно? — Я с надеждой взглянула на Теодора. — Ты не мог бы съесть что-нибудь такое, чтобы у тебя появилась тяжесть в желудке?

— Что? Нет, конечно! — возмутился он, разом утратив ленивое выражение лица. — Сумасшедшая.

— Неправда, — буркнула я, всерьез раздумывая над тем, чтобы обидеться. И вообще, предпочитаю слово “экстравагантная”. — Я просто всем сердцем предана науке.

Теодор громко фыркнул.

— Тебе напомнить, что этой самой наукой ты занимаешься… дай подумать… двадцать минут?

— Может, это мое истинное призвание, — парировала я.

— Но я-то тут причем?!

Я вздохнула и перевела взгляд на Бенедикта.

— И не проси, — в своей сварливо-старческой манере проворчал он.

— Нет в вас тяги к научным открытиям!

Теодор закатил глаза.

— Это просто зелье от несварения. И вообще, даже это нужно проверить.

— Так и я о чем. Ладно, давай так: если кто-нибудь придет к тебе с такой проблемой, ты сначала дашь ему моего зелья.

Теодор недоверчиво взглянул на меня.

— Ты правда думаешь, что я занимаюсь чужими желудками? Ладно какую хворь вылечить, но это…

— А что ты в таком случае делаешь? — озадачилась я.

Бенедикт охотно ответил за него:

— Отправляет к лекарям в столицу. Или советует подождать странствующих аптекарей.

Я качала головой. Однако этот простой жест был неспособен передать всю степень моего осуждения. Удивительно, но Теодор как будто смутился (хотя Бенедикт явно не раз его этим попрекал) и забормотал что-то в свое оправдание — дескать, его дар на такое не настроен. А мне упорно казалось, что он просто не желал снисходить до столь приземленных болячек.

Что же до меня… Я никогда не страдала амбициями вроде “спасать человеческие жизни” и рада быть полезной даже в таких мелочах. Рада помочь жителям Уэстхолла, моего нового дома, тем, чем смогу.

Я во все глаза уставилась на пузырек. Первое зелье. Первое, но не последнее. Мне определенно нравилась алхимия! Она требовала точности, аккуратности, внимания… и определенно была куда интереснее, чем в игре, где все, что от тебя требуется — это просто выбрать на экране нужные ингредиенты.

А еще, в отличие от магии Эльзы, с ней ты не должен был страдать, чтобы кому-то стало лучше.

Это был совсем другой путь. Может, это и есть путь моего нового “я”, путь Мари Эльзы?

Глава 14. Сбор трав

Досадная необходимость есть, чтобы жить, и желание засеять поля семенами растений привели к тому, что денег у меня практически не было.

В кармане еще валялась пара серебряных, которых могло бы хватить на закупку новых ингредиентов, но… как насчет питательных веществ для меня самой? Жаль, что Агата промышляла выращиванием и продажей не вкуснейших овощей, а ядовитых трав.

Впрочем, я не унывала. Раз уж дар у меня природный, то почему бы и не довериться, собственно, природе? Почему бы не призвать ее на помощь? И нет, я говорю не о магии.

Ведомая этой мыслью, я и оказалась по ту сторону городских ворот, на тропинке, которая вела к холмам, заросшим редколесьем и высокой травой. Было раннее утро, когда оголенных щиколоток (я шла, приподняв для удобства юбку) касается прохладная роса, а птицы визжат так, будто каждая из них — первый в мире соловей.

— Ты уверена, что не заблудишься? — спросил Бенедикт, лениво помахивая крылья над моим плечом.

— Я уверена, что ты умеешь летать. А значит, если что — найдешь выход, — буркнула я.

Когда я объявила о своем намерении собирать растущие в округе Уэстхолла травы, реакция Теодора и Бенедикта оказалась диаметрально противоположной. Первый хмыкнул: “Удачи” и уткнулся в какую-то книгу, потеряв ко мне всяческий интерес. А сова, к моему удивлению, изъявил желание мне помочь. Теодор на него, кажется, обиделся.

Я же вступилась за Бенедикта: дескать, фамильяр он или нет, он волен выбирать, кому приходить на помощь. Теодор с этим явно был несогласен и как бы вообще не ревновал. Какие мы нежные…

Как бы то ни было, Бенедикт рано утром постучал клювом в мое окно. При этом понятие “раннее утро” у нас явно разнилось. А потому открывала я сонная и злая. Позавтракав в полнейшей темноте, немного подобрела. И вот я с каждым шагом все больше углублялась в чащу.

Бенедикт уже помогал — летел вперед, зажав в когтях книгу матери Эльзы. Время от времени я сверялась с ней, чтобы понять, на какие именно растения щедры земли близ Уэстхолла и могу ли я использовать их в своих зельях.

Открывать книгу приходилось осторожно, чтобы не порвать страницу на ветру. Однако главная сложность заключалась в том, что далеко не все травы подходили для алхимии. Да, практически все из них обладали полезными свойствами. Дело было в их концентрации.

Оттого много времени уходило впустую. Сначала мне нужно было отыскать то или иное растение — как травы, так и кусты, с ягодами или без. Затем — найти его в книге и тщательно изучить всю информацию о нем. И только потом решать, срезать ли его или оставить украшать собой мир.