Марго Арнелл – Лавка зелий попаданки (страница 14)

Он же был неизменно учтив и слегка ехиден, но никак не проявлял симпатию ко мне. Вот и хорошо. Нечего мне забивать голову подобными глупостями! За пределами моей лавочки (ну, технически, нашей с Теодором) простирался огромный мир, который мне ужасно хотелось исследовать. Но сделать это, имея в кармане лишь несколько медяков — весьма непростая задача.

Я всегда мечтала путешествовать. Там, в своей родной реальности. Но каждый раз что-то не складывалось, что-то мешало. Учеба, безденежье, потом известная всем и каждому ловушка под названием “работа”, когда в выходные и свободные часы не хочется ничего, кроме пассивного отдыха. Отчасти поэтому я стала блогером — надеялась, что с такой работой смогу чаще где-то бывать. Отчасти поэтому увлеклась компьютерными играми — чтобы расширить рамки реальности.

Расширила, называется…

И пусть мне дали второй шанс в совершенно особенном мире, где существовали чары, фамильяры и целители, для путешествий по нему, увы, тоже нужны были деньги.

Так что я усиленно очищала землю, закупала семена, засеивала и выращивала травы, а свободное время проводила за чтением дневника Гревена и книг, принадлежащих матери Эльзы. Неожиданно это оказалось увлекательным чтением. Ладно алхимия — она и в игре меня привлекала, и в реальности, когда нужно было самой смешивать травы и варить зелья, оказалась даже интереснее. Но я никогда бы не могла подумать, что меня увлечет ботаника.

Что до зелий, чаще всего набор тех, которые мне заказывали, был стандартен: бальзам для заживления ран, отвар для крепкого сна, зелье от простуды и кашля, обезболивающая настойка и успокаивающий отвар. Подобные снадобья были в ходу у обычных крестьян, торговцев, ремесленников и стражников.

Я могла бы варить и продавать их годами, потихоньку пополняя свою “казну” и зарабатывая пресловутую репутацию. Все же до сих пор многие смотрели на меня с настороженностью и, придя в лавку по чьему-то совету, уходили без зелий. Вероятно, для алхимии, по их мнению, я была слишком молода. А может, жители Уэстхолла не слишком жаловали незнакомцев.

Да, я могла бы — терпения бы хватило. И все же… мне хотелось чего-то большего.

Почти в каждой компьютерной игре, действие которой происходило в мире магии, существовали те или иные волшебные зелья. “Ласточка” ускоряла регенерацию здоровья, “Гром” увеличивал урон в ближнем бою, “Эликсир Гогельмогеля” — силу и ловкость, зелье меткости — урон от лука. Существовали даже зелья телепортации, ярости, невидимости и водного дыхания.

Так чем я хуже? В смысле, почему бы мне не начать создавать по-настоящему волшебные зелья?

Однако для этого мне нужны были необычные ингредиенты. Или же и вовсе по-своему уникальные. К части из них доступа у меня не было — я не могла позволить себе отправиться в какой-нибудь дикий край. Но другие…

Охота за ними стала самым странным приключением в моей жизни. В обеих моих жизнях.

Поиски так называемых “зерен лунной росы” стали своеобразной разминкой. Это была необычная (даже по меркам этого мира) трава, произрастающая на вершинах холмов, освещенных лунным светом. Зерна этой травы содержали в себе концентрированную энергию луны, позволяющую видеть скрытые связи окружающей реальности. По мнению множества магов, это была на редкость полезная трава.

Однако срезать ее нужно было исключительно в полнолуние. Чем я и занималась почти всю ночь — решила не ждать следующей фазы луны и заготовить волшебные “зернышки” впрок.

Следующим ингредиентом, на который я польстилась, был “шепот ветра”. Если опустить всю метафорическую и метафизическую ерунду, которой пестрели древние алхимические книги, это было нечто вроде воздушного пространства, наполненной разного рода информацией, затрагивающей как запахи, так и звуки.

Когда я впервые наткнулась на упоминание “шепота ветра”, мне стало ужасно интересно: как его вообще можно… поймать?

Ответ оказался чуть проще, чем я ожидала, но вместе с тем достаточно нетривиальным. Для начала мне нужно было найти место, где ветер меняет направление. Например, у расщелины в скале… или на вершине старой мельницы на окраине города. А затем использовать “улавливатели ветра”. Для меня ими послужили длинные хлопковые ленты.

Привязанные к ограде, они провисели целую неделю. К счастью, никому и в голову не приходило их снять. Сделала это я — на восьмые сутки, надеясь, что они впитали достаточно звуков и запахов со всего Уэстхолла. Потом я сожгла их и тщательно размолола полученный пепел.

Вот тебе и шепот ветра…

Еще одним, нисколько не банальным ингредиентом, стало… дыхание бабочки. Не настоящее, конечно. Ну, наверное.

Если верить книгам матери Эльзы, это была невидимая, но ощутимая субстанция, которую можно “поймать” на крылышках определенных бабочек, в момент их короткого сна.

Считалось, что дыхание бабочки хранит в себе мимолетные видения и мечты.

Теодор, конечно, вдоволь напотешался надо мной — и в процессе всей этой “охоты” и, непосредственно, во время расспросов о бабочках Уэстхолла. Понимаю, что, увлекаясь, я и впрямь со стороны порой напоминала какого-нибудь безумного ученого… или исследователя, одержимого поиском сокровищ и древних артефактов.

Но как тут не увлечься? Это куда интереснее, чем просто выращивать траву за травой, очищать поля, засеивать и ждать всходов! К тому же так я понемногу узнавала окружающий мир… Пусть он пока ограничивался лишь самим Уэстхоллом и его окраинами. Но кто знает, что будет, когда я поднаторею в подобных делах?

Так что я не обращала внимания на насмешки Теодора, а планомерно следовала своей цели. Например, отыскала заброшенный сад за городом, где обитали ночные бабочки, внешне напоминающие павлиноглазок. Терпеливо дождалась, пока они уснут на цветах. А затем аккуратно поднесла к крылышку одной из них тонкую шелковую нить, чтобы “собрать” воздух.

Делать это нужно было деликатно, чтобы не потревожить бабочку. Но у меня получилось. Ну то есть я так думаю. Это же воздух!

Нить с дыханием бабочки я опустила в пустой флакон. Еще одна волшебная добыча…

Нет, все-таки алхимия — совершенно восхитительная вещь!

Глава 18. Истина где-то рядом

Несмотря на то, что у меня уже была парочка любопытных (и многообещающих) ингредиентов, для начала мне нужно было выбрать зелье попроще. Такое, которое у меня захотят приобрести.

Определиться с выбором помог случай… и, самую малость, Теодор.

Когда я в очередной раз пришла в лавку, он встретил меня своей привычной позой, утопая в кресле с каким-то очередным трактатом в руках и положив скрещенные в щиколотках ноги на скамейку.

А еще меня ждало весьма нетривиальное приветствие:

— Ты из тех, кто не выполняет свои обещания, да?

— Эй, что за обвинения с утра пораньше? — возмутилась я.

— Ты предпочла бы получить их после полудня? — небрежно осведомился Теодор.

Я закатила глаза.

— Ты о чем?

— Да так. — Он притворно вздохнул. — Всегда тяжело разочаровываться в людях. Доверяешь им, впускаешь в свой дом, а они…

Закатывать глаза дальше было уже некуда, поэтому я утомленно спросила:

— К чему эта драма?

Бенедикт, сидящий на жердочке у окна, кашлянул, что в его случае иногда означало смех. Такой, весьма едкий и саркастический.

— Дай переведу. Ему все наскучило и…

— Осточертело, — добавил Теодор.

— Поэтому он придумывает тайны там, где их нет.

— А, ты про записи тети Эл… Агаты? — наконец поняла я.

Вот только я сомневаюсь, что они вообще существуют.

Я заинтересованно взглянула на него.

— А ты что, в столице работал следователем? — Я задумалась, знают ли в этом мире такие слова. — Ну, кем-то вроде детектива?

Бенедикт заквохтал так сильно, что едва не свалился с жердочки. Я не сразу поняла, что он умирает от смеха. Даже крыло на живот положил, словно подражая людям.

— Теодор — детектив! Хах! Смешнее шутки я сроду не слышал.

— Замолчи, — опасно сузив глаза, проговорил Теодор.

Его фамильяр, однако, не угомонился.

— Впрочем, предположение, что он работал в столице — тоже непло… Ох!

Уворачиваясь от летевшей в его сторону книги, Бенедикт резко взмыл ввысь. Так стремительно, что даже, бедняжка, потерял одно перо.

— Перестань швыряться в меня чем попало! — возмутился он.

Сегодня мы занимались этим по очереди.

— Ты предпочитаешь, чтобы я швырялся в тебя чем-то конкретным? — тем же тоном, каким он недавно обращался ко мне, осведомился Теодор. — Не испытывай мое терпение, иначе я буду продолжать испытывать твои рефлексы.

Бенедикт обиженно что-то проворчал. Я шагнула к нему и успокаивающе погладила по перышкам. Словно ища утешения, сова прижался ко мне.

— Дамский угодник, — фыркнул Теодор.

— А ты грубиян! — набросилась я на него. — Как можно так обращаться со своим фамильяром, да и просто живым созданием?

— Ты на его стороне, да? — мрачно спросил он. — Лучше честно признайся, что я тебе не нравлюсь.

Ну… вообще-то ровно наоборот. И это даже несмотря на его ужасный характер!

Он был раздражающе ленив, вечно ироничен, не терпел глупых вопросов и по трижды в день повторял, что вообще-то не обязан никому помогать. Но... все же помогал. И делал это с такой небрежностью, что от этого только сложнее было устоять.

Порой Теодор так внимательно смотрел на меня, пока я возилась с травами, что, казалось, на коже останется ожог. Время от времени зелья у меня не получались. И тогда он, не утерпев и оставив где-то по пути маску равнодушия, вставал рядом, чтобы ткнуть пальцем в строку книги, которую я упустила, или найти неточности в моих замерах (а делать это часто приходилось на глаз).