Марго Арнелл – Диковинка для Колючки (страница 4)

Перья кружились, порождая миниатюрную снежную бурю прямо в комнате. Буран-шатун от восторга и одобрения происходящего начал подпрыгивать на моих руках. В какой-то момент, словно устав от баловства, перья начали сливаться друг с другом. На моих глазах прямо в воздухе соткалась перина — пышная, изумительно мягкая на вид, и такая уютная, что хотелось немедленно зарыться в нее с головой.

Перина парила в воздухе, однако танец еще не упокоенных перьев на этом не прекратился. Часть из них сложилась в пушистую подушку, словно сшитую руками самых умелых гномов. Или, если по правилам сказочных миров, они отвечали за оружие и изобретения, то кто отвечал за шитье?

Остальные перья, словно подчиняясь невидимой команде, объединились в одеяло — легкое, воздушное и теплое на вид. И все это великолепие мягко спланировало на каркас кровати, сплетенный из выросшего из пола дерева.

Вот это сервис… Даже в лучших отелях Земли такого не встретишь.

Довольный результатом, Колючка потер лоб. На его руке остался странный мерцающий след, как будто вместо пота на его коже проступило облако магической пыли.

Я оглядела эту чудесную конструкцию, в которой, кажется, было больше магии, чем дерева и перьев вместе взятых, и тут же устремилась вперед — опробовать. Кровать оказалось как раз по твоему размеру. Перья были умопомрачительно мягкие, а древесина, по которой я постучала костяшками пальцев — твердой и крепкой.

Пусть и изгнанная из башни, на такой волшебной кровати я буду спать как принцесса. Главное, не удивляться, если завтра утром кровать окажется на потолке. Магия, сдается мне, весьма непредсказуемая штука.

— Отдыхай. Если хочешь — изучи город. Я же пока исследую портал.

И с этими словами Колючка отправился обратно в свою башню, оставив меня наедине с волшебной кроватью, которая, кажется, еще немного вибрировала от недавнего магического шторма.

Я раскинулась на ней звездочкой с чуть безумной улыбкой на губах, пока дух зимы подозрительно принюхивался к перьям, еще недавно кружащимся в воздухе.

С ума сойти… Я в самом настоящем волшебном мире!

Глава 3. Хрустальные туфельки

Долго разлеживаться на кровати я не стала. Конечно, мне не терпелось изучить тот мир, в котором я очутилась!

Начать можно было с небольшого его кусочка — города Колючки. Однако в мою голову постучалась мысль: что, если топчущийся по мне буран-шатун был его фамильяром?

Я не очень многое знала о них, да и то исключительно из художественных книг. Выдумка там или правда — вопрос. Однако очень часто фамильяров магов, ведьм и колдунов представляли в качестве не просто волшебных помощников, но и хранителей или даже усилителей энергии самого мага, их хозяина.

А я, как никто другой (может, только сам Колючка), была заинтересована в возвращении в родной мир. Особенно после того, как изучу этот вдоль и поперек.

С этими мыслями я вернулась в башню. Первый этаж служил чем-то вроде прихожей, а потому был полупустым. По винтовой лестнице я поднялась на второй вместе с бураном-шатуном, который занял наблюдательную позицию на моем плече. Весил он, к слову, не тяжелее облепленного шерстью снежка, да и выглядел очень похоже. Но подниматься я все равно замучилась. А все эти проклятущие каблуки!

На втором этаже башни тоже оказалось немало стеллажей и полок с магическими диковинами, которые, вероятно, Колючка еще не изучил. Был здесь и массивный стол, заваленный бумагами, книгами и древними свитками. Над одним из них Колючка и склонился.

— Чего тебе? — заслышав мои шаги, спросил он.

— Я хотела спросить…

— Зря.

Я коротко фыркнула, но сбить с мысли себя не позволила.

— А как же… м-м-м… ваше безобразие? Он ваш фамильяр, верно?

— Нет.

Объяснять подробности мне Колючка, конечно, не собирался. И взгляд его продолжал скользить по разложенному на столе свитку, не поднимаясь на меня.

— А кто он?

— Дух зимы, я же говорил.

То, что Колючка колюч и упрям, я уже выяснила. Вот только он еще не знает, какой упрямой и настойчивой могу быть я, если задамся целью.

— И как дух зимы оказался у вас? Зачем вы забрали его из леса?

Колючка бросил на меня взгляд исподлобья. Надеялся, что тот, мрачный и недружелюбный, вынудит меня броситься вон, роняя тапки, которых мне, к слову, очень не хватало?

Как бы то ни было, надеялся он зря.

— Я изучал духов зимы, — поняв, что я по-прежнему жду ответ, неохотно сказал Колючка. — Пытался понять, можно ли вытянуть из них магию.

Я вытаращила глаза.

— Вы что… живодер? — страшным шепотом спросила я. — Мучаете животных ради магической энергии?!

— Сдалась она мне. Я хотел на примере духов зимы понять, можно ли полностью изгнать зиму с Крамарка. — Он поморщился. — Амбициозно, знаю… Но кому-то же придется однажды это сделать.

— А зачем ее прогонять?

— Потому что зима длится на Крамарке уже несколько лет. Весь наш остров, когда-то вечнозеленый, превратился в снежные пустоши с ледяными скалами.

— Но ведь снаружи нет снега! И тепло! — удивилась я.

Казалось, там и вовсе царит самая настоящая весна.

— Наши маги-умельцы научились прогонять зиму за городские стены, где сейчас резвятся и беснуются духи. — Колючка помрачнел. — Но скоро и этого будет недостаточно. Зима с каждым месяцем как будто крепнет и все лучше противостоит нашим чарам.

— Вам настолько она надоела? — тихо спросила я.

— А тебе бы не наскучило день ото дня видеть сплошь белое и чувствовать только холод?

— Но в зиме есть и много хорошего, — возразила я. — Снег, искрящийся на солнце, горки и санки, коньки и катание на льду… Снежок, угодивший в чей-то нос, иней, разрисовывающий окна…

Колючка покачал головой.

— Мечтательница ты.

И сказал так, будто умение мечтать не одобрял. И как он мог быть таким приземленным, будучи магом в стране вечного снега и льда и волшебником из башни, изучающем магические диковины?

— В общем, я исследовал феномен духов зимы, чтобы найти на них управу. Вот только этот, — Колючка кивнул на буран-шатуна, гордо восседающего на моем плече, — оказался каким-то неправильным. Они обычно дикие, а этот начал изображать из себя питомца и требовать ласку.

Словно в подтверждение его слов дух зимы прижался к моей щеке. Колючка скривился. Так и запишем — ласку он не любит, чрезмерное дружелюбие не одобряет. Ох и верное прозвище я ему подобрала!

Я скосила глаза на бурана-шатуна.

— Мне кажется, ему нужно имя.

— Духам зимы имена не требуются.

— Это вы так думаете. И вообще, наш особенный.

Колючка воззрился на меня.

— Наш?

— Ну да. Вы нашли его в своем мире, я — в своем.

— Я не… — Он махнул рукой, вероятно, решив, что спорить со мной бесполезно.

Это он правильно решил. Дальновидно.

Держа бурана-шатуна на вытянутых руках, я оглядела его со всех сторон. Решение все-таки предстояло серьезное.

— Может, назвать его Мишкой?

— К-кем?

— В нашем мире так медведей зовут.

— Буран-шатун не медведь, — с упрямством буйвола сказал Колючка. — Он — дух зимы…

— Да-да, вы говорили, — отмахнулась я.

— А ты, вероятно, плохо слушала.

Не люблю несправедливые обвинения в свой адрес, а потому просто пропускаю их мимо ушей. Что я сейчас и сделала.