Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 36)

Подняв руку, Даэлин коснулся моей щеки. Вытер мокрую дорожку большим пальцем.

— Я видел Каприаду. Она подарила мне этот дар. Вернула мне жизнь. По правде говоря, я и сейчас вижу ее.

Я стремительно обернулась.

Она стояла у кромки возрожденного Источника. Точнее… парила над землей рядом с ним. Нет, у Каприады не было крыльев. Ее окружали сияющие серебром нити, тянущиеся куда-то ввысь — к звездам, не угасающим даже днем, но невидимым. Она напоминала мне прекрасную бабочку, угодившую паутину.

Теперь я вспомнила, что говорил мне о Каприаде Король Теней. «Земная твердь обжигала ее кожу, сдирая ступни до крови, ветер, даже самый ласковый, причинял боль, а солнечный свет и вовсе был невыносим». Эти нити были коконом, защищающим ее.

Мягкий звездный свет струился вокруг Каприады, и даже самые черные тени отступали перед ним. Первородная дочь богини Фэй улыбнулась нам с Даэлином. Однако улыбка покинула ее прекрасное лицо, когда она взглянула на фэйри Двора Пепла.

Вместе с Веланной они погружали руки в сияющие воды Источника, вбирали его магию в себя. Но теперь замерли, настороженно глядя на Каприаду. Не ожидали, что она покинет свой кокон, свой сосуд.

— Вы, именующие себя Двором Пепла, не единственные, кто нарушили заветы Фэй. Не единственные, кто заставил меня покинуть этот мир. Но вы сделали больше остальных.

Лицо Веланны стало белым как мел.

— Отныне вы будете называться Двором Снов!

Голос Каприады зазвенел. Всеми фибрами души я ощущала исходящую от нее власть и древнюю силу.

Она повела рукой, и фэйри Пепла начали оседать на землю. Один за другим, как срезанные у самого корня цветы. Их глаза закрылись. Они не умерли, нет. Уснули, чтобы больше никому не причинить вреда.

Навечно ли? Этого я не знала.

— Авери, разве тебе не нужна энергия Источника? — мягко спросила она.

Вскинула руки. Воздух вокруг нее замерцал. Из самой сердцевины возрожденного ключа ко мне потянулись сияющие нити. Обвили мои запястья, впитались в ладони, рождая внутри непривычное тепло.

Мои руки засветились мягким светом. Та же сила, что текла в Источнике, что пульсировала в сердце Каприады, теперь текла во мне.

— Этого хватит, чтобы исцелить твоего брата. И всех, кто еще остался в живых. Кто пострадал от чар Двора Пепла.

На своих серебряных нитях она мягко отплыла назад. Окружающий ее свет начал тускнеть, вливаясь обратно в Источник.

— Спасибо, Каприада. За силу и за… Даэлина.

Она улыбнулась мне с толикой усталости и печали. Проронила:

— Исправь все, что натворили мои собратья.

И Каприада исчезла.

Я смотрела на свои ладони — все еще сияющие, хранящие силу, способную исцелять и возрождать. Тяжело опираясь о землю, Даэлин поднялся. Тени все еще клубились вокруг него, но теперь они были мягче, спокойнее — как уставший пес, прилегший у ног хозяина.

— Ты отдал мне свою душу, — прошептала я. — Почему?

— Потому что я уже потерял всех, кем дорожил. Маму. Отца. Сестер. Я не мог потерять еще и тебя. Я так долго боялся привязаться… Не хотел новых утрат, новой боли. Не хотел снова испытывать вину перед теми, кого не смог уберечь. И когда я увидел тебя умирающей, мертвой… Я не мог позволить этому случиться. Просто не мог.

Я во все глаза смотрела на этого противоречивого принца. Того, кто отдал свою бессмертную душу ради спасения смертной девчонки, которую так недолго знал. Мне многое хотелось сказать ему.

Но… не сейчас.

— Нам пора, — поднимаясь на ноги, сказала я.

Даэлин кивнул. Тени с готовностью сгустились вокруг нас, готовые унести в мир людей. Но прежде чем они поглотили меня, я взяла его за руку.

— Спасибо. За то, что не дал мне уйти.

Он посмотрел на наши переплетенные пальцы. Ослепительно улыбнулся.

— Всегда пожалуйста, Авери.

И тени унесли меня домой.

34. Дикий цветок

Я стояла на пороге дома, и свет струился с моих ладоней. Он не обжигал, не требовал платы — просто тек, переливаясь через край. И каждое мое прикосновение было подобно капле дождя, упавшей на пересохшую землю.

Первым был Орро.

Я опустилась на колени у его кровати, взяла тонкие руки брата в свои. Свет перетек с моих пальцев на его, впитался в кожу, побежал по венам, пульсируя в такт с сердцем. И оно билось сильнее, увереннее.

Щеки Орро розовели на глазах. Дыхание стало ровнее, из него исчез надсадный хрип. Глаза брата, полные изумления, воззрились на меня.

— Авери… Мне совсем не хочется кашлять. Вот ничуточки!

Даже голос его немного, но окреп.

— И больше не будешь, — прошептала я, прижимая его к груди.

Эсба с нежностью смотрела на нас из угла угла комнаты. Не подруга даже — старшая сестра нам обоим.

— Иди, — негромко сказала она. — Тебя ждут и другие.

Не теряя драгоценного времени даром, я вышла на улицу.

Деревня встретила меня тишиной. Я подошла к первому дому. Старик Эйнар, один из немногих, кто всегда был добр ко мне, сидел на лавке, обхватив голову руками. Его кашель разрывал грудь, на платке алели пятна. Но он принимал мои зелья, а потому смог дожить до этого момента, даже несмотря на почтенный возраст.

Я коснулась его плеча. Свет хлынул из меня, как вода из прорванной плотины.

Эйнар вскинул голову, его запавшие глаза расширились, дыхание выровнялось. Он смотрел на свои руки — здоровые, сильные, без дрожи и синевы, — и не мог вымолвить ни слова.

А я направилась дальше.

Я исцеляла всех. Тех, кто плевал мне вслед, и тех, кто отводил глаза. Тех, кто шептал «ведьма» за моей спиной, и тех, кто все же приходил ко мне за снадобьями, стыдливо отводя взгляд.

Лея, дочь мельника, которая когда-то таскала меня за волосы, сидела у постели умирающего отца. Я коснулась ее руки. Она вздрогнула, но не отшатнулась. Смотрела, как розовеют щеки отца. И сама наверняка уже не чувствовала ни недуга, ни боли.

— Почему? — прошептала она. — Мы же… я ведь…

— Потому что я могу, — пожав плечами, ответила я.

Я не ждала благодарности. Просто делала то, что должна была сделать. За Даэлина, отдавшего мне свою душу и вернувшего меня. За Каприаду, которая все же сумела простить своих соплеменников. И за себя, за ту маленькую девочку, что когда-то делилась своей кровью с изгоями-фэйри, потому что не могла смотреть на чужие страдания.

Какое-то время Даэлин, по-прежнему прикрывающий острые кончики ушей смешной шапкой, сопровождал меня. Сейчас мы находились в больнице вместе с целителями столицы. Они изумленно наблюдали за тем, как я исцеляю жителей деревни исходящим от рук светом.

Не знаю, что именно они думали обо мне. Пугать их словами о даре фэйри мне не хотелось. А вот о Каприаде, ни много ни мало, дочери самой богини Фэй, рассказать я могла. Но позже, когда уляжется суматоха.

Наблюдал за мной и Даэлин. А затем, будто решившись, сказал:

— У меня осталось одно незавершенное дело.

— Отец? — догадалась я.

Даэлин с усилием кивнул.

— Я не могу оставить его таким. Блуждающей тенью, застрявшей между мирами. Он заслуживает покоя.

— Ты вернешься? — зачем-то спросила я.

Как будто не видела ответ в его глазах.

Принц шагнул ко мне, пальцами приподнял подбородок и нежно поцеловал. Прямо на глазах деревенских и целителей.

Ох, хорошо, что они не знали, что он фэйри.

— Клянусь, — шепнул он мне в губы.