Маргарита Теплова – Тайны Растерзанной Долины (страница 4)

В потоке мыслей я пропустил звонок на мобильный. Когда взял его в руки, то был очень удивлен. На экране высветилось знакомое имя – Элеонора. Мать никогда не звонила просто так, к примеру, чтобы узнать, как у меня дела и в целом жив ли я, здоров? Ее это не особо интересовало. Она так и не смирилась с утратой отца, и по совместительству – титула в обществе. Как говорил мой дед, я был очень на него похож. Наверное, поэтому Элеонора не могла даже смотреть на меня и все свое детство я проводил не с матерью, а с дедом, который воспитал меня…

Я ускорил шаг и заметил, что настроение резко омрачилось, ровно так, как и погода. Солнечный день перестал быть ярким, на небе появились серые облака и начал срываться дождь, будто подстроившись под мои мрачные мысли. Я ускорил шаг, чтобы не промокнуть.

Когда я вернулся домой, дождь уже лил как из ведра. Я бросил пакет с продуктами на кухонный стол и, не раздеваясь, подошел к окну. За окном капли воды стекали по стеклу, создавая мелодию, которая напоминала мне о детстве, когда я сидел с дедом у камина, слушая его истории под звуки дождя.

Я взял телефон и, не раздумывая, нажал на кнопку ответа.

"Привет, Элеонора," – сказал я, стараясь сделать голос как можно более нейтральным.

"Джеймс," – ответила она, и в ее голосе слышалась нотка напряжения.

"Джеймс, ты все в Блэквуде? Я думала, ты уже давно вернулся в Лондон и занят своей карьерой."

"Я занимаюсь тем, что мне интересно," – ответил я, стараясь сохранить спокойствие.

"Интересно? Или безумно?" – резко перебила она. "Ты тратишь время на восстановление этого старого дома, вместо того чтобы строить свою жизнь. Ты ведь историк, а не реставратор!"

"Это не просто дом. Это наследие нашей семьи," – возразил я, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.

"Наследие? Ты думаешь, что твои исследования что-то изменят? Ты мог бы работать в Лондоне, зарабатывать деньги, а не копаться в пыли и паутине!" – ее голос становился все громче, и я понимал, что она не собирается останавливаться.

"Я не собираюсь бросать все ради карьеры, которая в данный момент мне не интересна," – сказал я, стараясь говорить уверенно.

"Ты не понимаешь, что делаешь! Я даю тебе ровно неделю, чтобы вернуться в Лондон. Если ты этого не сделаешь, я перестану высылать тебе содержание и тогда мы посмотрим, чего стоит твое наследие!" – крикнула она, и в ее голосе я услышал лишь гнев и разочарование.

"Ты всерьез решила меня шантажировать?" – усмехнувшись, спросил я.

"Нет, Джеймс! Ты наконец должен понять, что жизнь не ждет. Ты не можешь просто сидеть там и надеяться, что что-то само изменится!" – перебила она, и в ее голосе звучала решимость.

Я почувствовал, как внутри меня нарастает гнев, но в то же время понимал, что спорить с ней бесполезно.

"Я подумаю над твоими словами," – произнес я, стараясь уйти от конфликта.

"Подумай! У тебя неделя, и это не обсуждается!" – закончила она, и я почувствовал, как, между нами, снова возникла пропасть, которую было невозможно преодолеть ни в детстве, ни сейчас.

После напряженного разговора с Элеонорой я завершил звонок с тяжелым сердцем. От подступающего удушья злости, я развернулся к окну и открыл его нараспашку. Холодный ветер, пронизывающий насквозь, казался отражением моего внутреннего состояния. Я чувствовал, как настроение стремительно падает, а аппетит, который недавно разгорелся, сейчас же погас.

Вернувшись на кухню, я бросил взгляд на столешницу, где лежал не разобранный пакет с продуктами, но даже мысль о завтраке не вызывала во мне прежнего энтузиазма. Я понимал, что мне нужно есть, чтобы иметь силы продолжать восстановление поместья, но сейчас это казалось наименее важным. Мысль о том, что Элеонора, мать, пошла на шантаж, не давали сосредоточиться на чем-то обыденном, как, к примеру завтрак.

И погрязнув в размышлениях, я машинально приготовил яичницу с беконом. Так же без энтузиазма быстро ее употребил, запив огромной кружкой кофе. Стало немногим лучше, но на душе по-прежнему скребли кошки, и я решил срочно чем-то занять свои руки и мысли, лишь бы не думать об Элеоноре. Перебить плохие воспоминания могли только – хорошие.

Я пошел в комнату своего деда, чтобы найти там утешение. Она еще не была полностью восстановлена, но его портрет занимал свое почетное место, как и прежде, в те дни, когда я был совсем мальчишкой. Эта комната всегда для меня была убежищем. Когда в детстве мать ругала меня за малейшую провинность, я бежал сюда и прятался. Порог этой двери она бы не осмелилась переступить и таким образом, мне удавалось избегать наказания.

Сначала я решил разобрать оставшийся хлам, старые книги и вещи, чтобы отвлечься и забыть о неприятном разговоре. Вдруг я почувствую себя легче. Я принялся за работу: сортировать мусор и отдельно памятные вещи, которые напоминали о нем. Внезапно, раскладывая все по местам, я наткнулся на деревянный ящик, которого ранее не видел, или просто не замечал в куче неразобранных вещей.

Открыв его, я обнаружил множество старых фотографий, писем и документов, которые, казалось, хранили в себе тайны прошлого. Внимательно рассматривая содержимое, я наткнулся на сложенную карту, нарисованную от руки на старом пергаменте. На ней были изображены окрестности какой-то горной местности, с множеством отметок и надписей.

Вглядываясь в надписи, оставленные дедом, я прочел то, что повергло меня в шок: "Темное озеро."

Не об этой ли «темной воде» шептались те двое, в супермаркете?

А следом, от прочитанного, мое сознание полностью перевернулось.

"Последняя встреча с Элизабет," – гласила следующая надпись, и у меня перехватило дыхание.

Как такое могло быть? Ведь сейчас был 2025 год, а Элизабет жила в 1888-м! Взяв карту в руки, я почувствовал, как кровь приливает к голове. Что это значит? Как дед мог знать об Элизабет?

Я начал внимательно изучать карту, и обнаружил множество других отметок, указывающих на странные места и события.

Я понял: мой дед был в курсе гораздо больше, чем я думал. Ему было известно о Растерзанной Долине, о Элизабет и о "темной воде"…

Но кто эта загадочная девушка? Не упокоенная душа? Или плод моего воображения? В любом случае, теперь уж точно, узнав, что дед был связан с этим всем, я это так просто не оставлю…

"Отголоски прошлого"

Я еще раз, тщательно осмотрел комнату покойного деда, задержав взгляд на его портрете, с мыслью, что он даже после смерти оставил после себя столько загадок…

В эту же минуту электричество в доме погасло, скорее всего от сильного ливня. Из-за старой проводки и нехватки напряжения, такое иногда случалось. Я сунул карту в карман, и прихватив с собой фонарь, хотел направиться в подвал, чтобы проверить стабилизаторы, как вдруг, меня отвлек скрип половиц…

В комнате определенно кто-то ходил. Звуки были отчетливыми. Сначала тихий скрип и шорох, затем более громкий, словно кто-то передвигался. Я подскочил на месте от испуга, и резко поднял фонарь вверх, чтобы осветить комнату. К моему удивлению в ней никого не было. А следом, осторожно выходя из спальни и направляясь в свою, я тихо шел по темному коридору. И снова, за спиной, услышал тихий скрип половиц. Я замер и медленно обернулся, но опять никого не обнаружив, я почувствовал, как по спине пробежал предательский холодок. И снова сделав шаг, прислушиваясь к каждому шороху, я шел дальше. Прямо сейчас, мои волосы на затылке поднялись от ощутимого присутствия кого-то рядом, или чего-то… Я услышал шепот… Тихое, едва различимое слово, которое исходило будто из самих стен:

«Долиииинаааа…»

Свет фонаря выхватывал из темноты старые картины, портреты предков Блэквуд, чьи глаза, казалось, следили за мной. Направляясь к источнику звука, я даже боялся дышать. Шепот становился все громче, словно невидимое существо приближалось ко мне. Так я очутился у двери библиотеки, откуда, как мне показалось, исходил этот странный звук. Осторожно открыв дверь, и, набравшись смелости, я шагнул внутрь.

Библиотека была темной и пыльной, впрочем, как и все поместье. Книжные полки тянулись к потолку, создавая ощущение клаустрофобии. Я направил луч фонаря на полки, надеясь обнаружить источник этого звука. Но этот отчаянный шепот будто исходил отовсюду.

Вдруг, я отчетливо заметил какое-то движение в дальнем углу комнаты. Неясный силуэт, напоминающий человеческий, быстро перемещался между полками. Я не успевал направить фонарь на эту тень, как силуэт тут же исчез. Я осторожно, переборов страх, подошел на то место, где минуту назад была эта неясная тень, и ощутил холодный ветерок, будто кто-то прошел мимо. На полу лежала старая книга, выпавшая с полки.

Я ее поднял, чтобы поставить на место, но мое внимание привлекло то, что на ней не было названия. Только кожаный и потрепанный временем – переплет, будто это была записная книжка. Из любопытства открыв ее, я увидел, что она написана на неизвестном мне языке. Но присмотревшись, в тусклом свете фонаря, я обратил внимание, что на полях были сделаны сноски, уже на английском:

«Они приходят из долины… через зеркала и сны… берегись луны»

Эти слова были написаны без сомнений подчерком дедушки.

«Артур Эллиот, что же ты скрывал?» – подумал я про себя…

Сунув книгу в карман, я пошел в свою комнату, пытаясь уснуть и не думать о том, что в поместье кто-то бродит… Все же этот кто-то оставил для меня подсказку. А это был добрый знак. И с этими мыслями, я, укутавшись одеялом, быстро уснул под звуки непрекращающегося дождя.