Маргарита Теплова – Тайны Растерзанной Долины (страница 3)

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне не хочется уходить. Хочется просто остаться здесь, рядом с ней, забыв о всех заботах. Но, увы, время шло, и смена Эммы подходила к концу.

Когда она объявила о закрытии, я вызвался проводить ее домой. Она слегка замялась, но согласилась. Мы вышли из бара вместе, и прохладный вечерний воздух обдул наши лица.

"Спасибо за компанию", – сказала она, улыбаясь.

"Всегда рад", – ответил я, стараясь скрыть волнение.

Мы шли по освещенной уличными фонарями дороге, болтая о пустяках. Я заметил, что она слегка нервничает. Возможно, потому что я был ее клиентом, а сейчас – просто провожатым. Возможно, потому что она чувствовала нечто большее, как и я.

У ее дома, небольшого, уютного коттеджа, она остановилась. "Ну, вот и все", – сказала она, немного разочарованно.

"Да, – вздохнул я. – Жаль."

Мы немного помолчали, глядя друг другу в глаза. В этот момент мне хотелось сделать шаг навстречу, обнять ее, поцеловать. Но я сдержался. Не сейчас. Не здесь.

"Спасибо за вечер, Джеймс", – повторила она.

"Тебе спасибо, Эмма", – ответил я.

Она улыбнулась и, прежде чем я успел что-то сказать, поцеловала меня в щеку. Легкий, мимолетный поцелуй, но он обжег меня.

"Спокойной ночи", – прошептала она, и скрылась в доме.

Я стоял несколько секунд, касаясь пальцем щеки, где только что ощущался ее поцелуй. Потом, глубоко вздохнув, я развернулся и пошел прочь. Я шел по ночной улице, а мои шаги гулко отдавались в тишине. Ночь окутала городок, скрывая все в своей черной вуали. Я чувствовал себя немного странно: усталость от работы, смятение от недавнего сна и ощущение чего-то скрытного. Но разговор с Эммой немного облегчил душу.

Когда я приблизился к поместью, снова появилось это странное чувство, мне стало не по себе. Деревья, окружившие дом, казались зловещими, а их ветви, будто костлявые пальцы, тянулись к нему. Луна скрылась за тучами, погрузив поместье в кромешную тьму. Подойдя ближе к двери, я вставил ключ в замок, и прокрутив его, зашел внутрь.

Вернувшись в дом, холодный воздух обдал мне лицо. Внутри было темно и тихо, лишь слабый свет луны проникал сквозь окна. Я включил свет в прихожей, но тени продолжали плясать по стенам, будто живые существа. Я чувствовал, как усталость, нарастающая в течение дня, постепенно отступает, уступая место любопытству и некоторому трепету. Вечерний сумрак уже окутал окрестности, но в библиотеке было светло и уютно. Я включил настольную лампу, и теплый свет разлился по комнате, освещая книжные полки, старинные картины и массивный дубовый стол. Не раздеваясь, я сел за стол и взял в руки измученную временем книгу, чувствуя, как прохлада от дерева проникает сквозь ткань брюк.

Нужно было продолжить чтение дневника. Я жаждал узнать больше о жизни Элизабет, о ее тайнах, о ее страхах. Я чувствовал, как ее история затягивает, как становится частью меня…

Я открыл книгу на том месте, где остановился, и сразу же погрузился в ее мир. Потрепанные страницы, пожелтевшие от времени, манили меня своим содержанием. Я ощутил запах старой бумаги, запах пыли, запах истории.

Ее почерк был разборчивым, но слегка дрожащим, словно она писала в спешке, под влиянием сильных эмоций. Слова Элизабет оживали на страницах, перенося меня в Растерзанную Долину, в ее мрачный и таинственный мир.

Она описывала все более странные события, происходившие в долине. Сначала это были лишь незначительные происшествия – пропажа скота, странные звуки по ночам, но постепенно они становились все более жуткими, все более пугающими. Она рассказывала о загадочных смертях, о животных, найденных мертвыми в лесу, их тела изуродованы, словно подвергшиеся жестокому нападению.

"…Сегодня утром, – писала она, - мы нашли тело оленя, лежащего у самой опушки леса. Он был изрезан, словно ножом. Но не было ни следов борьбы, ни крови. Что-то странное происходит в этих лесах…"

Я читал, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Я видел своими глазами изуродованное тело оленя, ощущал запах крови, слышал тихий шелест листьев, шептавших о чем-то страшном.

Она упоминала о местных жителях, которые избегали ее, шептались у нее за спиной, словно скрывали какую-то страшную тайну. Она пыталась заговорить с ними, задавала вопросы, но они уклонялись от ответов, меняли тему, избегали зрительного контакта. Их лица были непроницаемы, их глаза полны страха.

"Кажется, они боятся чего-то, – писала Элизабет. – Чего-то, что обитает в лесу, что прячется во тьме. Я чувствую это, я вижу это в их глазах… Они знают что-то, но не хотят говорить. Они что-то скрывают…"

Я читал, не в силах оторваться. Ее слова, ее переживания, ее страхи становились моими. Я видел ее глазами, ощущал ее кожей, чувствовал ее дыхание. Я погружался в этот мир все глубже, словно сам был частью этой истории. Я ощущал, как ее страх проникает в меня, как я начинаю бояться вместе с ней. Я видел, как она боролась со своими страхами, как она пыталась понять, что происходит. Я чувствовал ее одиночество, ее отчаяние. Я чувствовал, как она медленно, но верно, погружается в пучину неизвестности.

В комнате стало тихо. Я слышал только тиканье старинных часов, висевших на стене. Мир Элизабет полностью поглотил меня. Я ощущал себя частью этой истории, частью этой долины. Я хотел узнать правду, узнать, что же произошло с Элизабет. И я знал, что продолжу читать, пока не узнаю все.

Следующая запись датировалась 26 октября 1888 года. Элизабет писала:

«Сегодня в долине пропала местная девочка. Ее нашли лишь через неделю. Изувеченную… и пустую…»

Я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине. Что значит «пустую?». И я перевернул страницу. На новой странице был рисунок – корявое изображение какого-то существа с длинными когтями и пустыми глазницами. Оно стояло на фоне деревьев, чьи ветви были похожи на искаженные руки. Я почувствовал, как мое сердце буквально выпрыгивает из груди, и мне показалось, что оно смотрит прямо на меня.

Я почувствовал странное беспокойство и просто отбросил книгу, громко захлопнув ее. Сам себе произнес:

«Что я, черт возьми, делаю? Возможно, она вообще была сумасшедшей…»

И спешно выходя из библиотеки, я, захлопнув за собой дверь, направился в спальню. Приняв горячий душ, мое тело совсем расслабилось, и я понял, что очень хочу спать. Надевая чистые боксеры, я нырнул в свежую постель и прикрыв глаза, сразу провалился в глубокий сон…

"Кто же ты, Элизабет?"

После крепкого сна я проснулся впервые за долгое время отдохнувшим и в прекрасном расположении духа. Солнечный свет заливал комнату, проникая сквозь неплотно задернутые шторы. Голова была ясной, тело легким. Я почувствовал прилив энергии, которого давно не испытывал. Безумно хотелось есть. Пройдя на кухню, я заглянул в холодильник, предвкушая вкусный завтрак. Увы, мои ожидания не оправдались. В холодильнике царила неприветливая пустота, лишь пара завалявшихся продуктов, которые вряд ли смогли бы утолить мой аппетит.

"Придется исправлять ситуацию", – подумал я, чувствуя, как желудок начинает подавать тревожные сигналы.

В «Старой мельнице», где я часто обедал, кухня была, мягко говоря, не впечатляющей. Блюда там подавались без всякого вдохновения, и их вкус оставлял желать лучшего. Поэтому, после недолгих раздумий, я решил отправиться в ближайший супермаркет и закупить провизию.

Я быстро оделся, взял ключи и вышел из дома. Свежий утренний воздух взбодрил меня, окончательно прогоняя остатки сна. Солнце светило ярко, предвещая прекрасный день. Дорога до супермаркета заняла немного времени, и вскоре я уже шел по его просторным залам, наполненным ароматами свежих продуктов.

Пробираясь по проходу с молочными продуктами, я неспешно шел, выбирая себе йогурт на завтрак. Вдруг, краем уха я услышал обрывок разговора, который привлек мое внимание. Двое мужчин стояли неподалеку, рассматривая упаковки с сыром. Один из них, мужчина лет пятидесяти в помятой шляпе и с усталым взглядом, говорил другому:

" …и что самое странное, она все время твердила про "темную воду". Будто это что-то… важное. А потом, как сквозь землю провалилась."

Его собеседник, молодой парень в спортивном костюме, лишь пожал плечами и ответил:

"Да мало ли, что они там говорят. У каждой своя "темная вода". Может, напилась чего-то не того."

Мужчина в шляпе вздохнул и, помедлив, добавил:

"Нет, тут что-то другое. Она была уверена, что вода… забирает. Что-то в ней есть, что тянет вниз."

Я машинально остановился, прислушиваясь к их разговору. "Темная вода"… Это словосочетание показалось мне знакомым, словно я уже где-то его слышал. Но где?

Мужчины тем временем перешли к обсуждению цен на сыр, и я уже хотел продолжить свой путь, как вдруг взгляд того, который стоял в шляпе случайно упал на меня. Он на мгновение замер, его глаза расширились, словно он что-то вспомнил. Затем он быстро отвернулся и поспешил к выходу из супермаркета, бормоча что-то себе под нос.

Я опешил из-за такой реакции, но все же переборов свое неуемное любопытство, решил продолжить свои покупки. Но, конечно, теперь в моей голове навязчиво крутилась только одна мысль: что за "темная вода"?

И в эту самую минуту я вспомнил своего любимого деда. Я в целом часто думал о нем, чем он занимался при жизни и какой у него был проницательный ум. Тепло в груди разливалось, когда я вспоминал о нем. Именно он, с его бесконечными историями и рассказами, привил мне эту страсть к прошлому, к загадкам, к поиску истины. Он был тем человеком, который зажег во мне огонь любопытства, превратив меня в того, кто сейчас стоял перед лицом новой тайны. Его улыбка, его глаза, полные мудрости и тепла, ожили в моей памяти, пока я рассчитывался на кассе и затем шел домой с пакетом продуктов, которые теперь казались лишь дополнением к чему-то большему. И именно благодаря этим качествам я и стал историком. «Хотя можно было и детективом» – подумав про себя, я улыбнулся.