Маргарита Теплова – Дочь Пастора: Ступая по ее следу. Книга 2 (страница 2)

"Майкл? Что случилось?".

Вероника приподнялась с постели и обеспокоенно слушала его. Майкл вывалил на нее все свои предположения и закончив свою мысль, после короткой паузы, сказал:

"Ты ведь тоже думала об этом? Мы ведь так и не нашли его тела, никаких следов его гибели, что, если он остался жив?".

Вероника, конечно, задумывалась об этом, ни раз, она осторожно встала с постели, накинув на плечи халат, и на носочках покидая комнату, чтобы не разбудить своего мужа, она вышла, а затем, шепотом произнесла:

"Я даже не знаю, что сказать… Конечно, я обдумывала разные варианты, но сомневаюсь, что после всего он остался жив. Мы видели пепел, который остался после него… Стал бы он выжидать так долго?"

Майкл минуту молчал, словно что-то обдумывая, а затем снова подал голос: "А может он ждал, потому как Алиса нужна была ему в сознании? Вдруг находясь между жизнью и смертью, в состоянии комы, она была бесполезна для него? Тогда есть большая вероятность, что она нужна ему для чего-то живой…"

Земля уходила из-под ног у Вероники, она испуганно сказала:

"Думаю, что такой вариант возможен… Но что ему от нее нужно теперь?"

И Майкл кивнул, будто убеждаясь в своей правоте, затем устало потер переносицу, сказал Веронике: "Пока не знаю, но мы обязательно докопаемся до истины. Прости, что потревожил тебя среди ночи, это было нужно мне, сама понимаешь".

Вероника тут же залепетала: "Все в порядке, держи меня в курсе, нам нужно как можно скорее встретиться и все обдумать, какими будут наши действия".

На этой ноте они попрощались. Теперь мысли Вероники обуздало новое чувство – настоящий, животный страх за подругу. Он проник ей под кожу, покрывая тело мелким ознобом, а сон, словно испарившись, покинул ее дом до самого утра.

Через несколько часов все должны были собраться в пабе. Все, кроме Марфы. Она плохо себя чувствовала, и ребята коллективно приняли решение: пока они точно, на все сто процентов, не будут уверены, что правы в своих догадках, Марфу посвящать в свои планы они не будут, чтобы лишний раз не травмировать ее и без того, воспаленное сознание.

Двери паба с глухим стуком захлопнулись за Майклом, Алексом и Роной, впуская внутрь лишь приглушенный гул улицы. Внутри царил полумрак, рассекаемый тусклым светом старинных ламп, отбрасывающих причудливые тени на потрескавшиеся стены. За стойкой, как всегда, угрюмо стоял хозяин, потирая запотевший пивной бокал. Яков с Вероникой уже сидели за одним из столиков в дальнем углу, их лица были серьезными, особенно у Вероники. Было видно по темным кругам под глазами, что девушка не спала всю ночь. Когда остальные подоспели, атмосфера в пабе мгновенно сгустилась. Непривычная тишина, прерываемая лишь негромким бормотанием бармена, лишь подчеркивала напряжение, висевшее в воздухе. Майкл оглядел всех присутствующих, его взгляд метался от одного лица к другому. Он чувствовал тяжесть в груди, как будто каждый вдох давался ему с трудом.

«Начнем, пожалуй» – произнес он, его голос звучал глухо.

Алекс нервно постучал пальцами по столу, а Рона сжала губы, словно стараясь подавить нахлынувшие эмоции. Все хорошо помнили, что ей пришлось пережить в том поселении. Яков, как обычно, сидел неподвижно, его глаза, казалось, проникали в самую душу. Вероника же, напротив, выглядела очень встревоженной, ее взгляд выдавал страх и беспокойство.

«Мы все знаем, почему мы здесь» – начал Майкл, и его слова эхом разнеслись по пабу. «Алиса пропала, и я знаю, я уверен, что это не просто так. Я думаю, что Пастор все еще жив. И что он причастен к этому».

В тишине, воцарившейся после его слов, казалось, можно было услышать биения сердец всех присутствующих. Алекс и Рона переглянулись, Яков лишь слегка выгнул бровь, а Вероника встрепенулась.

«Но у нас нет никаких доказательств, это лишь наши предположения, вернее твои подозрения…» – первой нарушила молчание Рона, ее голос звучал неуверенно.

«Да, я знаю» – ответил Майкл, его голос был полон отчаяния, «Но я чувствую это. Я чувствую, что он в этом замешан. И я уверен, что Алиса в огромной опасности».

Он обвел взглядом своих друзей, ища поддержки, но на их лицах читалось лишь сомнение и растерянность. В темном углу паба, где каждый глоток пива – казался горьким, а каждый взгляд – подозрительным, они были одни против неизвестности. В воздухе повисло разочарование. Скептицизм, словно густой туман, окутал стол, за которым сидели ребята. Алекс и Рона то и дело, переглядывались, в их взгляде выражалась усталость и неверие. Яков, как всегда, хранил молчание, его невозмутимость казалась непроницаемой стеной. Лишь Вероника, с тревогой в глазах, кивнула в знак поддержки Майклу. «Я верю тебе» – прошептала она, ее голос едва слышно перекрывал гул в пабе. Но тут же, внимание всех переключилось на Рону. Она глубоко и громко вздохнула, ее лицо озарилось странной смесью эмоций: страха и радости. И произнесла, дрожащим от волнения голосом: «Ребята, я беременна».

В этот момент даже Майкл почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Новость о беременности Роны, казалось, разрядила напряжение, но одновременно и подчеркнула всю безысходность ситуации. Алекс тут же обнял Рону, его лицо сияло от радости и счастья, но в глазах читалась и тревога. Майкл понял, что сейчас ему нечего ждать от друзей. Их разум был занят другими заботами, и он не мог винить их в этом. Они всегда были рядом, поддерживали, пока Алиса была в коме, затем, когда она очнулась, но потеряла память, ребята продолжали им помогать. Майкл понимал, что у каждого есть своя жизнь и никто не обязан был горевать вместе с ним, или нести на себе это тяжкое бремя. С тяжелым сердцем он осознал, что теперь он должен действовать в одиночку.

«Поздравляю, Рона!» – произнес он, стараясь скрыть свою горечь, и добавил: «Я рад за вас, правда…»

Затем поднялся из-за стола, стараясь выглядеть спокойным.

«Мне нужно идти», – сказал он, бросив короткий взгляд на Веронику.

«Буду на связи».

Выйдя из паба, Майкл вдохнул прохладный воздух. Он почувствовал себя одиноким и покинутым, но одновременно с этим ощутил прилив решимости. Собравшись с духом, направляясь к своей машине, его мысли были сосредоточены на одном: заброшенном поселении Пастора. Майкл чувствовал на интуитивном уровне, что там может быть разгадка тайны исчезновения Алисы. Сев в машину, он написал смс Веронике: «Если что-то узнаешь, звони. Я буду на связи. И будь осторожна, я поеду в старое поселение, проверю все там…». А затем, завел двигатель и выехал на дорогу. Его сердце билось в бешеном ритме, предчувствие скрытой опасности нарастало с каждой пройденной милей. Заброшенное поселение Пастора ждало его, и он хотел скорее туда добраться, окунуться в правду, какой бы горькой она не была.

"Заброшенная церковь"

Майкл припарковал машину на обочине, в нескольких сотнях метров от заброшенного поселения. Вечерние сумерки сгущались, окрашивая небо в лиловые и багровые тона. Он выключил фары, погрузив машину в тень, и вышел наружу, чувствуя, как холодный ветер обжигает его щеки. Мысли его метались, словно загнанные звери. В глубине души, Майкл корил себя за то, что поехал сюда никого не предупредив, но одновременно понимал, что ждать больше не было сил. И словно охотник, учуяв добычу, он нырнул в густые заросли, пробираясь сквозь колючие кустарники и разросшиеся ветви. Его одежда цеплялась о ветки, они царапали ему кожу, но Майкл не обращал на это внимания. Истинной целью для него была заброшенная церковь, что виднелась вдали, словно призрачное напоминание о прошлом. А еще он отчетливо понимал, что Алиса нуждалась в нем, и он должен найти ее как можно скорее, чего бы это ему не стоило.

«Моя девочка…Алиса…» – шептал он, его голос терялся в шуме ветра, «Я рядом, я иду к тебе…»

Наконец, он выбрался из зарослей чащи и ступил на заброшенную и заросшую тропу, ведущую прямиком к поселению. Дорога была покрыта опавшими листьями и полуистлевшими ветками, создавая ощущения заброшенности и запустения. Сердце его забилось чаще, предчувствие опасности усиливалось с каждым шагом. Слева от тропы виднелись полуразрушенные дома, их окна зияли черными провалами, словно пустые глазницы. Ржавые качели скрипели на ветру, напоминая о давно ушедшем детстве. Тишина этого брошенного поселения была гнетущей, нарушаемой лишь шелестом листвы и карканьем ворон, круживших над церковью. Майкл осторожно ступал по тропе, его глаза внимательно осматривали каждый уголок в надежде найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший намек на то, что произошло с его Алисой. Вскоре его взгляд упал на покосившийся деревянный крест, стоявший у входа в церковь. На нем виднелись следы старой краски и едва различимая надпись. Майкл подошел ближе и прочитал: «Покойся с миром, дорогая Алиса!».

Замерзшая кровь побежала по его жилам. Он не мог поверить своим глазам, хотя с первой минуты исчезновения девушки, он подозревал, что этот ублюдок, Пастор – жив. Это был не просто крест, это было послание. Для него. Послание, которое подтверждало все самые страшные мысли и предположения. Он подошел к церкви, его рука дрожала когда он дотронулся до холодной и металлической ручки, медленно толкнув дверь, она со скрипом поддалась. Внутри царил полумрак, лишь несколько лучей, уже заходящего солнца, проникли сквозь разбитые окна. Майкл вошел в это злополучное место, глаза быстро привыкли к темноте. Он начал медленно осматривать помещение, а его сердце бешено колотилось в груди. Явно чувствуя, ощущая кожей, что в этой церкви, здесь, скрывается правда об исчезновении Алисы. Правда, которую он намеревался найти. Майкл сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках от нахлынувшего адреналина, как у ищейки, которая напала на след. И начал медленно обходить церковь, его глаза жадно впитывали каждую деталь: стены были покрыты потрескавшейся штукатуркой, а кое-где виднелись следы старой росписи. Это казалось странным, что поселение было таким заброшенным, словно прошел ни один десяток лет, а по факту – четыре года. Казалось, будто все здесь ранее было напускным и искусственным. Майкл ощупывал деревянные панели, пытаясь найти скрытые механизмы или тайники. Затем перешел к осмотру стен, простукивая их кулаком, надеясь услышать эхо, указывающее на наличие полостей. Заметил, что в некоторых местах, штукатурка была свежее, чем в остальных, будто недавно были проведены какие-то работы. Майкл аккуратно отковырял кусочек штукатурки, но под ней была лишь обычная кирпичная кладка. Он обратил внимание на окна, которые были забиты досками и частично разбиты. Подойдя к одному из них – попытался рассмотреть, что находится снаружи. Но пред взором расположился лишь старый заросший сад и заброшенные, неухоженные могильные плиты. В воздухе витал запах сырости и застоявшегося времени. Он подошел к алтарю, его взгляд упал на старый, потемневший крест. На нем не было никаких следов, но чутье подсказывало, что здесь что-то произошло. Майкл начал осматривать пол, в попытке найти любую подсказку, любой след, которые могли бы привести его к разгадке, как вдруг, его взгляд зацепился за старый предмет, лежавший у алтаря. Это была маленькая деревянная шкатулка, покрытая резьбой. Он наклонился и поднял ее, сердце забилось чаще от находки возможной улики. Открыв крышку, он обнаружил внутри старую записку. И начав читать ее, с каждой строчкой сердце мужчины сжималось от боли. Ее написала Алиса, будто это был вырванный лист из ее детского дневника. В нем упоминалось о боли, предательстве, о любви и надежде, упоминалось и имя Пастора. Майкл быстро сунул ее в карман и решил, что прочтет ее не в этом месте, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. «Ей бы этого не хотелось» – подумал он про себя и продолжил исследования. Он стал на место Пастора и посмотрел на пустующие лавочки и стулья. Здесь, стоя на возвышенности, Майкл представил как Пастор, упиваясь своей властью, с издевкой коверкал веру, неся в массы свою, вероломную истину – веру в Дьявола, превознося его и называя Богом, для кучки недалеких и загнанных в угол фанатиков.