Маргарита Теплова – Дочь Пастора: Проклятый Лес (страница 3)

Алиса , быстро затараторив, ответила: "Хочу навестить Веронику, мы давно не виделись".

Отец ненадолго задумался, потер подбородок и властно заявил: "Нет"

Алиса продолжила стоять на том же месте, словно слово отца пригвоздило ее к полу, так и не понимая причину отказа. В ответ она с недоумением спросила: "Почему?"

Заранее она уже знала, что отцу ее тон никак не понравится. Но рискнула, так как удивление побороло страх. Отец снова сказал предупреждающим тоном: "Нет. Я больше повторять не стану. Негоже ходить в чужой дом без приглашения, как глупая и навязчивая девка".

Алиса только хотела заикнуться о том, что они с подругой ходят в гости к друг другу каждый день, с момента переезда Вероники в их деревню, но отец перебил ее, подняв ладонь к верху, и прошипел: "Я повторять больше не буду! Тебе что, невдомек?". Алиса, прикусив язык, зашагала обратно в свою комнату, в полном недоумении от происходящего. Слезы заблестели на ее глазах от обиды, будто все вокруг было против нее.

Все, что в последнее время обрушилось на ее детские плечи, не давало ей покоя. Она никак не могла сложить полную картину в своей голове. От раздумий, вопросов в ее мыслях появлялось все больше и больше. "Как эти люди оказались в лесу?", "Кто они?", "Зачем они это сделали?", а самый главный вопрос был: "Во имя чего? Или кого?". Мурашки предательски поползли по коже… Прогнать пугающие мысли не получалось. Алиса решила, во что бы то ни стало, так просто она не сдастся. Ей определенно нужно было понять, что произошло в тот злополучный день.

Спустя несколько часов отец надел свою мантию для очередной проповеди. Мама хлопотала на кухне, сегодня в деревне был большой праздник – день летнего Солнцестояния. Марфа во всю готовилась. Для церкви она пекла пироги, чтобы накормить всех прихожан в этот особенный день. Она ведь была женой самого Пастора. Затем она подготовила для себя и для дочери опрятно-выглаженные платья, оба темно-синего цвета. Это был праздничный цвет. Обычно они надевали только серое, либо черное. Ярких красок в их нарядах не было, как впрочем и в их жизни. Все яркое, веселое – искушало, было от лукавого. Так считал отец, а мать молча соглашалась с каждым его словом. Алиса спустилась к матери, чтобы помочь с подготовкой, как вдруг, Марфа отбросила свои дела, вытирая руки о вафельное полотенце и внимательно, по-доброму посмотрела на дочь. Отец уже покинул дом и направился в церковь, поэтому обстановка в доме была более спокойной. Марфа сказала: "присаживайся, милая".

Алиса с повиновением села за стол. Ей так хотелось поговорить с мамой по душам, не бояться рассказать ей правду, но она запретила себе, так как знала, что за этим последует. Она знала, что мать не даст ей никакой дельный совет, не успокоит и не приласкает, не согреет душу словом, даже не попытается ее понять, а тут же побежит и расскажет все отцу. Алиса смотрела молча на маму в ожидании, а Марфа тем временем, доставая пироги из печи, приговаривала: "Ты уже совсем взрослая девочка, Алиса, ты послушная и честная. Я очень горжусь тобой, какой мы тебя воспитали".

Алиса смотрела на маму с удивлением, она никогда не слышала ничего подобного из ее уст. Возможно, единожды, когда в детстве упала с лестницы и очень ушиблась, мать позволила себе слабость и обняла дочь, приласкала, пожалела, подув ей на разбитые коленки. Алиса понимала что она боится отца, страшится его гнева. Он был поистине жестоким человеком. Его елейная улыбка в церкви для прихожан никак не уживалась с его истинным образом дома – жестоким, не терпящим любого неповиновения. Порою Алисе казалось, что отец и сам посмел возомнить себя Богом. Он проповедовал христианство, считая себя подобием высшим, выше всего простого, человеческого. И при этом никогда сам не приклонил колени перед Богом. Только требовал безоговорочной веры и поклонения. Гордыня, которая чувствовалась в прожигающем взгляде отца, заполоняла все вокруг. Девочка это понимала, даже не смотря на свой юный возраст.

Алиса решила воспользоваться добрым настроением Марфы и спросить у нее: "Маам, а можно мне на пять минуток сбегать к Веронике?" Марфа насупилась, и бросила: "Встретитесь на празднике, нечего шастать под ногами, семья Вероники так же готовится к вечерним святкам." Алиса поразмыслив, подумала про себя: "Ну и вправду, там и удобнее будет поговорить из-за шума, все взрослые будут увлечены и заняты". Алиса встала из-за стола и начала помогать матери. Так и прошел их остаток дня.

С наступлением вечера, Алиса сидела в ожидании, мать заплела ей длинные светлые волосы в тугую косу, впрочем как обычно, Алиса надела свое идеально выглаженное платье. Ей нравилось. Это был хоть и не наряд из журнала, который она рассматривала каждый раз у Вероники, то по крайней мере не серый… Настало время выходить из дома. Алиса была в предвкушении и ждала пока Марфа подаст ей огромную корзину с пирогами для прихожан их церкви. К прихожанам относились абсолютно все жители деревни. Их "Богом забытое место" состояло всего на всего из дюжины домов. Каждая семья так же чествовала веру в Бога и соответственно в ее отца – пастора. Он был авторитетом для всех жителей. Только иногда родители Вероники искоса смотрели на Иакова, когда тот вопреки всему происходящему ссылался на волю Бога, как умолишенный фанатик. К примеру, когда дети болели, их не везли в больницу в город. Местная медсестра с сомнительным образованием варила отвратительные пойла из трав, которые находила в лесу, и с помощью них лечила детей. Были случаи, когда они умирали. Но отец в это время разводил руками, и говорил отчаявшимся родителям: "На все воля Божья".

Никто бы не посмел спорить с пастором. И никто никогда не уезжал. Будто это поселение было единственным пристанищем на всем белом свете. А когда семья Вероники переехала к ним в деревню, Алиса была вне себя от счастья. Это был ее лучик света и надежды! У нее впервые появилась настоящая подруга! Да еще и с кучей интересных историй о жизни в большом городе. Алиса никак не могла понять, как же они могли бросить свою нормальную жизнь и променять все на эту глушь, своего рода отшельничество. Но Вероника каждый раз отмахивалась, разводя руками: "Не знаю, родители всегда хотели завести хозяйство, жить в загородном доме, растить органические продукты". Алису ответ полностью устраивал, ей было по большей степени все равно, так как главным являлось появление заветной подруги. Она наконец обрела хоть малый огонек надежды, яркую краску в своей жизни. И для нее это была Вероника.

Марфа и Алиса держали путь на праздник, он проходил на площади рядом с церковью, пока они шли по тропинке, мать давала наставление дочери, которые звучали, словно заповеди из Библии: "Почитай отца и мать своих, чтобы продлились дни твои на земле"… Алиса делала вид, что слушала, но ее мысли витали где-то очень далеко. Она нетерпеливо высматривала в толпе свою подругу, но почему-то нигде не могла ее разглядеть. Ни возле костра, ни возле столов, Вероники не было. Это было очень странно и подозрительно. "Возможно они еще не пришли" – подумала она про себя и направилась к столам с Марфой, чтобы помочь расставить тарелки с угощениями. Прошло совсем немного времени, но Алиса, то и дело оглядывалась в поисках подруги, как вдруг, в толпе она увидела ее родителей. Мать и отец Вероники были отзывчивыми, добрыми и веселыми людьми. Но сегодня, ее мать была мрачнее самой темной тучи. Алиса решила подойти и поздороваться с ними, заодно прихватив со стола тарелку с яблочным пирогом.

"Здравствуйте, Мария" – звонко сказала Алиса с улыбкой на лице, и передала ей угощение. Мама Вероники – Мария, тут же улыбнулась девочке, но ее взгляд был печальным, а улыбка вышла натянутой.

"А где Вероника? Я не видела ее на празднике" – протараторила Алиса. Мария вздохнула и ответила как-то непривычно резко:

"Моя девочка приболела, у нее кашель, осталась дома и спит".

Алиса странно прищурилась, как-то уж все казалось неестественным, ни поведение Марии, ни то, что Вероника, вопреки любой простуде ни за что не осталась бы дома, тем более в такой день. Такой праздник бывает лишь раз в году и ее взбалмошная подруга попросту не могла пропустить это событие. Алиса только хотела что-то сказать, как вдруг ей на плечо упала тяжелая рука, она сразу поняла – это был ее Отец. Это прикосновение, взбудоражило в памяти недавнее событие в лесу, такой же жест позволил себе тот страшный жрец. Алиса вздрогнула и развернувшись, уставилась на него. Вежливо опрокинувшись парой фраз с семьей Вероники, и пожелав выздоровления их дочери, Пастор развернулся на пятках, чтобы уйти. Алиса знала, ей нужно следовать за ним. Она, осунувшись, поплелась за ним попятам. Отец подошел к небольшой реке, которая протекала через их деревню и, не оборачиваясь, заговорил:

"Алиса, я говорил, чтобы ты всегда слушала меня. Но ты снова нарушаешь правила и подходишь к посторонним со своими расспросами." Затем отец глубоко вдохнул свежий воздух, дочь впервые видела его таким непринужденным и расслабленным. Но только его поведение настораживало до глубины души. "Что такого в том, что я спросила у Марии? Вероника ведь моя подруга" – думала про себя девочка, но озвучить мысль не решалась.