Маргарита Теплова – Дочь Пастора: Проклятый Лес (страница 4)

Отец, после недолгой паузы, снова продолжил: "Ты знаешь почему из всех праздников , этот самый значимый?" – неожиданно развернувшись, он сменил тему и манеру разговора. Алиса , пожав плечами сказала:

"Конечно, конечно знаю, отец… Сегодня будет самая короткая ночь в году. под знаком Христа солнце начнет возрастать. А под знаком Иоанна солнце умоляется. Есть даже слова самого Иоанна: "Ему должно расти, а мне умоляться" – подытожила девочка. Отец снисходительно улыбнулся и погладил, как всегда грубо и не рассчитав силу, Алису по голове. А затем ответил:

"Но не только в этом суть. Ты ведь знаешь, что нечисть в этот день так же празднует. Они вылезают из своих нор, самой кромешной тьмы и творят ужасающие вещи – похищают детей, пьют кровь у скота, а затем умертвляют его. А те люди, кто не является на праздник, сидят в своих хатах, по сути своей – колдуны и ведьмы. Нет им места среди людей. Так их можно легко вычислить, их гнилую сущность".

Сердце сжалось от этих слов, в памяти вспыхнул лес и странный обряд, в жертву принесли жизнь неизвестного… Алиса попятилась, дрожащим голосом сказала: "Но это все выдумки, разве есть на свете что-то подобное…"

Под пронзающим взглядом отца, она ощущала кое-что еще, гнетущее беспокойство. За нее. За Веронику. Ведь именно в этот день она не пришла на праздник. Наконец шестеренки в голове девочки начали двигаться, она выпалила, сквозь подступающие слезы: "Папа, к чему этот разговор? Ты мне что-то хочешь сказать?"

Он горделиво вскинул подбородок и сквозь зубы процедил: "Не водись ни с кем больше. Не привыкай. Ожидания не всегда оправдываются. Ты сама впустила в свое сердце нечисть. А теперь иди, пусть мать сделает тебе оберег из трав. И чтобы я не видел твоих слез…" Он развернулся к дочери спиной, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Алиса пыталась что-то сказать, но понимая, что это все бесполезно, ей на ум приходило только одно: "Нужно скорее найти и спасти подругу от изгнания, от гнева односельчан". Она развернулась и побежала со всех ног, не разбирая дороги. Что делать? Бежать к матери? Рассказать ей все? А может родителям Вероники? Или они все заодно? – мысли путались, волосы растрепались ветром, лицо было красным от подступающих слез… Алиса была в отчаянии. Ноги сами привели ее к площади. Из-за пламя костра было видно, что празднование перешло к этапу жертвоприношения. Обычно это были венки из тщательно подобраных трав, которые можно было запустить в реку, либо сжечь, таким образом жители отдавали жертву Господу.

Венки собирали из различных трав. Каждая имела свое значение. К примеру некоторые, как крапива и полынь, были защитой от зла, ими украшали дома, пастбища, даже надевали на рога скоту. А такие, как мак, зверобой, бузина сулили добрый урожай, хорошую погоду, плодородие почвы, даже крепкое здоровье. Можно было с помощью венка найти свою любовь. Если девушка запустит венок в воду, а он подплывет к определенному парню, значит скоро у молодых состоится свадьба и их брак будет счастливым. Но в эту минуту происходило что-то иное, она снова почувствовала эту первородную силу, которая была в тот день, в лесу, ощущения было очень схожее. "Что-то грядет. Что-то страшное". И тут же увидела, как из толпы под руки тащили обессиленную Веронику. Она была одета в белую рубашку, по всему девичьему телу были полосы от ударов крапивой. Так по обычаям изгоняли нечисть. У нее не было сил даже кричать и сопротивляться. Волосы были растрепаны и мокрые от выплаканных слез, в глазах был застывший ужас. Алиса должна была ее спасти, она бы никогда не простила себя, если бы подругу выпустили в этот зловещий лес.

Солнце багровело, окрашивая небосвод в кровавые оттенки. В центре деревенской площади, связанная по рукам веревкой, стояла Вероника. Ее глаза, полные страха и отчаяния, метались по лицам односельчан. Она смотрела с ужасом на своих родителей. Слезы лились непроизвольно, заставляя девочку всхлипывать. В это время пастор возвел руки к небу, выкрикивая молитвы, которые звучали словно проклятие. Костер, разгораясь все сильнее, будто вопли умалишённого народа его только подначивали, угрожающе потрескивал. Пламя, жадно лизавшее сухие ветви, отбрасывало зловещие тени на лица собравшихся. Алиса чувствовала, что это конец. Она разрывалась от боли и бессилия, в попытке прорваться сквозь толпу, но крепкие руки Марфы и родителей Вероники, удерживали ее.

"Остановитесь! Она ни в чем не виновата!" – кричала Алиса, захлебываясь в плаче, но ее голос тонул в гуле разъяренной толпы, в их ненависти.

И вдруг, Вероника посмотрела. Посмотрела на Алису с такой мольбой, будто прощалась с ней навсегда. Веревка врезалась в запястья, Вероника задыхалась от страха и пыли, поднятой обезумевшим топотом. Бедная испуганная девочка волочила ноги по неровной земле. Она не понимала за что? Что она сделала не так? Кому перешла дорогу? Она же совсем ребенок. А самым страшным было то, что родители были заодно с пастырем, с этим одичалым безумием. Мария хоть и рыдала, но послушно шла за ослепленной религиозным пылом толпой. Солнце уже почти скрылось за густыми кронами вековых деревьев, образуя страшные узоры на лесной траве. Веронику, худенькую девочку с огромными от испуга глазами, вели вглубь леса. Ее маленькие ручки болтались крепко связанными грубой веревкой. Лица тех, кто вызвались ее отвести в лес были перекошены от злобы и страха, они выражали смесь фанатизма и боязни. Но страх был ни от того, что они сейчас погубят жизнь ребенка, а от леса, полного легенд и загадок. Пастор стоял в стороне, наблюдая за ужасающей картиной и ухмылялся. Казалось, что эта ситуация приносит ему удовлетворение, наконец он избавился от взбалмошной и непокорной девочки. Она теперь никому не скажет как хорошо за пределами этого места, не посеет сомнения у его прихожан. Теперь они все связаны… Преступлением… Убийством ребенка.

Веронику тащили в лес двое крепких мужчин под руки, ее волочили как тряпичную куклу, тело девочки обмякло после перенесенных страданий. Ее волновала лишь одна мысль: "Как ее родители могли допустить подобное? Они же были любящими и заботливыми… Что с ними произошло…" Лес, казалось, сжимался вокруг нее, становясь свидетелем страшной несправедливости. Вскоре, на поляне, окруженную мрачными елями, ее оставили одну, обрекая на верную гибель… В эту же минуту, от всего увиденного, Алиса обмякла в руках матери и потеряла сознание.

Следующим утром лекарь кружил возле пастели Алисы со снадобьями, запах которых вызывал тошноту. Алиса приоткрыла глаза и увидела над собой мать и еще нескольких женщин. Все они читали молитвы, а дом окуривали по всем углам. Голова кружилась, губы пересохли и единственное, что девочка смогла прошептать : "воды".

Тут же Марфа неслась со всех ног к дочери с кружкой, наполненной до краев. Алиса, в попытке привстать с постели, ощутила насколько была слаба. Марфа приподняла дочь и протянув ей воду сказала: "пей доченька, набирайся сил и приходи в себя, я боялась что ты лишишься рассудка, но Бог милостив и ты с нами…"

Последние надежды Алисы, что все вчерашние события были сном, рухнули сию минуту. Она поняла, что все реально. Она больше не могла молчать и с вызовом посмотрев Марфе в глаза, отбросив чашку с водой, полушепотом произнесла: "Как смеешь ты упоминать Бога после того, что вы все натворили… А как же заповедь "Не убей"?"

Марфа опешила. Она, открыв рот, хлопала губами как рыба, задыхаясь от возмущения, просто отвела взгляд в сторону. Ответить она так ничего и не смогла. В глубине души женщина осознавала, что хоть ее руки и не были испачканы кровью, девочку они обрекли на верную смерть. В лесу даже взрослый не выживет, а ребенок то и подавно.

Мать, выходя из комнаты остановилась, немного поразмыслив, бросила через плечо: "Она была ведьмой. Больше я ничего не хочу об этом слышать в нашем доме. И чем скорее ты забудешь, тем будет лучше для тебя."

У Алисы появился ком в горле. Глаза были высохшими, плакать больше было нечем. Она решила, что остаток дня проведет в постели, ей нужно было побыть одной, постараться взять себя в руки. Но в голове пугающими картинками то и дело вспыхивали прошедшие события, лес, Вероника с ужасом на лице, отец, как он в агонии выкрикивал молитвы. В этом облике он был похож на исчадие ада. А самой пугающей из всех был ритуал, который они обе видели тогда, в этом проклятом лесу. Что же с ней? Жива ли она? Или ее принесли в жертву, как того неизвестного… Мыслей было множество и не одна не могла подарить ей покой. Впервые она ощутила себя загнанной в клетку зверушкой.

Пролежав так до полудня, Алиса прислушавшись, поняла, что голоса стихли. Отца дома не было, ему нужно было проповедовать в церкви, чтобы люди не засомневались в его авторитете и правоте своих действий. Алиса встала с постели, потянулась, даже не сняв пижаму, начала спускаться на цыпочках. Мать как всегда возилась на кухне, но услышав шаги, обернулась и на ее лице воцарилась искренняя радостная улыбка. Она спешно вытерла руки, закрутила кран и подойдя к дочери, крепко обняла ее. "Доченька, ну слава Богу, я думала ты так неделю будешь лежать! Как хорошо, что ты встала! Давай я подам тебе обед".