Маргарита Теплова – Дочь Пастора: Проклятый Лес (страница 2)
Изо дня в день Вероника и Алиса после всех дел шли на речку, сидели на маленьком холме, любовались гладью шумной воды, закатами и мечтали… Они спорили, кто будет круче, кто будет большой шишкой в верхнем Ист Сайде, а кто будет блистать по подиуму в новейших нарядах от Гуччи или Дольче. Они громко смеялись, вплетали друг другу в волосы полевые цветы, долго разговаривали и казалось, больше не представляли жизни друг без друга.
Спустя несколько дней, во время очередной скучной службы, девочки впервые решили сбежать от родителей в лес,
В этот воскресный день, сердце, жаждущее свободы, наконец вырвалось на волю. Ускользнув от надзора, они со всех ног, смеясь, бежали в лес.
Солнце, пробиваясь сквозь листву, играло зайчиками на земле, они плели венки из полевых цветов, девочки были счастливы, гонялись за бабочками, рвали и тут же ели ягоды, пока обе не устали и не прилегли на мягкую густую траву. Лес так и манил своей таинственностью. Казалось он был безмятежен, как небо, которое они обе рассматривали лежа на траве и упершись макушками друг к дружке. Тишина леса и щебетание птиц – убаюкивали, и девочки прикрыли глаза. Алиса заговорила первой:
"Как думаешь, нас уже бросились искать?"
"Не-а, слишком рано, служба еще не окончилась" – весело протянула Вероника. " У нас есть еще примерно пол часа. Не волнуйся, мы немного еще поиграем и вернемся до того, как нас спохватятся".
Девочки играли, и незаметно для себя, углубились в лес, смеясь и собирая ягоды. Солнце, пробиваясь сквозь листву, играло на моховом ковре, создавая причудливые узоры. Но чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг. Птицы перестали петь и даже ветер стих, словно совсем замер.
Внезапно, из-за густых кустов, девочки услышали протяжный жалобный стон. Они замерли, прислушиваясь в испуге, зная наверняка, что в округе нет никого, не было в этой глуши других деревень, поселений, а все до одного жители находились в данный момент на службе.
"Что это было?" – с круглыми от страха глазами Вероника спросила у Алисы.
"Не знаю, возможно дикий зверь" – прошептала Алиса и взяла подругу за руку, "нужно поскорее бежать домой" – добавила она, второй рукой обхватив деревянный крестик на шее…
Звук повторился, а затем вблизи послышалась какая-то возня и шепот, будто там было несколько человек. Любопытство пересилило страх, и Вероника, будучи авантюристкой, протяжно прошептала на ухо подруге:
"Давай посмотрим, хотя бы одним глазком, пожааалуйста!"
Алиса громко сглотнула. Она очень боялась, ее тело покрылось ознобом, но она не хотела выдавать свой страх перед храброй Вероникой и пожалуй единственной своей подругой. И просто молча кивнула.
Они неспеша, на цыпочках, подкрались ближе к густым и колючим кустам, украдкой выглянули и тут же пожалели об этом. Они увидели зрелище, которое навсегда выжгло в их еще детских сердцах отпечаток. Отпечаток беспомощности и страха, от которого волосы становились "дыбом". Это был какой-то черный ритуал или месса… Обе подруги, так и держась за руки, застыли с открытыми ртами в беззвучном крике.
Сама природа, будто подхватив это настроение, переменилась. Небо заволокло серой дымкой, ветер замер, а эта неестественная тишина, будто кто-то наблюдал за ними, заманивая их сюда нарочно, сидел в засаде, ожидая, словно зверь – добычу. Такое чувство охватило Алису. Чувство беспомощности, словно из легких выбили весь воздух ударом под дых. В этот момент у Алисы была только одна мысль:
Тучи сгустились, окутывая древний алтарь ярко-багровой тенью. Костер, потрескивая, отбрасывал причудливые пляшущие блики на лица собравшихся. Жрец, облаченный в черное, воздал молящие руки вверх к небу, произнося хриплые, гортанные звуки и слова на древнем и непонятном никому языке, чувствовалось в этом что-то древнее, неизведанное, неподвластное человеческому пониманию. В центре алтаря, скованный цепями, трепетал невинный. Его глаза, в которых застыл неимоверный ужас, молили о пощаде, но мольбы тонули в зловещем хоре, который нарастал с каждой секундой все громче и быстрее. Бедный запуганный человек пытался что-то сказать, закричать, это были всхлипы полного отчаяния, заполонившие все вокруг. Но никто не обращал внимания, будто это было чем-то обыденным и речь шла вовсе не об убийстве… Его даже не пытались заставить прекратить, замолчать, понимая, что вокруг – ни души и никто ему не поможет избежать своей участи. На несчасьтного попросту не обращали внимания, будто это не человек, а насекомое, жизнь которого ничего не стоила. Жрец медленно поднял кинжал, под звуки жуткого песнопения, а затем с силой опустил его вниз, вонзив в тело мученика. Неистовый крик пронзил тишину леса, похожий на карканье огромного ворона. Кровь хлынула на алтарь багровой, вязкой жидкостью. Древний камень впитывал ее, словно утоляя жажду многовекового зла. Ритуал был завершен. Тьма сгустилась пуще прежнего, несмотря на то, что был полдень. И словно что-то древнее, первородное и злое, пробудилось в этот миг.
Алиса и Вероника остолбенели. От страха они не могли пошевелиться и решиться на побег, хотя обе четко понимали:
В сию секунду, как только они развернулись, тяжелая рука легла на плечо Алисы, она медленно повернула голову и увидела жреца, стоящего у нее за спиной. Он был словно безликий. Даже дыхания не было слышно, а его одеяние скрывало полностью его тело, во тьме капюшона невозможно было разглядеть черты лица. Детское воображение быстро нарисовало чудовище и они ринулись бежать, с неистовой скоростью и силой. Ветки царапали лица, выдергивали локоны из аккуратно-заплетенных косичек, но это все не имело никакого значения. В голове звоном било только одно:
Они неслись, словно два гепарда, не оборачиваясь, не замедляясь даже на долю секунды…
Опомнились подруги только тогда, когда были в десяти метрах от своих домов, остановились отдышаться и расцепили руки, которые весь путь не могли разомкнуть. От побега в горле пересохло, а в глазах читался страх, подгоняемый адреналином. Они просто смотрели друг на друга и не знали что делать дальше.
Алиса боялась, что если отец разозлится, то более она совсем не выйдет из дома, разве что в церковь за руку с матерью. Ее родители были совсем не такими, как у Вероники. Но самое страшное для нее было – это наказание. Она боялась, что он будет ее бить своим грубым ремнем по тонкой белой коже, а затем закроет в темном чулане, возможно и на несколько дней. Немая сцена отразилась страхом на обоих детских лицах. Вероника тоже боялась рассказать правду родителям. Ее семья была не таких строгих правил, но за то, что дочь убежала в лес без спроса, она могла точно быть наказана и лишиться развлечений минимум на неделю. Взвесив все "за" и "против" подруги договорились оставить это в тайне от взрослых и никому никогда об этом не говорить, да и самим больше не вспоминать. Разойдясь по домам, девочки быстро привели себя в порядок и чтобы не вызвать подозрения у родителей, за прогул церковной службы, сговорились соврать. А ложь была такова: Веронике стало плохо и ее лучшая и добрая подруга спохватилась провести ее домой. Наверное она просто перегрелась на солнце.
Тем же вечером Алиса сидела в своей комнате. Она ждала, пока родители пригласят ее на прочтение вечерней молитвы. Но голову не покидала странная мысль и заключалась она в следующем:
Мороз пробежал по коже и Алиса решила, что они с Вероникой поступили верно, сохранив произошедшее в тайне. Она запретила себе думать об этом, пытаясь успокоиться. Рвано выдохнув, в попытке заглушить угрызения совести, она услышала голос матери: "Алиса, мы ждем. Время молитвы".
Глава 2 "Святки"
После случившегося девочки стали реже видеться. Кажется случай в лесу что-то изменил между ними, да что уж говорить, казалось, что никакие молитвы не могут помочь Алисе успокоить свою измученную чувством вины – совесть. Из ее детской головы не выходили мысли о том бедном мужчине, которого вероятнее всего, принесли в жертву, заколов как ягненка, о алтаре, который казался древним и будто живым, о казалось бы безобидной прогулке, которая обернулась кошмаром для обеих подруг. Алисе захотелось с кем-то поговорить об этом. А сделать это она могла только с одним человеком – с Вероникой. Прошло две недели с момента увиденного кошмара в лесу.