Маргарита Теплова – Астерион: иллюзия свободы (страница 2)
Ужин проходил в зале, стилизованном под океанический лайнер 1920-х. Хрустальные люстры в форме медуз отбрасывали блики на фарфоровые тарелки с логотипом школы. Лира ковыряла вилкой что-то, напоминающее молекулярную икру, когда по залу прокатился шёпот.
Вейн входил через чёрный ход, сопровождаемый шестью фигурами в масках венецианского карнавала. Его пальцы скользнули по спинке стула рядом с Лирой, оставляя след на бархатной обивке.
– Мартен, – его голос напоминал звук ножа, точащего о мрамор. – Выбрали неподходящий день для перевоплощения. Пятница – день жертвоприношений.
Прежде чем Лира успела ответить, свет погас. В темноте кто-то схватил её за запястье, вдавив в ладонь холодный металлический предмет. Когда вспыхнули аварийные лампы, на столе перед ней лежала монета с выгравированным глазом – символом, который она видела в последней записи своего покойного брата – Марка.
Элли, бледная как мел, прошептала: – Это приглашение. Или приговор.
На противоположном конце зала Вейн поднял бокал с кроваво-красным вином. Его губы дрогнули в подобии улыбки. Игра началась…
"Правила"
Рассвет в Астерионе наступал под аккомпанемент механического жужжания – роботы-уборщики с щупальцами, напоминающими хирургические инструменты, скользили по коридорам, вылизывая каждый квадратный миллиметр мрамора до стерильного блеска. Лира проснулась от ощущения, будто спала на операционном столе: матрас с памятью формы идеально повторял контуры тела, лишая права на несовершенство. На потолке, где вчера был лишь гладкий гипсокартон, теперь светились голограммы – цитаты Ницше и курсы акций, пляшущие вдоль карнизов как цифровые пиявки.
– Доброе утро, мисс Мартен, – женский голос с британским акцентом прозвучал из ниоткуда, заставив Лиру вскочить. – Ваше расписание синхронизировано с нейроимплантом. Пожалуйста, подтвердите получение.
Над кроватью материализовался экран. Строки текста всплывали одна за другой, будто вытравливаясь кислотой в воздухе:
07:30 – Медитация с биологической обратной связью (Зал Эврипида)
08:15 – Завтрак (Соблюдать диету №3: 340 ккал)
09:00 – История власти (Лекторий Макиавелли)
…
Лира потянулась к голограмме, но пальцы прошли сквозь пиксели, оставив муаровый узор. В углу экрана мигал красный значок – череп с титановыми шестерёнками вместо костей.
– Неутверждённое расписание будет удалено через десять секунд, – предупредил голос.
Она тыкнула в «Подтвердить», и экран схлопнулся, оставив в воздухе запах озона. В шкафу, который вчера был пуст, висели пять одинаковых платьев-футляров цвета мокрого асфальта. На бирке – «Dresscode Sigma: минимализм как протест против избыточности».
– Ты готова к первому дню в концлагере для перфекционистов? – Элли, завернутая в плед с принтом Че Гевары, жевала что-то липкое, похожее на органический мармелад. Её взгляд скользнул по платьям. – О, тебе досталась коллекция «Скорбящая вдова». Повезло – у прошлой стипендиатки был дресс-код «Киберпанк-нуар».
Лира сняла майку, стараясь не смотреть на шрам у ключицы – след от падения в двенадцать лет, когда Марк учил её кататься на велосипеде. Натянув на себя платье, она была даже удивлена. Ткань платья оказалась живой – она сжалась на талии, подчеркнув линии тела, будто стыдясь собственной утилитарности.
– Не спрашивай, из чего это сделано, – фыркнула Элли, пристёгивая к запястью браслет с бегущей строкой криптовалютных котировок. – В прошлом семестре девочка из Бангладеш покрылась сыпью от «этичного шёлка». Оказалось, его ткут из переработанных медиаторов роботов-самоубийц… Это даже не переработанный мусор из Тихого Океана…
По пути в столовую Лира заметила, что стены меняют текстуру. Вчерашний гладкий бетон сегодня напоминал кожу рептилии – чешуйки с микрочипами вместо пор. Над дверью в лифт висела картина, которую она бы поклялась, что не видела раньше: абстракция в кроваво-красных тонах, где при ближайшем рассмотрении угадывались силуэты семи фигур, сплетённых в кольцо.
Завтрак подавали в зале, напоминавшем оранжерею с хищными растениями. Столы стояли между плотоядными лианами, которые периодически смахивали капельки нектара на фарфоровые тарелки. Лира взяла пробирку с зелёным гелем, помеченную «Фотосинтез-люкс», когда Элли ткнула её локтем:
– Смотри. Семёрка часовых на галерее.
На балконе второго этажа, за стеклом с затемнением, стояли семь фигур в чёрных мантиях с капюшонами. Лица скрывали маски из белого фарфора без прорезей для глаз. Один из них держал посох с голограммой двуглавого орла, бьющего крыльями, казалось, что он попадал в такт пульсу Лиры.
– Совет старейшин? – прошептала Лира, ощущая, как гель в пробирке пульсирует в такт её сердцебиению, отдаваясь где-то в районе горла.
– Хуже. «Септемвират». Они выбирают жертв для… – Элли внезапно замолчала, когда мимо прошёл официант с подносом, уставленным кристаллическими бокалами, в которых плавали живые светлячки. – …для внеучебной активности…
Лира хотела расспросить по подробнее, но в ухе запищал имплант: «Мисс Мартен, вы опаздываете на медитацию. Штрафные баллы начислены».
Урок 1.
Зал Эврипида оказался куполом из чёрного стекла, где вместо подушек лежали капсулы, напоминающие гробы для преждевременных похорон. Инструктор в костюме, сшитом из экранов, демонстрировал позу лотоса, встроенную в нейросеть.
– Ваша задача – снизить когнитивный шум до 12 децибел, – его голос звучал как автоответчик. – Частота альфа-волн будет проецироваться на экран. Неудачники получат электрошок для стимуляции и старания.
Лира залезла в капсулу. Датчики впились в виски холодными щупальцами. На внутреннем экране замигали цифры: 89% стресса. Уровень угрозы: критический.
– Концентрация на дыхании, – прошипел динамик. – Визуализируйте пустоту.
Она закрыла глаза, и сразу всплыл образ: Марк в последний вечер перед отъездом, вертящий в пальцах монету с выгравированным глазом. «Они как боги, Лир. Но даже богам нужны жертвы».
– 64%. Неудовлетворительно. Наказание: 5 секунд.
Ток ударил в поясницу, заставив её выгнуться. Лира впилась ногтями в подушку, стиснув зубы, чтобы не закричать. На экране мелькнула тень – кто-то наблюдал за этим представлением через камеру в потолке.
После такой «медитации», Лира побрела в лекторий, потирая онемевшие мышцы. Вдоль коридора висели портреты выпускников – их глаза следили за ней, зрачки поворачиваясь с механическим скрежетом, как в какой-то комнате страхов. На стене у туалета, кто-то нацарапал граффити: «Семь звёзд – семь гробов». Краска ещё не высохла окончательно…
Лекция по истории власти началась с голограммы Цезаря, декламирующего «Записки о галльской войне» на латыни. Профессор Харгривз, существо, напоминающее оживший скелет в костюме от Армани, тыкал указкой в карту древнего Рима:
– Власть – это вирус, – его голос скрипел, как несмазанные шестеренки. – Вы либо носитель, либо симптом. Стипендиаты, – он посмотрел прямо на Лиру, – обычно становятся антителами. Но даже антитела могут мутировать.
На последней парте Кассиан Вейн чертил что-то в голографическом блокноте. Его пальцы двигались с хирургической точностью. Лира поймала себя на мысли, что следит за линией его скул, и тут же одёрнула: Он из них. Из тех, кто решает, кто станет жертвой в этой школе выживания.
После окончания пар, Элли повела её в крыло библиотеки, заваленное антикварными фолиантами вперемешку с нейроинтерфейсами.
– Тут можно найти всё, – она провела пальцем по корешку книги с тиснёным тигром на обложке. – Даже то, что не стоит искать.
Лира открыла случайный том. Страницы оказались чистыми, но, когда она провела рукой над текстом, в воздухе всплыли письма Людовика XIV с пометками на полях: «Сожги после прочтения».
– Элли, что они делают с теми, кто… не проходит отбор?
Рыжая подруга замерла, держа в руках первое издание «Государства» Платона. – Ты видела сад с топиарными фигурами? – она заговорила тихо, будто стены наклонились ближе. – В прошлом году там исчезла девочка из Кении. Говорят, её мозг использовали для обучения ИИ. Теперь куст в форме слона иногда плачет… Возможно, это только страшилки в роде «городских легенд», но, испытывать судьбу я бы лично не стала…
Лира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она потянулась за книгой по криптографии, но та оказалась прикована цепью к полке…
Странное место.
Вечером, вернувшись в комнату, Лира обнаружила, что ее шкаф был приоткрыт. На полке, между идеально сложенными платьями, лежал конверт из бумаги ручной работы. Внутри – лист, испещрённый неровным почерком, будто писали левой рукой, причем в темноте:
За окном завыл ветер, гоняя по саду клубы искусственного тумана. Где-то в темноте скрипнула дверь, и Лира резко обернулась, прижимая записку к груди. В зеркале мелькнуло отражение – чья-то рука в чёрной перчатке легла на плечо Элли, пока та копалась в шкафу. Но когда Лира моргнула, отражение стало обычным, мираж испарился.
– Ты в порядке? – Элли смотрела на неё, держа в руках набор для маникюра с лазерной гравировкой. – Выглядишь, как будто увидела призрака.
Лира судорожно сглотнула, спешно пряча записку в карман. – Просто… устала. От всех этих правил… Все же сегодня первый день…