Маргарита Теплова – Астерион: иллюзия свободы (страница 3)
– Привыкнешь, ничего страшного, – Элли щёлкнула выключателем, и комната погрузилась в темноту, нарушаемую лишь мерцанием камеры над дверью. – Или нет.
Лира лежала в постели без сна, вслушиваясь в тиканье импланта за ухом. Где-то в здании завыла сирена, и на секунду показалось, что это кричит Марк, падая в ту самую яму, которую они копали в детстве для капсулы времени.
Она снова достала записку, разглядывая подчерк в свете луны, пробивающемся сквозь жалюзи. Буква «и» в слове «живым» была выведена с характерным завитком – точно таким же, как в последней открытке от брата, пришедшей за день до его смерти… Что же здесь происходит…
"Первое столкновение"
Аудитория №13, известная среди студентов как «Чрево Минотавра», дышала запахом старых книг и озоном от перегруженных нейросерверов. Стены, обшитые панелями из чёрного дерева с инкрустациями из расплавленных материнских плат, вибрировали от гула скрытых вентиляторов. Профессор Лангер, напоминавший забальзамированного денди викторианской эпохи, расхаживал между рядами с томиком «Книги вымышленных существ» под мышкой, его трость с набалдашником в форме черепа, шипела при каждом касании пола, словно была жива.
– Сегодня мы разберём концепцию лабиринта как метафоры тоталитаризма, – его голос, обработанный вокодером, звучал как голограмма из прошлого века. – Мистер Вейн, – он резко повернулся к Кассиану, сидевшему в первом ряду, – ваше семейное состояние построено на производстве навигационных систем. Скажите, современные GPS – это упрощение лабиринта или его усложнение?
Кассиан оторвался от голографической схемы, где молекулы ДНК переплетались с биржевыми графиками. – Навигация убивает выбор. Вы превращаетесь в электронного Тесея без нити Ариадны. – Его пальцы провели по проекции, и ДНК мутировала в змею, пожирающую собственный хвост. – Но иногда потеряться – и есть единственный способ найти выход.
Лира, сидевшая у окна, за которым роботы-садовники вырезали из тиса фигуру плачущего ангела, машинально пробормотала: – «Лабиринт состоит из единственной прямой линии». Борхес.
Тишина наступила внезапно, как остановка сердца. Профессор Лангер замер, его стеклянный глаз замигал красным светом. Тридцать пар зрачков повернулись к Лире, словно управляемые единым алгоритмом.
– Мисс… Мартен, – профессор произнёс её фамилию, как название редкой болезни. – Вы цитируете апокрифическое эссе из собрания 2035 года. Интересный выбор для… стипендиатки.
Элли, сидевшая рядом, резко сглотнула, сжимая в руке стилус, который начал дымиться от перенапряжения. Лира ощутила, как имплант за ухом впрыскивает в кровь дозу транквилизатора. Школа не любила неожиданностей.
– Борхес считал, что истинный лабиринт – в зеркалах, – продолжила Лира, игнорируя жгучую боль в височной доле. – А ваши навигационные чипы, мистер Вейн, – она повернулась к Кассиану, – вшивают в затылочную кору. Не слишком ли много зеркал для тех, кто боится собственного отражения?
Стеклянная колба с ядовитой орхидеей на кафедре треснула, наполнив воздух запахом гниющих персиков. Кассиан медленно поднялся, его тень, удлинённая голубым светом голограмм, легла на Лиру как пятно радиации.
– Зеркала – привилегия тех, кто может себе позволить разбить их, – произнёс он, поправляя манжет рубашки, где мерцала зашифрованная татуировка. – Бедняки же, довольствуются… осколками.
Звонок прозвучал как выстрел, разрезая своим звуком – напряжение в воздухе, как нож – масло. Студенты замерли в неестественных позах, будто герои голограммы, поставленной на паузу. Только когда профессор Лангер хлопнул тростью о пол, извергнув облако наноботов, толпа ринулась к выходу, оставляя за собой шлейф возбуждённого шёпота…
Лира собирала планшет, когда тень перекрыла ей свет. Кассиан стоял в проходе, его левая рука опиралась о спинку стула, правая сжимала древний том «Алефа» с обожжёнными краями.
– Вы забыли вторую часть цитаты, – он открыл книгу, где вместо текста пульсировали бинарные коды. – «Невидимый лабиринт времени приводит к единственной двери – той, что ты сам и запер».
Он щёлкнул пальцами, и страницы ожили, проецируя в воздух портрет мужчины с лицом, как у Кассиана, но с глазами мёртвой рыбы. Отец. Магнат, чьё состояние началось с военных дронов и закончилось частной тюрьмой на орбите.
– Ты слишком много знаешь для стипендиата, – Кассиан бросил книгу на стол. Она раскрылась на иллюстрации: Минотавр с лицом Марка, пожирающий нить Ариадны. – Почему?
Лира провела языком по металлическому привкусу страха. В кармане жгла записка, замурованная и вшитая в подкладку платья. «Он был последним, кто видел твоего брата живым» – в голове крутились слова, так называемого «друга»…
– А ты слишком много спрашиваешь для мёртвого человека, – она ткнула пальцем в голограмму отца Кассиана, которая вдруг исказилась, показав шрам от пули на затылке. – Говорят, твой отец до сих пор подписывает контракты. Правда, что его последний эксперимент назывался «Лабиринт для недочеловеков»?
Стены аудитории замигали тревожным янтарным светом. Кассиан схватил её за запястье, а его пальцы были холодными, как титановый протез. – Ты играешь с системами, которые не понимаешь. «Септемвират» не прощает любопытства к меню избранных. Ты – просто мусор, который я, с легкостью могу выбросить!
Лира почувствовала, как под кожей запястья задвигались микрочипы из его перстня. – А я и не собираюсь ужинать с палачами. – Она рванула руку, оставив в его ладони царапину, из которой тут же выступила капля крови цвета вольфрама.
За дверью, послышался скрежет механических крыльев – дроны-наблюдатели с камерами вместо глаз уже летели на сигнал тревоги. Кассиан шагнул назад, растворяясь в тени, как голограмма при отключении питания.
– Ищи комнату с семью зеркалами, – его шёпот пришёл отовсюду и ниоткуда. – Твой брат оставил там… сувенир.
Лира выбежала в коридор, где стены теперь пульсировали в такт её сердцебиению. Элли схватила её за рукав, таща в противоположную сторону от стаи дронов, жужжащих как разъярённые шершни.
– Ты сошла с ума? – Элли запихнула её в лифт для обслуживающего персонала, битком набитый роботами-уборщиками с окровавленными щупальцами. – С Вейнами не спорят. Их кормят твоим страхом!
Лифт рванул вниз, в подвалы, отмеченные на картах как «технические помещения». Воздух стал густым от запаха смазочных масел и чего-то сладковато-гнилостного. На стене кто-то снова нарисовал мелом – семь перечёркнутых глаз.
– Куда мы? – Лира попыталась вырваться, но роботы окружили их, щелкая резаками.
– Ты хотела правды? – Элли достала из-под блузки ключ-чип с гравировкой в виде ДНК-спирали. – Это «Комната отражений». Единственное место без камер. Мы идем туда.
Дверь открылась с звуком рвущейся плоти. Внутри, в свете ультрафиолетовых ламп, стояли семь зеркал в рамах из костей… нет, из отполированных титановых имплантов. В каждом – искажённое отражение Лиры: то с крыльями за спиной, то с проводами вместо вен, то с лицом покойного Марка…
На центральном пьедестале лежала кассета старого образца. Этикетка гласила: «Протокол ЛА-4-7. Субъект М.М.». Лира протянула дрожащую руку.
– Не трогай! – Элли схватила её за плечо. – Это ловушка. Они всегда оставляют приманку для таких любопытных как ты…
Но было слишком поздно. Зеркала ожили, показав семь версий Кассиана. В каждом он был разным: ребёнком со шрамом вместо левого глаза, стариком с проводами в черепе, существом-андроидом с экраном вместо лица…
Голос, синтезированный из всех семи отражений, прогремел: – Добро пожаловать в клуб, Лира Мартен. Ты прошла первый тест.
Центральное зеркало треснуло, и из щели выпал конверт с печатью в виде двуглавого орла. Внутри – фотография Марка, стоящего у ворот Астериона с Кассианом. Дата: за день до его смерти. На обороте кровью (или краской?) выведено: «Они дали выбор: стать палачом или жертвой. И он выбрал третье».
Сирены взревели. Элли вытащила Лиру за руку, пока роботы не начали плавиться, превращаясь в металлических пауков. Они быстро бежали по туннелю, стены которого дышали, как лёгкие, пока не вывалились в бойлерную, заваленную разобранными андроидами с лицами бывших студентов.
– Теперь ты в игре, – Элли, опираясь на колено, вытирала с лица чёрную жидкость, стекавшую с труб. – До финала испытания осталось… – Она взглянула на часы, где вместо цифр светились черепа. – Ровно семь дней.
Лира разжала ладонь. В ней лежал микрочип, незаметно вложенный в конверт. При ближайшем рассмотрении это оказался криптоключ с гравировкой: «Собственность Субъекта 07».
Где-то в вентиляции громко заскрежетали лезвия роботов. Они побежали к свету аварийного выхода, даже не догадываясь, что весь этот побег транслировался на экраны «Септемвирата» в режиме реального времени.
В своей капсуле на верхнем этаже Кассиан Вейн стирал с губ следы липкой улыбки. На огромном мониторе перед ним пульсировала голограмма мозга Лиры, где миндалевидное тело светилось ядовито-зелёным кислотным цветом.
– Интересный образец, – пробормотал он, вводя код активации. – Страх чистый, без примеси покорности. Будет полезно для Протокола «Минотавр».
За окном, в саду, робот-топиарий аккуратно выстригал новую фигуру – девушку с раскинутыми руками, чьё лицо поразительно напоминало Лиру…