Маргарита Теплова – Астерион: иллюзия свободы (страница 1)
Маргарита Теплова
Астерион: иллюзия свободы
Все события и персонажи, описанные в данной книге, являются плодом авторского воображения. Любое сходство с реальными событиями, местами или людьми, живыми или умершими, является случайным.
Художественный вымысел
Описанные элитные школы, тайные общества и эксперименты являются фантазией автора.
Все технологии, устройства и научные разработки не существуют в реальности.
Действия персонажей и их мотивы не отражают действительность.
Книга содержит:Предупреждение
Напряжённые психологические сцены
Элементы триллера и мистики
Описание сложных моральных выборов
Темы экспериментов над людьми (художественная интерпретация)
Ситуации, связанные с насилием и угрозами
Материал не рекомендуется лицам младше 18 лет из-за:Возрастное ограничение
Сложных морально-этических ситуаций
Напряжённых психологических моментов
Описаний потенциально травмирующих событий
Важно
Автор не поддерживает и не пропагандирует описанные в книге действия и явления.
Все события и персонажи вымышлены.
Книга является художественным произведением и не должна восприниматься как руководство к действию.
"Прибытие"
Солнце, упрямо цеплявшееся за августовское небо, раскалило асфальт до состояния жидкой смолы, заставив воздух над дорогой дрожать, словно дешёвая киноэкранная ткань. Лира Мартен сидела, вжавшись в потёртый кожзам сиденья микроавтобуса, чьи пружины скрипели в такт её учащённому дыханию. Запотевшее стекло разделяло её не только от водителя в потёртой кепке, но и от реальности, которая с каждым поворотом аллеи становилась всё менее правдоподобной. Ветви старых дубов, сплетаясь в готический свод, бросали на дорогу узорчатые тени, напоминающие трещины на старинной фреске. Она машинально сжала потрёпанный ремешок сумки – последний якорь, связывающий с миром, где уборщицы в дешёвых халатах не теряли сыновей в мраморных коридорах элитных школ.
Когда ворота возникли впереди, Лира непроизвольно втянула воздух. Чёрное кружево кованого железа взмывало ввысь, его спиралевидные элементы переплетались в гипнотический узор, будто гигантская паучиха застыла в момент плетения смертельной ловушки. Каменная арка над проёмом несла высеченное имя – «Астерион» – буквы, выдолбленные с такой яростью, что крошечные осколки гранита всё ещё цеплялись за углубления, сверкая на солнце алмазной пылью. Микроавтобус замер, и шипение гидравлики двери прозвучало как предсмертный хрип.
Холодный воздух, пахнущий цитрусовым антисептиком и деньгами, обжёг лёгкие. Лира поправила подол платья – синтетическая ткань, окрашенная в цвет ночной бури, уже покрылась каплями пота между лопаток. Её пальцы скользнули по шву на левом плечу, где когда-то оторвалась бирка с ценником. Впереди, за стеклянным фасадом, напоминавшим ледяной дворец Снежной королевы, кучковались фигуры в безупречных силуэтах – живые манекены из бутиков на Пятой авеню. Шёпоток смеха донёсся сквозь стекло, и Лира внезапно осознала, что её ногти, обкусанные до мякоти, выглядят чужеродным элементом в этом мире лакированного совершенства.
Шаг. Ещё шаг. Каблуки туфель, купленных на распродаже в универмаге, глухо стучали по камню, выложенному плиткой цвета воронова крыла. Она сосредоточилась на ритме: левый-правый, левый-правый, как солдат на параде. В периферийном зрении мелькали лица – скульптурные профили с налётом скуки, глаза, оценивающие её дешёвую сумку как биологический образец. Где-то щёлкнул затвор камеры. Лира заставила уголки губ дрогнуть в подобии улыбки – той, что репетировала перед зеркалом в общежитии для мигрантов, где они с матерью жили после…
– Мисс Мартен. – Голос разрезал воздух, как скальпель.
Женщина в костюме цвета оружейной стали двигалась бесшумно, будто её туфли на шпильках имели каучуковые подмётки. Лира отметила идеальную линию помады – ни миллиметра за границами губ. Бейдж гласил: Эвелина Воронцова. Заместитель директора по адаптации.
– Ваше прибытие совпало с началом лекции профессора Хардинга по квантовой экономике. Надеюсь, это не станет прецедентом для нарушения распорядка. – Глаза директора, цвета переохлаждённого кофе, скользнули по потёртому воротнику Лиры. – Астерион – не приют для одарённых маргиналов. Здесь создают будущее. Вы – эксперимент. Постарайтесь не превратить его в фарс.
Лира ощутила, как ногти впиваются в ладони. «Эксперимент». Точно так же они говорили о Марке, когда он получил стипендию. До того, как его нашли у восточных ворот с перекошенным лицом и пустым взглядом, в котором застыл немой вопрос.
– Благодарю за возможность, – выдавила она, заставляя голос звучать ровно. В ушах стучало: не дрогни. Она смотрит. Где-то и он смотрит – убийца ее брата.
Эвелина Воронцова холодно кивнула, повернувшись к ассистентке в безупречном блейзере. – Отведите мисс Мартен в крыло Гипериона. И проследите, чтобы она ознакомилась с разделом устава о внешнем виде.
Путь через лабиринт коридоров напоминал экскурсию по музею современного искусства. Сквозь витражи в готических окнах лился свет, раскладываясь на полу радужными пятнами. В одном из залов гигантский голографический глобус вращался под потолком, метая лазерные лучи на стены с именами выпускников – министров, CEO, нобелевских лауреатов. Лира поймала себя на поиске знакомой фамилии, но тут же одёрнула: Марк никогда не попал бы на эти стены. Недостаточно звёздный эксперимент.
– Ваше общежитие, – ассистентка жестом указала на дверь с табличкой «3.14». – Соседка уже внутри. Правила на столе. Ужин в семь.
Комната оказалась просторной клеткой в стиле минимализма: две кровати-платформы, встроенные шкафы с сенсорными панелями, окно во всю стену с видом на внутренний сад, где роботы-садовники стригли кусты в форме платоновых тел. На ближайшей кровати сидела девушка в оверсайз свитере, чьи огненно-рыжие локоны контрастировали с серебристой тканью постельного белья.
– Приветствую в царстве лицемерия и дезодорантов за пятьсот баксов, – она сняла наушники в форме кошачьих ушей. – Я Эллис, но все зовут Элли. Ты, видимо, та самая Золушка без хрустальной туфельки?
Лира замерла с сумкой в руках. – Лира. И… Золушке хотя бы тыкву дали. Мне достался микроавтобус с кондиционером-инвалидом.
Элли фыркнула, развалившись на подушках. – О, сарказм. Значит, выживешь. Слушай, у тебя есть что-нибудь съедобное? Они тут кормят едой из тюбиков, как космонавтов. – Она кивнула на мини-холодильник, стилизованный под ретро-радиоприёмник.
Пока Лира распаковывала скудные пожитки, её взгляд наткнулся на трещину в стене за кроватью – тонкую, почти невидимую, тянущуюся от пола до потолка. Она провела пальцем по шероховатой поверхности. Стены тоже слушают, – вспомнились слова анонимного письма, пришедшего за неделю до отъезда.
– Эй, это твой? – Элли держала в руках фотографию в самодельной рамке. На снимке Лира лет тринадцати, обнимающая высокого парня в футболке с принтом «Radiohead». Его рука замерла в жесте, заслоняющем объектив, словно пытаясь остановить время.
– Марк. Мой брат, – Лира выхватила фото, прижав к груди. Стекло рамки было холодным, как мраморная плита в морге.
– Слушай, я не хотела… – Элли замялась, впервые теряя напускную развязность. – Он… тоже здесь учился?
Лира кивнула, глядя на сад, где робот-топиарий теперь выстригал спираль Ферма. – Два года назад. Его нашли у восточных ворот. Официально – суицид. Но… – Она сглотнула ком в горле. – Он собирал материалы для расследования. Говорил, что здесь творят что-то… нечеловеческое…
Тишину разрезал скрип поворачивающегося кресла. Элли вскочила, внезапно побледнев. – Смотри!
За окном, в противоположном крыле, на фоне затемнённого кабинета, чья-то фигура замерла у стекла. Высокий, в тёмном свитере, с лицом, которое казалось высеченным из мрамора – слишком правильным, чтобы быть живым. Его глаза, цвета грозового неба, впивались в Лиру с интенсивностью хищника, выследившего добычу.
– Кассиан Вейн, – прошептала Элли, будто имя было заклинанием. – Глава «Септемвирата». Если эта школа – Рим, то он – Юлий Цезарь, Брут и Сенат в одном флаконе.
Лира не отводила взгляда. Вейн медленно поднял руку, пальцы скользнули по стеклу, оставляя следы на запотевшей поверхности. Жест напоминал и приветствие, и предупреждение. Потом он шагнул назад, растворившись в тенях, как призрак.
– «Септемвират»? – переспросила Лира, ощущая, как мурашки бегут по спине.
Элли нервно закрутила прядь волос вокруг пальца. – Семь принцев тьмы. Решают, кто достоин дышать этим святым воздухом. Твой брат… – она бросила взгляд на фото, – он ведь тоже получил стипендию? Как и ты?
Лира кивнула, сжимая рамку так, что стекло затрещало.
– Тогда совет: не ходи на вечерние лекции. И проверяй замки. – Элли швырнула на кровать плюшевого дракона с нашитыми кристаллами Swarovski. – А теперь давай выберем тебе приличный наряд. На ужине будут все.
Когда Лира оделась в предложенную Элли рубашку с кислотным принтом («Vintage! Папа привёз из Милана!»), она поймала своё отражение в зеркале-хамелеоне, меняющем оттенок в зависимости от освещения. Дешёвое платье валялось на полу, как сброшенная кожа.
– Идеально, – Элли щёлкнула пальцами. – Теперь ты выглядишь как бунтующая наследница, а не Золушка.
По пути в столовую Лира заметила камеру наблюдения, поворачивающуюся вслед за ними. Красный огонёк мигнул трижды – как будто система распознавания лиц выдала сбой.